vice versa

– Я подожду тебя в номере, – Ючан спешит ретироваться с места событий, но Донхун буквально впивается пальцами в его руку, и Ючан округляет глаза и сквозь плотно сжатые губы почти шепчет, – ну ты же взрослый мальчик, разберёшься сам. Он с трудом вырывает свою руку из чужого захвата и уходит, неловко улыбаясь капитану Паку. Донхун буквально готов провалиться сквозь землю, но отступить, как это сделал только что мелкий предатель, он не может. Хотя казалось бы, что в этом всём такого, ну, подумаешь, уехал в город, подумаешь, не сказал капитану. Но, в своё оправдание, Донхун может сказать, что и капитана он, вообще-то последние несколько дней не видел в поле своего зрения. Потому, набравшись смелости, он встаёт из-за стола и поворачивается к капитану Паку лицом. Коленки предательски дрожат, но, спасибо хоть не подгибаются. – Капитан Пак, что вы здесь делаете? Тот молчит, смеряет Донхуна хмурым взглядом и фыркает. – Я, кажется, просил тебя, не доставлять мне неприятностей и не ставить палки в колеса, когда я тебя... защищаю. – Пффф, защищаете? От чего? От насекомых в поселении? – Донхун усмехается, но быстро успокаивается, когда на лице капитана не дёргается ни один мускул – ему, по всей видимости, и правда совсем не смешно. – Ну правда, капитан Пак, я взрослый мальчик и не нуждаюсь в защите. Капитан Пак делает пару шагов вперёд, оказываясь очень близко к Донхуну. У того практически моментально спирает дыхание и, кажется, выветривается весь алкоголь, который был в его крови. Пак Джунхи – господи боже, как же Донхуну нравится называть его по имени, пусть даже и про себя, – стоит так близко, смотрит так пристально, что Донхун уже не уверен, стоит ли отрицать всё то, о чём они говорили с Ючаном. – Мы возвращаемся в Пхупандао, – капитан Пак произносит это почти по слогам, будто для маленького непонятливого ребёнка. – Сейчас. – Нет, – Донхун не знает, откуда в нём эта смелость, или глупость, перечить капитану, но он - взрослый и самодостаточный мальчик, и он сам может решать, куда и с кем ему ехать. Или не ехать. – Я вернусь завтра, утром перед занятиями. – Я не буду повторять дважды, – капитан Пак берёт Донхуна за запястье, и тот в очередной раз поражается двойственности этого человека. Он – военный, он с оружием на ты, Донхун знает, Донхун видел. Но Донхуна за руку он держит крепко, но бережно. – Мы возвращаемся. И Донхун, в противовес своим же словам, покорно идёт за ним следом к машине словно завороженный. Он даже не думает о том, чтобы хоть каким-то образом сказать Ючану о том, чтобы тот его не ждал. Капитан Пак открывает ему дверь машины, и когда Донхун устраивается, пристёгивает его. Он буквально перестаёт дышать, когда лицо капитана оказывается в ничтожных паре сантиметров от его лица, а сам капитан, будто почувствовав, поворачивается и смотрит на него. Глаза в глаза. Если бы Донхун был пьян чуточку сильнее или если бы не думал о последствиях, он бы потянулся вперёд, коснулся бы чужого носа своим и поцеловал бы этого человека. Но капитан Пак отстраняется также быстро, как и приблизился, а у Донхуна ещё остались силы мыслить здраво, поэтому он закрывает глаза и отворачивается. Обратно они едут в тишине, и можно было бы подумать, что Донхун задремал. Что, в общем-то, было бы идеальным вариантом, но рой мыслей в голове не даёт ему этого сделать. Он думает о капитане, о том, как близко он был всего несколько минут назад. И о том, как, наверное, здорово было бы его и в самом деле поцеловать. Этот же самый рой мыслей не даёт Донхуну никакого покоя, поэтому он решается спросить. – Так что вы там делали, капитан Пак? Тот молчит, не отрывает взгляд от дороги. – Вы ведь всё слышали, правда? – Донхун рад, что его лицо практически не видно, если капитан Пак решит посмотреть в его сторону, но уши горят знатно, когда он всё же задаёт этот вопрос. Правда, вопрос скорее риторический, Донхун как никогда уверен, что он прав, и что капитан Пак слышал то, чего слышать был не должен. Но от чего-то ему хочется в этом убедиться. – Правда, – капитан Пак достаточно резко сворачивает в сторону и тормозит на обочине. – И всё ещё прошу тебя – не мешай мне тебя защищать. – Да от чего защищать, я не понимаю! – Ты правда думаешь, что никто в Пхупандао не знает, кто твой отец? Правда считаешь, что тебя направили в Пхупандао, где нет ничего примечательного по твоему направлению, просто потому что ошиблись? – А вот теперь я ещё больше ничего не понимаю, – Донхун смотрит на капитана, который буквально вцепился в руль до побелевших костяшек. – Мой отец... Он знает, что я здесь? – Послушай меня, Донхун, – не смотря на серьёзный тон, голос капитана, когда он произнёс его имя, кажется Донхуну чертовски привлекательным. – Твой отец – командир моего отряда в отставке, можешь верить, можешь не верить, просто, пожалуйста, давай каждый из нас будет делать свою работу? Через полтора месяца, наигравшись в волонтёра, ты вернёшься домой и обо всём этом забудешь. У Донхуна всё сказанное капитаном не укладывается в голове. Почему для всех его пребывание здесь просто какая-то шутка? Почему никто, даже собственный отец, не воспринимает его самого и его намерения всерьёз? Он злится, но не знает, на кого больше - на капитана, который, оказывается, выполняет приказ бывшего командира; на отца, который не верит в его самостоятельность; или же на самого себя, решившего, что он может сам распоряжаться своей жизнью. Или же он злится на себя за то, что вот так быстро и опрометчиво влюбился в человека, который просто исполняет приказ. – Это всё бред какой-то, – Донхун сжимает кулаки от злости. Это, наверное, всё сон. Да, точно, он просто выпил больше нужного с Ючаном и вырубился у того в номере. Он щипает себя за руку и морщится – не сон. – Это всё просто какой-то бред. – Мне жаль. – Жаль? – голос Донхуна срывается. Как и он сам. – Тебе жаль, Пак Джунхи? Ты всё это время вёл себя так, словно я – самая ужасная катастрофа, которая только могла с тобой приключиться, а теперь говоришь, что тебе жаль? Ты слышал всё, что я говорил своему другу о том, что ты мне возможно нравишься, а теперь тебе жаль? – Нет, послушай меня– – Ну нет, это ты меня послушай. Ты нравишься мне, капитан Пак. Правда нравишься, но почему нельзя было сразу сказать? Я, что, по-твоему, несмышлёнышь какой-то и не понял бы? – Послушай, Донхун, – капитан говорит это с нажимом в голосе, вздыхает и поворачивается лицом к Донхуну. – Ты тоже мне нравишься, ты умный и симпатичный молодой человек, но ты – сын моего командира; человек, которого мне поручено защищать любой ценой. - Любой ценой? – Да, любой ценой, – капитан Пак смотрит на Донхуна ещё некоторое время, а потом, будто решая что-то для себя, заводит машину и снова выезжает на дорогу. – Давай мы поговорим об этом завтра? – Хорошо, капитан Пак, – Донхун уступает, принимает этот временный перерыв. И принимает решение, единственно верное для себя, завтра расставить все точки над ё.

to be continued...