Дневник наблюдений кота Бутона

08.10.2022

      Сегодня утром случилось просто ужасное событие! Настолько ужасное, что я до сих пор не могу отойти от пережитого... Даже к Кузе на приём не могу сходить.       Я залез в шкаф. Там обычно лежат мягкие и очень тёплые вещи, которые "двуногие" постоянно нацепляют на себя. С тех пор как вернулась Лена, в шкафу стало особенно приятно: вещи чистые, лежат аккуратной стопочкой. Я пристроился спокойно на мягком свитере, потоптался и улёгся. Как же хорошо мне было! Снилась мне рыбка... Я её раскусываю, а в брюшке у неё молочко. Мммм... а в голове — сметанка! Вот это блаженство... Тут вдруг слышу, около уха какой-то стук. Да и не обратил внимания. Сплю дальше. Снится мне поле. Бегу по нему, бегу... и понимаю... вокруг на километры расстилается ковёр из кошачьей мяты! Я бух на бочок и давай кататься по ней, чтобы всему пропахнуть этим божественным запахом, вдруг нос защекотало... и я как чихну! аж проснулся. Смотрю, а выход из шкафа закрыт. Я постоял-постоял перед закрытой дверью, позвал "двуногих" тихонечко. Не идут. Я громче давай. Никакой реакции. Попытался лапами толкнуть дверь — никак! Тут я занервничал. А вдруг, меня здесь оставили навсегда? Я же с голоду умру! Эээээй люди!!!! Тут я уже начал колотиться в эту дверь, что есть мочи! Путаюсь в тряпье, но бьюсь, как тигр!       "Заперли!!!!!!! Уморить хотят!" — грохочет у меня в висках. Через полчаса выдохся, прилёг снова на свитер, чтобы хоть немного отдышаться.       Честное слово, я подумал, что это всё. Конец седьмой жизни кота Бутона. Лежу, молюсь Бастет и представляю, как мои двуногие меня хоронят: все в чёрном; Лена плачет, прижимает платок к лицу, Ваня поддерживает её, пока моё тело кладут в коробку из-под кроксов. Я худой такой, живот к позвоночнику припал... язык вывалился, лапы окоченели — торчат в разные стороны. Хладный труп в общем! Даже грымза — мать "двуногого", видеть эту картину не смогла — отвернулась. Довели! Уморили голодом Бенедикта Фортейна...       Часы летели за часами. Я был в отчаянии. Никто на помощь так и не пришёл. Вдруг, слышу — дверь входная. Вернулись! Собрав последние силы в лапы, я заорал так, как только мог. Дальше я помню лишь испуганное лицо Леночки, которая открыла дверь; я сиганул прочь из этого ада и даже не оглянулся. Слышу, а она плачет. Я забился подальше и поклялся, что неделю выходить не буду, чтобы не закрыли снова. Конечно же я не смог. Выполз уже ближе к ночи. Оказывается, я в шкафу все Ленины вещи в клочья разодрал пока яростно атаковал дверь. Спасительница моя! Я точно знаю — это всё грымза "собачница"! Это она Ваню научила... Изжить меня хочет. Не тут-то было! Пусть у меня теперь клаустрофобия, но я выстоял и буду стоять впредь!