Ушастая проблема

      — У тебя руки длинные и глаз острее, так что ты с этим лучше справишься, — Фудзико протянула мелок Дзигэну.       Тот сделал шаг назад, продолжая поглаживать Гоэ-чан:       — Сама же говорила вчера, что не доверишь мне больше судьбу Гоэмона.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Фудзико сжала губы в тонкую линию. — Давай по очереди. Он и так с тобой опять всю ночь спал.       — И кто в этом виноват? Могла бы вместо него выкинуть из комнаты Люпена. — Дзигэн перехватил Гоэ-чан поудобнее, прикрывая его полой пиджака, и тот обхватил его ручками за шею, утыкаясь носом в воротник.       Они заняли небольшой склад в паре километров от города. Фудзико и Дзигэн должны были подготовить площадку для предстоящего обряда, а Гоэ-чан они взяли с собой, не сговариваясь засыпав Люпена отговорками вида «иначе он будет тебе мешать, а мы с ним справимся». Великий вор же в это время дома мастерил необходимую атрибутику.       Они единогласно решили запрячь Гоэ-чан в шлейку, чтобы он никуда не убежал. Но холод и промозглая сырость удерживали его лучше любого поводка — он и не пытался никуда уйти, всё это время то восседая у Дзигэна на плече и дёргая его за шляпу и волосы, то прячась у него за пазухой.       Воровка принялась расчерчивать пол, её недовольство можно было хоть ножом резать. Стрелок присел на корточки у стены и прижал к полу верёвку-направляющую, помогая Фудзико вычертить правильный треугольник.       — А тебе это всё не кажется странным? — воровка сдула упавшую на лоб прядь.       — Не понял.       — Сам подумай. — Фудзико упёрлась рукой с одной стороны направляющей, приставила мелок с другой, повела его вперёд и прочертила ещё одну прямую линию, соблазнительно выгибаясь, как потягивающаяся кошка. — Чтобы активировать статуэтку, Гоэмон просто прочитал заклинание. И даже Люпен не уверен, что он сделал это правильно! А теперь, — она единым текучим движением оттолкнулась от пола и выпрямилась, — нам пришлось перетрясти полмира, чтобы только собрать всё необходимое. Кажется, что это какое-то неуместное усложнение. Нет баланса.       — Не вижу никакого противоречия. Дурное дело не хитрое — сама вспомни, сколько раз из-за чего-то простого всё осыпалось в тартарары: случайно брошенное слово, оставленная улика, даже просто неправильный взгляд — и вот уже кровь рекой по улице. И сколько потом обычно надо сил приложить, чтобы всё стало хоть немного не так паршиво.       — Хм, да, согласна. С этой точки зрения всё и правда так. Хотя я бы использовала другие примеры, — она подмигнула, большим пальцем вытянула бретельку бюстгальтера и, отпустив, громко ею щёлкнула.       — Мрр? — Гоэ-чан высунулся из-под пиджака и заинтересованно вытянул голову в сторону воровки.

***

      Дзигэн разложил промокший пиджак, а рядом кинул не менее промокшую шляпу. Он выбегал на улицу, чтобы забрать инструменты из машины, и именно в этот момент ливень припустил ещё сильнее.       Гоэ-чан отказался отпускать его и всё это время крепко держался ручками за галстук стрелка. Круглая мордашка тоже покрылась каплями дождя, и кот вначале вытер её о рубашку на плече Дзигэна, а теперь умывался лапкой, периодически её облизывая, чтобы стать ещё чище. На него упала пара капель, и он раздражённо фыркнул и поднял голову, чтобы найти их источник. Борода стрелка была вся усыпана водяными бусинами, которые сползали по ней, сливались и срывались вниз.       Фудзико закончила вырисовывать узор на полу и почувствовала изменение в тишине вокруг. Она отряхнула пальцы и обернулась, чтобы посмотреть, в чём дело. И тут же закрыла рот рукой, давясь смехом. Дзигэн сидел, крепко зажмурившись, и боялся даже вздохнуть лишний раз, пока Гоэ-чан стоял у него на руках, держась лапками за его нос и ухо, чтобы стрелок точно не убежал, и розовым шершавым язычком мыл намокший мех, каковым он посчитал бороду.       — Выдохни, а то сознание потеряешь, — выдавила, посмеиваясь, Фудзико. — Теперь ты официально признан своим. — Дзигэн сверкнул глазами. — Неужели не нравится?       Воровка потрогала кота за мягкое ушко, отвлекая. Тот посмотрел на неё, потом на бороду и, грохоча как маленький двигатель, начал тереться головой, бодая Дзигэна в челюсть. Стрелок безуспешно пытался оторвать Гоэ-чан от себя.       Моментального спасения он не получил, и Дзигэну пришлось покраснеть и помучиться ещё пару минут, после чего воровка всё же приняла у него конец поводка и забрала ребёнка. Гоэ-чан вначале насупился, но, получив заслуженные поцелуи в лоб и носик, продолжил ласкаться, зарываясь уже ей в волосы и фыркая в ухо. Фудзико даже не скрывала, как ей это нравится.       — Ты бы лучше радовался — удостоился такого проявления кошачьего доверия и любви. Таким дорожить надо. Я же вижу, что тебе понравилось, — воровка вытянула и чуть наклонила шею, давая Гоэ-чан, выползшему на её плечо, чуть больше места. — Глядишь, откроешь для себя пару новых фетишей. — Она легко, как балерина, отскочила прочь, увидев, что Дзигэн сжал кулаки. Мысок туфельки указал на ящик с инструментами. — Давай, твоя очередь.

***

      Фудзико сидела на стопке деревянных поддонов с Гоэ-чан на руках и играла с ним в какую-то незамысловатую игру: хлопала в ладоши и ловила лапки ребёнка. Или он ловил её. Дзигэну со стремянки было не особо видно, да и некогда рассматривать их, пока он балансировал на верхней ступеньке с молотком, гвоздями и мотком верёвки. Поэтому ему достаточно было ориентироваться на слух: пока воровка с котом веселятся, у них всё нормально.       Сквозь перестук дождя по крыше стрелок расслышал тихий, похожий на выдох шорох гравия. Он зацепился за ближайшее окно — одно из целого ряда крошечных и бесполезных смотровых окошек в паре метров над землёй — и, подтянувшись, выглянул на улицу.       — Люпен приехал.       — Уже? — голос Фудзико звучал как-то рассеянно.       Дзигэн скатился со стремянки и побежал помогать вору. В три руки и один зонтик они перенесли внутрь всё, что успел за это время собрать Люпен.       — У вас уже всё сделано? Замечательно, — великий вор едва ли не приплясывал от волнения. — Фудзико-милашка, а ты готова?       Воровка сидела, подобрав ноги под себя и спрятав Гоэ-чан в переплетении рук.       — Конечно. Но можем ещё раз проработать последовательность, чтобы обошлось без ошибок. Я не хочу превращаться в лягушку.       Люпена не надо было уговаривать — он уже уселся рядом с Фудзико, игриво укладывая голову на её плечо, пока держал раскрытую записную книжку у них обоих перед глазами. Лапка с выпущенными когтями стукнула его по носу, оставляя красные чёрточки.       — Эй! Гоэ-чан, мы для тебя вообще-то стараемся!       Кот только крепче обнял Фудзико, прижимаясь к её груди, обнажил зубы и громко зашипел, но стоило воровке положить руку ему на голову, как Гоэ-чан тут же замолчал и потёрся в ответ: «Смотри, какой я молодец».       Дзигэн наблюдал эту сцену со стремянки и не удержался от комментария:       — А я тебя предупреждал. Всё, теперь Фудзико — его женщина, и он будет её защищать.

***

      Гоэ-чан сдавленно мяукнул. Дзигэн тут же ослабил объятия:       — Извини, — он потеребил кота за ухо.       Тот устроился поудобнее на руках у стрелка и подёргал его за бороду.       — Мя!       — Ага, пока. Будь молодцом, — стрелок потёр щёчку ребёнка согнутым пальцем.       — Всё, хватит обниматься, время не ждёт, — Люпену явно хотелось как можно быстрее разобраться с этой проблемой.       Если до отъезда Гоэ-чан относился к нему равнодушно по-кошачьи, то теперь на почве Фудзико между ними развернулась бескомпромиссная война, и кот шипел и кидался на великого вора, стоило тому хоть немного приблизиться. Люпен мог бы, конечно, просто схватить его и, образно выражаясь, выкинуть его за дверь, но он совсем не хотел проверять, чью сторону в итоге выберет прелестная воровка, начиная сомневаться, что ответ его устроит.       Дзигэн усадил Гоэ-чан на невысокий семиугольный подиум рядом со статуэткой кошки и привязал поводок к торчащему гвоздю. Сзади подошла Фудзико с большим шприцем без иглы с какой-то тёмной жидкостью внутри. Чтобы начать ритуал, ей надо будет вначале напоить ребёнка этим отваром, и вряд ли он согласится на это добровольно.       Воровка присела перед котом и почесала его под подбородком.       — Ну что, малыш, начнём делать тебя снова большим? — Она обернулась через плечо и коротко бросила: — Брысь.       Дзигэн и Люпен закрыли за собой дверь и потрусили к машине. Стрелок отогнал машину ещё дальше и припарковался так, чтобы им с вором было видно весь склад, но при этом на достаточно безопасном, по его мнению, расстоянии.

***

      — Люпен, не нервничай.       — Я спокоен! — минут десять назад Дзигэн уже подловил его на том, что вор начал отбивать чечётку, сидя на пассажирском месте. — Вот, ноги стоят ровно.       — Зато ты умудряешься курить уже даже больше, чем я.       Люпен убрал зажигалку, так и не прикурив очередную сигарету:       — Я не понимаю, ты-то что как удав?!       — Мне Фудзико успокоительных скормила незадолго до твоего приезда. Сказала, что, во-первых, иначе я её окончательно выбешу, а во-вторых, потому что она не выносит мужских слёз.       Люпен наигранно тяжело вздохнул, возведя глаза к небу:       — И только до меня ей нет дела, — он продолжил играть с незажжённой сигаретой, перекидывая её между пальцами. — Потом как-нибудь обязательно расскажи, как вы тут эти дни жили. Что-то мне подсказывает, что вам было куда веселее, чем мне.       — Это уж точно, — Дзигэн поёрзал и наклонился вперёд, складывая на рулевом колесе руки и опуская сверху голову. — Одно сплошное безудержное веселье. Почему так тихо? Я ожидал, что будут гром, молнии, цветные вспышки — всякая светомузыка, как в фильмах.       — Ты же знаешь, что кинематограф всё преувеличивает и приукрашивает, а все фильмы — выдумка. Да, даже твоя любимая «Великолепная семёрка».       — Это только твоё мнение, и если ты сам не заткнёшься, то я тебя заткну.       — О, успокоительные прекратили действовать?       До того, как они успели перейти к рукоприкладству, дверь склада распахнулась, и Фудзико махнула им рукой. Машина рванула с места, подъезжая обратно вплотную к зданию. Люпен выпрыгнул и побежал к складу ещё до того, как их транспорт полностью остановился. Через секунду за ним выбежал Дзигэн.