Чёрный лебедь

Camille Saint-Saens - Carnival of the animals: The Swan Конец мая, 1997       Дописав предложение до точки, Мария подпёрла щеку кулаком и посмотрела на своё отражение в стекле. Из-за вечного полумрака в горе, когда в кабинете был включён свет, за окном почти всегда ничего не было видно. Задумавшись, Мария таращилась на себя и не заметила, как со спины к ней подкрался Богдан.       -Вижу, отчёт ты уже доделала, раз сидишь любуешься собой.       От неожиданности Мария слегка дёрнулась. Лицо Богдана выражало лёгкую насмешливость, ведь он снова ожидал получить вместо отчёта какую-то неразборчивую мазьню. Мария не любила возиться с документами: эта бумажная волокита приводила её в уныние и нагоняло смертную тоску, да такую, что появлялась желание отправиться в Дремучий лес и плясать с духами и мавками вечность, только бы больше не видеть эти проклятые бумажки. Она всегда с неохотой начинала составлять отчёт и к концу этого скучнейшего занятия Мария уже писала кое-как и что попало, лишь бы закончить с этим поскорее. Богдан вчено ворчал на неё за это, и по-началу даже пытался заставлять переделывать, но со временем понял, что и от переписи не было толку, а потому поручал девушке делать отчёт и переделывал за ней сам, как нужно.       -Почти. Вот допишу последнюю строчку и готово. - притворно бодро ответила Фейн.       -Давайте заглянем в Подземный двор. - предложил Яромир, оживившись завязавшимся разговором коллег. - Я слышал, что там сегодня в пабе "Кости и черепа" дают концерт "Пять Сирин".       -А ещё сегодня внизу я слышала от магозоологов, что им удалось изловить птицу Гамаюн, а ведь это очень сложно. Они поместят её в заповедник, может сходим туда вместе? - включилась в разговор Василиса.       Рабочий день подходил к концу, отдел управления мракоборцев уже почти опустел. Не считая их кабинета, свет горел ещё в паре комнат. Команда Марии часто работала дольше остальных, ведь они были особым подразделением с более сложными задачами, чем у рядовых мракоборцев, авроров, да и невыразимцев тоже. Последнее задание команды заключалось в помощи магозоологам. Они должны были поймать браконьеров и помешать им переправить довольно большое количество волшебных существ. Собственно, не было ничего удивительного, что Василиса знала что-то об их работе: она всегда была очень общительной и заводила знакомства легко и играючи, потому всегда была в крусе последних новостей. Редактор "Известия" как-то даже пытался переманить её к себе, но Василиса слишком любила свою работу.       Отчет, который писала Мария, как раз был о выполнении текущей миссии. Её задачей было выпытать у браконьеров, кто был заказчиком, которому захотелось приобрести столько, а именно шесть, волшебных существ разных видов. И слово выпытать было отнюдь не фигуральным. К сожалению, браконьеры народ не слабый, а потому завершить свою задачу до конца Фейн пока не удалось. Кроме координат доставки Мария пока ничего не узнала. Она как раз заканчивала доклад о своих предположениях и гипотезах возможного покупателя, когда коллеги начали составлять список предложений на грядущий вечер.       -Извините, сегодня без меня. - неловко поджав губы, сказала Мария, собрав в кучу бумаги.       Она вылезла из-за стола, по-кошачьи потянувшись в разные стороны. Мария терпеть не могла скованность в теле, когда затекают не только конечности, и ей безумно хотелось дать организму небольшую физическую нагрузку.       -Ты хотела сказать как всегда. - сложив руки крестом, надула губы Василиса.       -Действительно, - подхватил Яромир. - мы работаем вместе уже больше года, а ты до сих пор так и не согласилась сходить с нами развлечься вечером.       -Шумные людные места не для меня. - спокойно ответила Мария.       -Брось, я думал ты отказываешься только потому, что не могла разобраться с магией. - махнул рукой Богдан. Командир группы редко встревал в подобные разговоры и никогда не пытался заставить что-то делать в не рабочее время. - Нам всем известно, что ты уже давно решила свою проблему, но избегать нашего, да и в целом, общества меньше не стала.       Мария оглядела своих коллег. Она не знала, как им объяснить, что дело было не только в этом. Мария никому, кроме дедушки и Николая не рассказывала, что её возможности оказались гораздо больше, чем она могла рассчитывать. Ей были доступны такие уровни магии, от которых даже Великая Троица была в немом замешательстве. Мария была удивлена ещё больше, когда Ядвига и Горыныч заявили, что никогда раньше не видели такого волшебства. Только Кощей, нахмурив свои длинные седые брови, долго молчал, а затем рассказал, как видел магию, отдалённо напоминающую волшебство Марии. Это было однажды, когда ему удалось шагнуть на ту сторону, в Навь, где он обрёл бессмертие. И рассказывал это Кощей совсем без восхищения. Наоборот, его насторожило такое сходство, но больше он ничего не сказал.       Фейн много времени потратила на то, чтобы найти ответы, которые хоть немного смогут объяснить то, кем она была. Мария знала, что вряд ли придётся рассказать своим друзьям, что она побывала одной ногой за гранью миров, ступила на земли Нави. Именно Кощей подсказал ей, что, возможно, испив воды из Мёртвой реки ей удастся понять, на что способно её тело и волшебство. Как она могла рассказать коллегам, что буквально умерла и воскресла? Они бы сочли её сумасшедшей. Об этом Мария не рассказывала даже Николаю. Только Яков знал, что сделала внучка, чтобы узнать, что в её маленьком человеческом теле заключён крохотный осколок мирового хаоса, определённой случайностью подаренный ей великой бесконечной энергией.       Мария уже давно искала правду, хотела узнать природу своей магии, её истоки. Находясь там Фейн поняла, или ей дали понять, что истина должна быть скрыта от людей, дабы не соблазнять их сердца алчностью и завистью. Но в одиночку нести это знание очень трудно, поэтому Мария доверилась своему дедушке, а он в свою очередь посоветовал намекнуть Кощею. Бессмертный лично занимался с девушкой, помогая осознать ответственность силы, дарованной ей, принять свою сущность и научиться мудрости.       После того, как всё обучение завершилось и Фейн достигла полной гармонии, она решила, что пора посвятить жизнь и себе. Некоторые высокопоставленные лица в министерстве порой чрезмерно давили на Владимира, настаивая всё чаще задействовать Марию для достижения абсолютного контроля и подчинения в некоторых слоях населения. Ни Владимир, ни тем более Мария это не одобряли. Потому в ближайшем будущем Мария собиралась оставить работу в министерстве.       Ей было неловко отказывать своим товарищам, а потому отнекивалась Фейн всегда долго, чтобы не выглядеть грубой.       -Не знаю я, что у тебя за новая идея фикс, но бесконечные поиски и работа тоже могут свести с ума. Телу и разуму нужен отдых, и как бы ты не упрямилась и не заставляла их работать наизнос, они всё равно возьмут своё, захочешь ты того или нет. - сказал Богдан, заканчивая таким образом споры.       Команда вышла из кабинета, коротко бросив Марии прощания. Было видно, как они расстроены очередным отказом. Мария погасила свет и развернулась обратно к окну. Вдалеке мерцали огни самоцветных тоннелей, у которых круглосуточно дежурила стража, следя за порядком. Взгляд девушки ушёл чуть в сторону, где виднелся Подземный двор, уходя далеко в горизонт. Там всегда было шумно и всегда горели огни, лампы или фонари. Жизнь Поземного двора не останавливалась ни на секунду. Мария вдруг задумалась, а бывала ли она там кроме тех моментов, когда этого требовала работа? И если так, то было ли там что-то, чего Мария лишалась, в отличии от других, нормальных людей?       Она этого никогда не узнает, если будет только гадать. А раз она решила увольняться, может ли это стать последней возможностью провести с коллегами больше времени? Спешно хлопнув дверью кабинета, Мария на бегу наложила заклинание и заперла дверь. Рукой она остановила уже почти закрывшуюся дверь нефритового лифта. Её коллеги с недоумением уставились на неё.       -Думаю,...э-э, ничего не случится, если я схожу с вами разок. - неловко промямлила Фейн.       Яромир издал победный клич и с восторгом приподнял Марию за подмышки. Василиса расцеловала ей лицо, оставив на светлой коже следы от коралловой помады. Когда Мария встретилась взглядом с Богданом, тот только сдержанно улыбнулся и одобрительно кивнул. Их командир всегда был сдержан, спокоен, да и что уж говорить, мудр не по годам. В свои тридцать четыре года стать руководителем отряда специального подразделения сможет не каждый.       Под рассказ Василисы о чудной птице-Гамаюн, команда вышла из здания министерства и свернула в сторону Подземного двора. Мария на секунду задумалась, что может им стоило сменить рабочую одежду, но, казалось, её коллег это никак не волновало и Фейн решила, что они часто ходят так. Они шли по главной улице, стуча ботинками по каменной брусчатке, весело говоря обо всём на свете. Мария по-немногу расслабилась, полностью погружаясь в это ощущение.       Они зашла в паб "Кости и черепа" в тупике закоулка. Заведение было, прямо сказать, так себе. Посетители были людьми той категории, от которых не знаешь чего ожидать: то ли тихого неприметного поведения, то ли ножа в спину. Яромир бодрой походкой ввёл друзей в заведение и им ничего не оставалось, как следовать за ним. Они уселись за дальним столиком, откуда было удивительно хорошо видно крохотную сцену, больше похожую на постамент для памятника.       Внутри паб тоже не внушал доверия. Согласно названию в основном украшениями служили кости и черепа разных животных, были и человеческие черепа, но Мария сразу поняла, что они не настоящие. Под потолком висели сети и проволоки с шипами, откуда-то то и дело валил зелёный дым. Мария радостно отметила, что запаха он не имел и влияния не оказывал, а значит служил обычным спецэффектом. Много где в стенах были воткнуты разного вида ножи, клинки, где-то была выложена мозаика из разбитых бутылок. Словом, антураж заведения был на любителя. И по выражению лица Яромира коллеги поняли, что он и есть тот самый любитель.       -Ты уверен, что "Пять Сирин" дают свой концерт здесь? - с сомнением уточнила Василиса, недоверчиво оглядываясь по сторонам.       -Думаю да, я видел плакат на доске объявлений, правда маленький. - закивал Яромир.       -На какой доске? - насторожился Богдан.       -Не знаю. - пожал плечами Яромир. - Просто доска для объявлений. Прочитал на плакате, решил, что обязательно схожу. Правда плакат выглядел странно, как-будто самодельный, но возможно мне просто показалось.       -На какой улице это было? - не унимался Богдан.       -На Лешей. - ответил Яромир. Его веселье немного подугасло под расспросами командира.       -Это же в Квартале дураков! - всплеснула руками Василиса.       -Ну и дурень же ты, Яромир. - недовольно выругался Богдан. - Все знают, что в Квартале дураков нельзя верить ничему и никому.       Мария молча слушала друзей. Квартал дураков был самым отдалённым от министерства районом Подземного двора, единственным, где могли появляться злые волшебники. Квартал дураков кишил жуликами и аферистами, ворами, наёмниками, а иногда и разыскиваемыми преступниками. Там было заведено, что каждый встречный может попытаться обмануть, ограбить или убить, а потому все знали, что доверять там ничему нельзя.       Яромир иногда был очень рассеянным, из-за чего его место в группе особого подразделения часто бывало под вопросом. Он вполне мог не заметить, как забрёл на территорию Квартала дураков, ведь Лешая улица была его началом. Яромир тогда мог просто не придать значения этой детали.       -Ты уже бывал здесь? - внезапно спросила Мария, спасая Яромира от обвинений коллег.       -Да, конечно. - радостно закивал парень, благодарно смотря на Фейн. Он уже совсем сник под недовольствами Богдана и Василисы и был безумно рад вмешательству Марии.       -Думаю, раз уж мы пришли, то могли бы остаться и выпить чего-нибудь, пусть и без концерта. Раз Яромир привёл нас сюда, то заведение может оказаться лучше, чем мы могли подумать. - предложила Фейн. - А после, если останется время, можем наведаться в заповедник.       -Это вряд ли. - возразила Василиса. - Заповедник открыт для посещений до восьми вечера, а сейчас уже без четверти восемь. Мы не сможем и посидеть здесь и посмотреть на птицу-Гамаюн.       -Ну, думаю магозоологи сделают для нас маленькое исключение. - улыбнулась Мария и подмигнула подруге.       Коллеги переглянулись, но отговаривать девушку не стали. Все знали, что Фейн в Колдовстворце нигде не было отказа. И не только в Колдовстворце. По всей магической России летали слухи о безжалостной молодой волшебнице, работающей на министерство. Некоторый так верили россказням и сплетням, что начинались трястись, стоило им увидеть девушку. Ещё недавно Марию это сильно задевало, она расстраивалась, плакала и ненавидела себя за то, кем являлась. А потом поняла, что невозможно каждому залезть в голову и повернуть там всё, как надо. Хотя для неё могло быть и возможным, Мария не проверяла. Она смирилась с реакцией окружающих, приняла себя, научилась жить, не обращая внимания на чужие мнения и предвзятости. Как минимум, хуже от предрассудков будет точно не ей.       "Кости и черепа" не стал местом исключения - многие здесь кидали косые взгляды в сторону их стола, шептались, указывая на Фейн, а когда Мария с командой только заходила в паб вообще спешили отойти подальше. Девушка была благодарна своим коллегам, что они в своё время не отказались с ней работать и никогда не обращали внимание на реакцию общественности.       Тем не менее, команда решила остаться. К ним подошёл официант: невысокий парень в черной косоворотке, неряшливо расстёгнутой и не подвязанной, с выражением дикой усталости на лице и предложил меню. Он скучающе слушал заказы других, пока не пришла очередь Марии. Официант сначала присматривался, будто пытался вспомнить, где мог видеть её раньше, а когда до него дошло, весь содрогнулся и побледнел. Дрожащими руками он записывал заказ Фейн, а именно чёрный чай и сахарные пряники, и поспешил удалиться. Пятясь спиной назад, он чуть не перевернулся через соседний столик, а затем побежал на кухню.       Шум, который создал официант своим столкновением со столом, привлёк других посетителей и теперь даже те, кто ранее не заметил группу авроров, смотрели на них в упор. Это смутило коллег Марии, которые не могли не заметить повышенного любопытства окружающих.       -Не обращайте на них внимания. - успокаивающе произнесла Фейн. - Скоро они отвлекутся и забудут про нас.       Её слова не особо помогли, но коллеги и правда постарались сделать вид, что это ничуть их не беспокоит. Это тоже было причиной не ходить с друзьями после работы. Куда бы Мария не шла, ей всегда смотрели вслед, она не могла спокойно передвигаться и оставаться незамеченной, если не делала это намеренно. Простая прогулка всегда оборачивалась волнениями окружающих, с которым свыклась Мария, но никак не её коллеги.       -Простите меня. - вдруг сказала Фейн. - Думаю, мне стоит уйти, тогда все они займутся своими делами.       -Нет! - запротестовал Яромир.       -Что за глупости? Уйдёшь ты - уйдём и мы. Решили ведь провести вечер вместе. - сказала Василиса.       -Действительно, как ты сказала, мы ведь уже здесь. - сказал Богдан. - Кстати, хорошая возможность обсудить план дальнейших действий по завершению миссии.       Василиса и Яромир охнули и закатили глаза, выражая нежелание говорить о работе. Постепенно, разговор всё же завязался, коллеги увлеклись беседой и вскоре многие окружающие забыли про них. Появился официант, какой-то дёрганный и нервный. Дрожащими руками он поставил их заказы на стол и спешно удалился.       Они сидели и долго разговаривали сначала о работе, потом друг о друге, делились новостями, сплетнями, историями из своих жизней. Мария и не знала, что Василиса мечтала открыть своё дело - небольшой магазинчик одежды личного производства по последним новинкам моды, а Яромир хотел путешествовать, побывать во всех странах, но пока был слишком увлечён работой. Богдан долго не хотел рассказывать что-то личное о себе, но Яромир обступил его вопросами со всех сторон. Ему удалось зацепить командира, упомянув одна волшебницу, работающую секретарём главы отдела магического образования, с которой часто видел его. Богдан напрягся, его щёки слегка порозовели, и он выдавил из себя, что с девушкой они давние знакомые. Яромир не успокаивался, и Богдан раскололся, что хотел бы сделать ей предложение.       -А чем ты занимаешься в свободное от работы время? - спросила Василиса у Марии.       -Ха! Мы это и так знаем. - посмеялся Яромир. - Тренируется и читает книги.       -В целом, всё так. - спокойно кивнула Мария, слегка улыбнувшись.       -Брось, и это всё, что ты делаешь? - не останавливалась Василиса и, игриво подвигав бровями, добавила: - А как же Бессмертный-младший?       Богдан, ещё не отошедший от неловкого обсуждения его личной жизни, нервно закурил сигарету. Было видно, что их командир не привык к обсуждению столько превратных и сентиментальных вещей.       -А что с ним? - отвечала Мария, всё больше улыбаясь.       -Ходит слух, что вас связывает не только детская дружба. - продолжала Василиса.       -Как и прочие слухи, он не имеет ничего общего с реальностью. - сказала Фейн и отмахнулась от летящего в её сторону сигаретного дыма.       -Тебе когда-нибудь говорили, что ты странная? - надула губы Василиса, явно не удовлетворённая ответом Марии.       -Это почему? - притворно удивилась Фейн.       -Она ещё спрашивает. - хохотнул Яромир. - Николай Бессмертный - первый в списке всех девушек самого желанного мужчины. Будь я девчонкой, тоже бы не отказался от такого.       Василиса и Мария рассмеялись, а Богдан подавился сигаретной затяжкой. Уж что точно умел Яромир, так это разбавить весельем любую неловкую ситуацию.       -Но ведь тебя он тоже не слишком интересует. - спросила Василису Мария.       -Он конечно предел всех мечтаний, но боюсь у нас едва ли найдётся хоть одна общая тема. - просто ответила Василиса. - А вот вы с ним явно друг другу подходите, как никто другой.       Мария только загадочно улыбнулась и покачала головой. Она прекрасно знала об этом слухе, когда-то даже пыталась пресечь его, но людскую болтовню остановить очень сложно. К тому же, слухи были не совсем беспочвенными, ведь Николай часто оказывал Марии прилюдные жесты особого внимания, которые опровергнуть было невозможно. Никто никогда не озвучивал это, но Мария прекрасно знала, что Николай был в неё влюблён. И она его любила, но только совсем по-другому. Потому-то она и позволяла ему ухаживать за собой, надеясь, что однажды она сможет ответить ему взаимностью, но даже магия не способна заставить полюбить человека по-настоящему.       -А может у тебя в Англии остался кто-то более особенный? - заискивающе спросил Яромир.       Сердце пропустило удар, толчком ударившимся внутри. Мария замерла, словно её поразило заклинанием.       -Нет, совсем нет. - быстро ответила она, чтобы не вызвать новых вопросов и подозрений.       -Видимо, ты так увлеклась изучением магии и тренировками, что сердечным делам даже места не остаётся. - разочарованно подытожила Василиса.       У них с Богданом завязался спор. О чём конкретно Мария не знала, потому что уже не слушала своих коллег. Она думала только о словах Яромира о том, кто остался там, в Лондоне. И если бы слова, сказанные Фейн были правдой, она бы уже давно питала романтические чувства к Николаю. Да вот только она соврала не только своим коллегам, но и самой себе. Не просто так она не могла полюбить Николая, как мужчину. Другой часто занимал её мысли, но Мария совсем не думала о любви. Это было бы слишком абсурдным и невозможным, ведь они говорили друг с другом так не долго. Не считая писем.       В ней вдруг проснулось дикое желание вернуться домой и достать их. Мария уже совсем позабыла о планах посетить заповедник, потренироваться перед сном. Мыслями она уже была в своей спальне и держала в руках пять шершавых пергаментов , которые трепетно хранила. Другие письма после прочтения всегда летели в камин, а эти она не смогла выбросить. Не хотела.       -Думаю, можно закругляться, пока ещё не так поздно, если мы хотим увидеть птицу. - стал собираться Богдан. - Существуют определённые правила, на которые даже твоё влияние не имеет власти.       Мария не сразу поняла, что командир обращается к ней, но придя в себя, согласилась. Команда стала пробираться к выходу, оставив официанту щедрые чаевые. Чем ближе время приближалось к полуночи, тем больше людей приходило в паб: свободных мест уже не было. Почти у входа, проходя мимо барной стойки, они услышали пьяное:       -Наконец сваливают, можно нормально расслабиться.       Мария взглянула на сидевших за стойкой: небритые мужчины, уже прилично опьяневшие, с презрением смотрели на выходящих авроров. Мужчина, которому принадлежали сказанные слова, выглядел особо недоброжелательно.       -Заткнись, Иван, если тебя услышат - шею свернут. - одёрнул его сидящий рядом товарищ.       -И пусть слышат! - закричал Иван, слезая со своего стула.       Он уронил свой стакан и стоявшую рядом посуду, создав грохот, на который обернулась по меньшей мере половина посетителей.       -Явились сюда, не дают простым людям спокойно отдохнуть! - не унимался захмелевший Иван. - Пускай проваливают!       Команда замерла. Богдан вдруг стал очень серьёзным, Яромир и Василиса, увидев выражение лица командира, напряглись, готовые в любой момент исполнять приказ. Вот только Богдан не собирался вступать в разборки с барной пьянью и серьёзным он вдруг стал совсем не поэтому. Командир знал, что Мария игнорирует любые слухи, взгляды и шушуканье за спиной, но вот открытого неуважения никогда не потерпит.       Фейн медленно развернулась к пошатывающемуся Ивану, которого уже пытались усадить на место собутыльники. Тот с омерзением смотрел на авроров, выкрикивая нечленораздельные ругательства в их адрес. Девушка сделала пару шагов в его направлении и весь паб замер. Собутыльники пьянчуги оставили попытки его утихомирить и отошли подальше.       -А ну повтори. - тихо потребовала Фейн.       -Да пошла ты... - выругался Иван. - То же мне, министерский головорез... грёбанная уродка!       Движение Марии было слишком быстрым, никто не успел заметить, как её тонкие пальцы сжались на горле Ивана и тот повис над землёй. Болтая ногам в воздухе, он хватался руками за пальцы девушки в жалких попытках разжать их. Хватка становилась всё сильнее, горло мужчины стало пунцоветь.       -Мария... - осторожно позвал Богдан. - Пойдём, оставь это.       -Кажется, родители не научил тебя хорошим манерам. - тихо говорила Мария, но звучала угрожающе. - Ничего, я не против преподать тебе урок.       Её пальцы сместились на челюсть Ивана, сжимая всё сильнее. Мужчина активнее забил ногами по воздуху и тихонько заскулил. Раздался громкий хруст, а затем протяжный, даже не крик - вой Ивана, и Мария разжала руку, позволив мужику свалиться прямо ей под ноги. Иван всё выл, качаясь из стороны в сторону на полу, хватаясь руками за челюсть.       -Это отучит тебя от грязных выражений. - холодно закончила Мария и вышла из паба, а за ней и её коллеги.       Команда шла в молчании. Было ясно, что продолжение вечера уже не будет таким лёгким и весёлым.       -Зря ты так. - покачал головой Богдан. - Нужно было уйти. Он бы завтра даже не вспомнил, что говорил сейчас.       -Зато теперь запомнит наверняка. - резко ответила Мария, но подумав, добавила. - Это небольшой лёгкий перелом, его быстро вылечат.       -Мне нравился этот паб. Иногда здесь бывали весёлые ребята. Жаль мне теперь вряд ли будут здесь рады. - насупился Яромир, покосившись на Марию.       -Вот и хорошо. - одёрнула его Василиса. - Место не самое приличное. Видели, как те двое на меня пялились?       Мария была благодарна Василисе за поддержку, но её так же было стыдно перед Яромиром. Она даже подумать не успела, что он больше не сможет прийти в это место. Вряд ли там кто-то забудет, что он были вместе в этот вечер. Ещё один повод никогда не ходить с коллегами куда-либо вечерами. Да, безусловно, можно было проигнорировать и сделать вид, что их это волнует, но если Мария станет спускать такое поведение в отношении себя или своих коллег, то из-за своей, иногда чрезмерно радикальной и жестокой, работы они действительно могут стать изгоями. Ведь честно говоря, не все одобряли применяемые ими меры.       -Я, пожалуй, пойду домой. Простите, что испортила вечер, и спасибо вам за всё остальное. - грустно сказала Мария и, не дожидаясь ответных прощаний, аппарировала.

***

      Она появилась прямо в центре своей гостинной. В комнате всегда горел камин, за которым следил домовой, и Мария с удовольствием упала на диван на против него. Она устало взглянула в окно: за огромным стеклом открывался вид на высоченные алтайские горы под ночным звёздным небом, у подножия которых протекала лазурная река. Мария всё ещё испытывала чувство вины за то, что испортила своим коллегам вечер, но и поступить по-другому не могла.       В расстроенных чувствах Фейн поднялась в свою спальню. Комната освещалась дрожащими огнями свечей. Мария любила этот мягкий полумрак и просила домового с наступлением темноты всегда зажигать свечи. Она печально прислонилась к оконной раме окна, тянущегося во всю стену комнаты. Исполинские горы Алтая возвышались над её домом, едва касаясь своими снежными верхушками серебряных звёзд, мерцающих на чёрном небе. Мария вспомнила слова Василисы о Николае. Друг был так же хорош собой, как горный Алтай, идеальный, с какой стороны не посмотри. И тут же вспомнила слова Яромира о том, кто остался в Лондоне.       Фейн вдруг подумала: а вдруг просьбе Дамблдора суждено сбыться? Что, если ей случиться вернуться в Англию и столкнуться там с Драко Малфоем? Какой будет их встреча? Добавят ли неловкости их общению письма, что он ей присылал и которые она оставила без ответа? Мария взмахнула рукой, призывая из ящика письменного стола листы пергамента. Шершавая желтоватая бумага послушно опустилась в руки девушке. Глаза сами забегали по красиво выведенным буквам в ровных строчках.              "Мария, На днях на моём столе появился лист пергамента с одним словом "спасибо", и я прихожу к выводу, что моё письмо ты всё же получила. Из всего этого надеюсь, что ты находишься в безопасности. Не знаю где ты и знаешь ли о последних новостях, но я думаю будет справедливо, если ты будешь в курсе происходящего. Твой отец закрыл поместье Фейн для посещений. Ходят слухи, что он ищет самых безжалостных и опытных наёмников, из чего предполагаю, что ему тоже не известно твоё местонахождение. Ко всему прочему, Тёмный Лорд переходит в активное наступление. Его армия уже поражает своей численностью, но он не собирается останавливаться на достигнутом. Мой отец продолжает твердить, что мы должны помочь Тёмному Лорду в достижении его цели, но какой конкретно он никогда не говорит. Моя мама всегда вздрагивает и меняет тему при разговоре о Воландеморте. Я не думаю, что она поддерживает стремление отца и полностью с ней согласен. Я постараюсь убедить его, что снова влезать в эти дела опаснее, чем в прошлый раз. Не хочу, чтобы ты воспринимала меня, как легкомысленного неудачника, но забыть тебя я не могу. Иногда ты мерещишься мне у фонтана или в библиотеке. Кстати, я стал чаще заходить туда, нашёл много книг, которые никогда раньше даже не видел. Удивительно, но именно твоё решительный настрой в библиотеке в тот день разбудил во мне интерес к углублённому изучению магии. Когда-нибудь может так случиться, что мы встретимся, и я тоже смогу впечатлить тебя. Мне всё ещё хочется надеяться на что-то большее, чем одно слово, но если это окажется невозможным для тебя - я пойму. В конце концов я понимаю, как странно выглядело первое письмо, не говоря уже об этом. Сам не знаю почему, мне хочется писать тебе и не меньше желание получить ответ. Не могу никак объяснить это, так что прошу, не сочти это фривольностью.       С восхищением, Драко Малфой       10 января, 1996 П.с. Не знаю, когда ты получишь письмо, но хочу, чтобы знала, когда я его написал."       Что-то было уже даже в этом письме, которое, казалось бы, отправлено просто из вежливости и "справедливости", но Марии почему-то казалось, что писал его Драко совсем с другими чувствами. У неё самой странное приятное волнение разливалось по телу, когда она получала новое письмо. И перечитывая, всегда становилось так тепло и уютно, какой бы паршивый день у неё не был.       Читая это письмо в первый раз, да и все последующие, на лице Марии появлялась глупая смущённая улыбка. Как-то она даже заметила, что слегка покраснела. Откровенность слов Малфоя озадачивала свои напором, но сказать, что была неприятна Фейн не могла, ведь это значило соврать самой себе. А ложь она не любила, даже в мыслях.       Фейн аккуратно переложила листы, начиная следующее письмо.       "Мария, Два месяца назад по пути в Хогвартс я чувствовал себя чуть ли не всемогущим. И, честно говоря, тогда мне больше всего на свете хотелось, чтобы ты видела меня. Я думал, что мне под силу всё, ведь мне поручили невероятно важное и сложное задание, и я считал, что с такими возможностями мог бы защитить тебя от твоего отца. Но я давно так не ошибался. Не так давно я стал пожирателем смерти. И мне хотелось бы знать, что ты об этом думаешь, но могу лишь предположить, что подобный шаг ты бы не оценила. Сейчас и я понимаю, что это была плохая идея, но в начале прошлой осени мне казалось, что это верный для меня путь. Я думал, что это будет гарантией безопасности моей матери, но всё оказалось совсем не так, как казалось в начале. Об этом своём решении я ужасно жалею. И всё же, по-прежнему надеясь на возможность встречи с тобой однажды, я занялся изучением более сложной, даже запретной магии. То, что я написал выше может выставить меня слабаком и неудачником: я не хочу, чтобы ты считала меня таким. И если когда-нибудь тебе понадобиться помощь - знай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я сделаю всё, чтобы моих сил и влияния хватило на нас двоих. Ты всё ещё остаёшься в моих воспоминаниях, которые сильно влияют на меня. Я и хотел бы забыть о нашей встрече, как и следовало, но сколько ни пытался - не смог. Это заставляет меня писать тебе новое письмо, за которое ты, надеюсь, меня простишь.       Драко Малфой       13 ноября, 1996"       Когда Фейн получила это письмо, то уже успела разобраться со своими проблемами и полностью овладела своей магией, но ещё не знала всей правды. Мария помнила, как тогда скептично ухмыльнулась, самоуверенно думая, что Малфой проявил слабость, став пожирателем. На первых строчках она не поверила, что дело лишь в заботе о матери, но на последних словах её неверенье подверглось сомнению. И хоть Мария не любила слабаков и никогда не удостаивала их своим вниманием, на перекор своим же мыслям не могла воспринять Драко Малфоя трусом.       Что-то было в его последних слова, кроме юношеской горячности. То, как он выразил желание быть сильнее неё не ради превосходства, а для того, чтобы оберегать, обескуражило Фейн. Даже Николай, при всей своей заботе и внимании не вызывал таких чувств. Мария всегда, когда читала эти письма старалась не задумываться, почему испытывает чувства к человеку, которого видела всего один раз и который так далеко? Почему с такой осторожностью и вниманием хранит их? И почему возвращается к ним вновь и вновь?       С ответами, как и в прошлые разы, Мария не стала разбираться, явно убегая не только от них, но и от самой себя. Как-будто она ещё не была готова ответить на эти вопросы. Потому Фейн спешно принялась за следующее письмо.       "Мария, Наша история затихла. О твоём отце тоже больше никто не говорит и он никак не даёт о себе знать. Мне так хочется узнать, где же ты? Обрела ли ту свободу, о которой говорила? Я много раз вспоминал тот день, когда мы встретились и иногда думал, что родители не были так уж не правы. Разумеется, всё зависело от нас, но всё чаще я думаю, что хотел бы узнать тебя ближе. И надеюсь, что этого хотелось бы и тебе. Мои дни всё мрачнее, в Хогвартсе стало совсем не безопасно, а скоро от школы может вообще ничего не остаться. Не то, чтобы я любил это место, и всё же печально смотреть на то, во что превращается замок. Хотел бы я увидеть Колдовстворец...и тебя тоже. Мой учебный год вот-вот должен подойти к концу, а мне предстоит сделать неотвратимый поступок. Именно предстоит, потому что выхода у меня нет и я должен его совершить. Я не скажу тебе, что конкретно меня ждёт, ведь тогда, боюсь, ты разочаруешься во мне. А мне хочется думать, что я всё же произвёл на тебе хорошее впечатление. Но сказать, что я в ужасе от безысходности - не сказать ничего. Сейчас мне как никогда хочется быть таким, как ты - смелым, решительным, бесстрашным. Да, именно такой я тебя увидел и это восхитило меня. Наверное поэтому я вновь пишу тебе, ведь похожих на тебя я не встречал. И думаю, сложись всё иначе, я хотел бы быть хотя бы твоим другом. Я бы хотел знать, где ты, чтобы бросить всё, что здесь твориться и умчаться к тебе. С Рождеством тебя.       Драко Малфой       31 декабря, 1996"       Мария помнила, как её сердце дрогнуло, когда она впервые прочитала это письмо. Тогда ей показалось, что с Драко творилось что-то неладное. Только спустя долго время она подумала, что за пол года до письма в доме Якова гостили волшебники из Лондона во главе с Дамблдором. На момент получения письма она обучалась у Кощея и голова была занята совсем не письмом. Но потом, перечитывая его задумалась: а были ли связаны трудности Драко с просьбой Дамблдора? Что-то подсказывало ей, что они решали одну проблему, но с разных сторон.       На мгновение Мария подумала, что не такая уж плохая идея сообщить Драко своё местонахождение, но сразу одёрнула себя. Всё же, не смотря на характер писем и необъяснимое отношение друг к другу, они не были достаточно близки, чтобы так просто доверять свою безопасность.       Тогда она ещё не знала, что будет ждать её в следующем письме. И что оно станет последним.       "Мария, Сегодня я завершил подготовку к свему поручению. Осталось самое страшное, а за ним, боюсь, последует непоправимое. Я делал вещи, которые совершенно точно не заслужили бы похвалы, но выбора у меня нет. Я должен закончить то, что начал, иначе он убьёт не только меня, но и моих родителей. Я чувствую, что сделал не правильный выбор, это сжирает меня изнутри. И я не могу поделиться этим ни с кем, кроме тебя, ведь ты очень далеко и, возможно, никогда не получала этих писем. Сейчас, пока я пишу это письмо, мне становиться немного легче, но я знаю, что это не на долго. Но ты не думай, я полностью ответственен за все решения, что принял и действия, что совершил. И разберусь с этим, чего бы мне это не стоило. Я решил, раз выбора нет и мне всё равно придётся сделать, что должен, то и исправлять это мне. Я сделаю всё возможное, что в моих силах, чтобы исправить свои ошибки, так что, думаю, это моё последнее письмо. Понимаю, как отчаянно и глупо выгляжу, отправляя тебе эти письма, хотя мы толком не знаем друг друга, поэтому я решил прекратить это. Когда-нибудь мы встретимся и я расскажу тебе всё, что не смог рассказать сейчас и обязательно выслушаю тебя. Я знаю, тебе тоже нужное многое высказать кому-то, и я хочу стать этим слушателем. Мне бы хотелось узнать твои тайны и я с удовольствием доверил бы тебе свои. Мой друг как-то сказал мне, что я глупец, раз не обрадовался нашей помолвке. Сейчас я больше склонен согласиться с ним. Но писать тебе снова мне кажется бессмысленным, ведь ты пропала, а я пишу бестолковые слова в неизвестность. Я останусь со своими убеждениями, что ты в полном порядке, ведь первое письмо я написал именно по этой причине, так что буду считать эту задачу завершённой. И если когда мы встретимся я узнаю, что письма были слишком навязчивыми, я попрошу у тебя прощения.       Драко Малфой       29 марта, 1997"       Дочитав письмо, Мария тяжело вздохнула. Прошло всего два месяца с последнего письма, но она знала, что больше Драко ей действительно не напишет. Когда Фейн его получила, то невероятно расстроилась и удивилась своей реакции. Неужели ей действительно было так приятно получать эти письма? Теперь Мария уже не задавалась вопросом, а точно знала, что даже когда была сильно занята, увлечена занятиями и исследованиями, подсознательно она ждала следующее письмо. И теперь, когда знала, что больше писем не будет, вдруг почувствовала себя ужасно одиноко.       Дочитав письмо в первый раз порыв раскрыть своё местонахождение был ещё сильнее. Фейн даже на секунду подумала, а не вернуться ли ей в Лондон. Но, конечно, это были глупые мысли, ведь там ей было нечего делать. Да и не факт, что Драко был бы рад её видеть, не смотря на характер отправленных им писем. Он ведь так и не рассказал, что именно с ним происходит, а потому появление Марии могло быть совсем не к стати.       Часы уже давно ушли за полночь. Мария погасила свет, спустилась вниз и вышла на улицу. Она прошла к концу мостика и села, свесив ноги к неспешной реке. Ботинкам было ещё далеко до воды, но иногда волны сталкивались друг с другом и окропляли брызгами обувь. Мария запрокинула голову, смотря на вершины гор. Это был её самый любимый момент каждого дня: перед сном посидеть немного у подножия гор, слушая реку. Даже если днём было пасмурно и небо было затянуто пеленой облаков, ночь всегда была ясная и видны были звёзды. Их мелкая россыпь мерцала так высоко, что даже исполинские алтайские горы казались такими крошечными.       Мария думала, что всё это перестанет вызывать у неё такой восторг и наслаждение после своего небольшого открытия. Пока она была за гранью, то поняла, что всё вокруг, даже то, что кажется человеку огромным и нерушимым, на самом деле крохотная песчинка, на столько же хрушкая, как маленькая снежинка. Но красота этого мира по-прежнему виделась ей невероятной, и это не могло не радовать. Значило, что Фейн не очерствела. После этого, вспоминая о всех своих проблемах, как тогда казалось катастрофического масштаба, Мария понимала, на сколько они были ничтожны. Потому и работа в министерстве больше не доставляла удовольствия.       Фейн больше не хотела вмешиваться в то, что должно было решать без её вмешательства. Многие в административном управлении настаивали на более жёстких мерах, на более радикальных действиях, хотели, чтобы Мария прилюдно утраивала казни. И это было не аллегорией. Однажды они действительно предложили устроить демонстративное исполнение приговора о смертной казни, где палачом желали видеть именно Марию. Фейн, услышав это, была готова поотрывать им головы, но Владимир вовремя отказал в весьма резкой форме. Тем не менее, подобные чиновники не оставляли попыток делать её руками всю грязную работу. Мария решила не соблазнять их и без того падшие души и оставить работу в министерстве. Разумеется она понимала, что Владимир так просто её не оставит и наверняка попросит принимать хотя бы минимальное участие в работе министерства, но свои прямые обязанности Мария определённо решила закончить. Так чиновникам придётся действовать только в рамках закона, по крайней мере какое-то время.       Что стало большую часть времени занимать её мысли, так это светловолосый англичанин. Во время работы она забывала, отвлекалась, но Яромир любезно вернул Малфоя в её мысли. Конечно, чаще всего Мария вспоминала о нём именно во время встреч с Николаем. Когда они проводили совместные тренировки, прогуливаясь, когда засиживались до поздна в её гостинной, когда сталкивались в министерстве и по работе, всегда в её мысли закрадывался Драко. Фейн думала, а мог ли быть он на этом месте? Могла бы Мария быть такой же с ним? Она понимала, что это было ужасно подло по отношению к Николаю и ей всегда было стыдно за свои мысли, но ничего поделать с собой не могла.       Так же Мария думала, могла бы она помочь Драко в том деле, которое так пугало его? Конечно, самым лучшим выходом для неё всегда было не вмешиваться ни во что, но бесконечно сидеть и ждать непонятно чего Мария просто не могла. Для неё это была бы не жизнь. Да и мало что на свете способно было ей помешать, если она хотела чего-то. Однажды Мария даже позволила себе мысль о том, что была бы рада, если б пришлось исполнить просьбу Дамблдора, но сразу отогнала, ведь возвращение в Лондон стало бы очень трудным для неё. Хотя представление лица Драко Малфоя и как он мог измениться за прошедшее время, сеяло в ней сомнения.       Насладившись прохладой весеннего вчера, Фейн вернулась в спальню. Она бережно сложила письма в ящик. Она уже приготовилась ко сну и собиралась погасить свет, как глаза зацепились за шкатулку с украшениями, стоявшую на туалетном столике. Мария медленно подошла к ней и открыла. Из самого центра первого яруса на неё смотрело кольцо. То самое, которое было отправлено ей вместе с первым письмом. То самое, которое было на её пальце на каждом мероприятии.       Фейн взяла его в руки и повертела. Она вспомнила, как Николай однажды спросил, откуда у неё это украшения, на что Мария неразборчиво пробубнила, что-то о подарке, не уточняя от кого. Николай больше не спрашивал, а Мария каждый раз думала, что больше его не наденет, но каждый раз заглядывая в шкатулку глаза всегда находили кольцо. Мария слегка улыбнулась, затем шире, и убрала кольцо обратно в шкатулку.       Ей показалось, что она стала слишком часто задерживаться в своих мыслях, забывая о реальном мире. Следовало оставить их, так же как Драко оставил писать письма, и продолжать свою жизнь.