vice versa

– Будешь? – перед лицом возникает бутылка не то Джима, не то Джека, чёрт их, этих янки, разберёт. Да и не важно, сегодня Джунхи не собирается отказываться от пусть и не самой лучшей, но терпимой выпивки. – Конечно, давай сюда, – рука сама тянется к бутылке, даже расфокусировка зрения абсолютно не мешает. Виски обжигает язык и Джунхи морщит нос. Вечеринки в стиле классических американских, когда тебе без малого тридцать – так себе удовольствие. Но когда ты ждёшь повышения, тратишь восемь лет на работу в одной компании, гробишь здоровье, по тринадцать часов в день носясь на каблуках, а тебе говорят, что есть кто-то более компетентный со стороны, становится уже безразлично – где и что выпивать. Среди гостей вечеринки она знает пару-тройку человек и ей этого вполне достаточно. Вполне достаточно, чтобы забрав бутылку уединиться на кухне. – Поделишься? – сначала Джунхи думает, что ей мерещится от выпитого. Она с трудом поворачивает голову на звук чужого (приятного до мурашек) голоса и чуть не утыкается в чьи-то губы (пухлые и красивые, это она даже в текущем состоянии оценить способна). – Да, держи, – для пьяной Джунхи никаких условностей и правил не существует, поэтому она даже и не думает, что девушка рядом может оказаться старше, и что надо бы проявить хоть какое-то уважение. Она просто протягивает бутылку и по телу пробегает разряд, когда чужие пальцы касаются её собственных. – Я не видела тебя в зале. – Я тебя тоже, – девушка отпивает виски, а Джунхи затуманенным взглядом следит за её губами. – Хотя обычно таких как ты не трудно заметить? – Таких как я? Это каких же? – Джунхи улыбается, продолжая наблюдать за девушкой абсолютно не стесняясь. Она пьяна, ей можно. – Таких красивых, – в тон ей вторит незнакомка. – Я Донхи, кстати. Не незнакомка, Донхи, передаёт бутылку обратно, а Джунхи кажется, что мысли уже уходят не в ту степь – хочется, безумно сильно хочется попробовать эти губы на вкус. – Джунхи. – Очень приятно, Джунхи, – Донхи улыбается до того обворожительно, что Джунхи, кажется, тает. – Взаимно. За разговорами и виски на кухне проходит точно как минимум около часа: Джунхи не считает, всё её внимание приковано лишь к Донхи. К губам Донхи, на которых играет улыбка, когда Джунхи рассказывает какую-то смешную историю о своей работе; к рукам Донхи, которые уже давно и абсолютно ненавязчиво исследуют кожу Джунхи через дыру на джинсах; к глазам Донхи, которые абсолютно точно изучают лицо Джунхи, да и всю её в целом. С ней давно такого не было, но Джунхи очень сильно, нестерпимо сильно хочет поцеловать Донхи. – Я не возражаю. – Что, прости? – Джунхи что, сказала это вслух? С тем количеством выпитого за вечер, от самой себя можно ждать абсолютно чего угодно. – Ты сказала, что хочешь меня, – Донхи улыбается, и всё, что Джунхи успевает подумать перед тем как сначала возмутиться, а потом действительно поцеловать Донхи, это 'чёрт'. Губы Донхи действительно очень мягкие, а на вкус словно выпитый ранее виски и какая-то сладость. Джунхи едва слышно стонет от осознания этого факта, а Донхи этим и пользуется и, вау, оказывается, она может не только красиво говорить. Джунхи хочется слишком многого: поцелуев у уха, вдоль шеи и ниже, и, возможно, хочется найти применение этим губам и этому языку в других местах. А ещё ей не хочется говорить об этом вслух, но видимо, Донхи это и не требуется: она целует за ухом и ведёт губами вниз. Джунхи не уверена, что выдержит это, но Донхи не даёт ей времени на раздумья... ✩ Утром у Джунхи нещадно болит голова и приятно ломит всё тело, но она не помнит и половины того, что вообще происходило вчера вечером. Вроде бы было много алкоголя, много людей, много слов на кухне... Донхи. Джунхи чувствует, как краснеет ушами, стоит воспоминаниям обрушиться на неё. Это была, без сомнения, лучшая ночь в её жизни, но она не уверена, что хотела бы повторить. Она оглядывается и внезапно понимает, что находится не дома. Это не её постель – она не может позволить себе спать на атласных простынях; это не её кровать – у неё дома старый, но добротный диван, разложенный, наверное, с самого первого дня и до сих пор не убранный как нужно. Джунхи боится смотреть направо, на вторую половину кровати. Она знает, что увидит, точнее, кого, и она абсолютно к этому не готова. Поэтому аккуратно выскальзывает из-под одеяла, находит на полу часть своих вещей и, впопыхах натянув всё на себя, уходит, стараясь не скрипнуть дверью. Телефон, благо не севший, находится в кармане джинсов, на экране шесть грёбанных утра и три пропущенных от брата. Она снова стонет от своей глупости, снова накатившей головной боли и спазма внизу живота. Включив геолокацию для вызова такси, она осматривается - район ей не знаком, круглосуточных магазинов в доступности тоже не видно. Но машина подъезжает достаточно быстро, и Джунхи с почти спокойной совестью едет домой. Уже дома, умывшись и приняв обезболивающие, Джунхи звонит брату - точно знает, что не спит. – Джуни, ну ёмаё, ты где была? Мы с Ючаном тебя потеряли! – голос брата слишком громкий для такого утра. – Не помню ничего после бутылки Джима или Джека, – врёт Джунхи, а сама рассматривает засосы на шее в отражении кухонного окна. – Вроде бы с кем-то сидела на кухне, а потом как чистый лист – и утро. – Ну, ты хотя бы дома проснулась? – Д-да, дома, где же ещё? – голос слегка подрагивает, но она надеется, что брат спишет это на похмелье. – Ну не знаю, может, дома у той роскошной девушки, с которой ты ушла? Джунхи чудом не давится кофе, закашливаясь. – Так что? Где проснулась? – в голосе брата явно слышится усмешка, будто бы он знает всё. А с него ведь станется – он и правда может знать всё, чёртов паршивец. – Дома, говорю же! Всё, до вечера! – она скидывает звонок и, благоразумно отодвинув от себя чашку, со стоном падает на сложенные на столе руки. К вечеру состояние приходит в норму и Джунхи, проклиная всё на свете, собирается на встречу с друзьями. На улице достаточно жарко, даже вечером, но ей придётся надеть что-то с горлом, потому что если она просто замажет всё тональным средством, в освещении ресторана, куда они идут, это будет заметно. В гардеробе, как назло, нет ничего, что могло бы скрыть засосы на шее в полной мере, поэтому приходится импровизировать – под руку попадается старый боди, что, в общем-то, куда меньше привлечёт внимание, чем если она повяжет даже лёгкий платок на шею. Брата этим не проведёшь; плавали, знаем. Когда за ней на такси заезжает коллега по работе тире друг тире лучший друг Ючан, Джунхи изводится не на шутку. Ничего такого ведь и не произошло, подумаешь, переспала с первой встречной. С очень красивой первой встречной, это без сомнений, но всё же. Можно подумать, никто и никогда так не делал. О том, что, возможно, её гложет чувство вины за то, что ушла по-английски, Джунхи предпочитает не думать. – Ты чего сама не своя? – Ючан смотрит на Джунхи обеспокоенно, в свойственной только ему манере. – Что-то случилось вчера на вечеринке? – Нет, всё в порядке, – Джунхи отмахивается от него, а сама не может привести в порядок не только мысли, но и сердце, от волнения забившееся сильнее обычного. – Просто не терпится всех увидеть. Ючан смотрит на неё испытующим взглядом пару минут, но не добившись абсолютно никакой реакции, пожимает плечами и с вопросами отстаёт. За это Джунхи ему благодарна. Вечер проходит быстро и весело: все смеются над Джунхи, отказавшейся от алкоголя; смеются над Ючаном, который пытается перепеть Зико в караоке. Расходятся они чуть раньше запланированного, но для Джунхи оно и к лучшему – завтра на работу, встречать нового человека, который придёт на её место, которому придётся рассказывать и показывать всё, что необходимо для работы. К её собственному удивлению, эта ситуация уже даже не злит, по крайней мере, не так сильно. Она уверена, что справится. У неё, в общем-то, и выбора нет. ✩ В офисе царит хаос: все куда-то спешат, пытаются навести порядок там, где не наводили до этого никогда. Джунхи этого ажиотажа не разделяет, но и не препятствует особо, когда кто-то из коллег пытается замаскировать пятно на столе её маленьким кактусом в горшке в форме пикачу. Она смотрит на часы и идёт делать себе кофе, ведь до прихода нового сотрудника ещё почти десять минут. Стоя у кофемашины, она хмурится – она редко позволяет себе приходить на работу в джинсах и кедах, но так уж вышло, что её единственные туфли приказали долго жить ещё день назад, а купить новые у неё просто не было времени. Кто-то стучит по стеклу, показывает на дверь, сигнализируя о том, что новый директор здесь. Джунхи кивает, скорее, правда, сама себе, и, оставив кружку у машины, выходит к коллегам. Когда она видит Донхи, стоящую перед всей этой толпой, сердце заходится в бешенном ритме. Донхи, всё такая же сногсшибательно красивая, в узких кожанных штанах, в рубашке под цвет серебристо-фиолетовых волос и кедах(!), доброжелательно улыбается каждому, кто осмеливается с ней поздороваться. Кто-то толкает Джунхи вперёд, – всё же, это её задача, всё показать и рассказать, – и ей кажется, что вот сейчас она споткнётся, полетит носом вперёд, упадёт прямо перед Донхи и поминай потом как звали. Но она идёт вперёд, тянет руку в приветственном жесте и, стараясь не смотреть Донхи в глаза, говорит, как они рады, что она здесь и что она, Джунхи на этот раз, всё сейчас покажет. – Ты знала! – когда они оказываются в кабинете, предназначенном для Донхи, и она закрывает за собой дверь, Джунхи почти кричит. – Ты ведь знала, что я работаю здесь, поэтому там, на вечеринке... – Не знала, – Донхи проворачивает замок на двери, проверяет, дёргая за ручку, что дверь открыть невозможно, и поворачивается к Джунхи. – А даже если бы и знала, это ничего бы не изменило. – Что значит, ничего не изменило бы?! – возмущается Джунхи и не видит, что Донхи подходит ближе. – Я бы тогда... – Ты бы тогда что? – Донхи ухмыляется и тянет Джунхи за бейдж к себе. – Что бы ты тогда сделала, Пак Джунхи? – Я бы... Я бы тогда... – Не стала бы со мной спать? – Донхи тянет ближе к себе. – Или не ушла бы утром, не сказав ни слова? Джунхи не может найти ответов, ей снова, как день назад, хочется лишь поцеловать Донхи. Сейчас она видит, что Донхи на ничтожные пару сантиметров выше неё и эти самые сантиметры заставляют её смотреть на Донхи снизу вверх. И всё же, она как мышь перед удавом, не может думать ни о чём, кроме губ Донхи. – Мне нравится твоя эта фишка – говорить вслух всё, что ты думаешь, – Донхи наклоняется к губам Джунхи, замирая буквально в нескольких сантиметрах. – Я, кстати, всё ещё не против, что ты хочешь меня. На этот раз Джунхи не сомневается.