III — Обморок
3 октября 2022 г., 09:20
III — Обморок
— Ещё чуть-чуть и я сойду с ума… — хриплым шёпотом, на выдохе сказала Фишль, оставляя на шее Моны новый поцелуй. Девушка-астролог готова была воспринять это за красивое сравнение, аллегорию или прочее, но увидев мраморную бледность на лице юной принцессы, она быстро осознала, что её слова — невольное с её стороны предупреждение. Фишль готова была вот-вот упасть в обморок. Поэты назовут это обмороком любви, но Мона не была поэтессой. Фишль настолько перегрелась и переволновалась, что сама не заметила, как её сознание начало проваливаться в густой туман обморока. — Эми? — Мона хлопнула девушку по щеке, чтобы привести в чувство. — Ах! Хочешь более острых ощущений, да? — мямлила Фишль, — Я всегда знала, что в тебе теплится садистская натур-… — и голова юной принцессы бесчувственно запрокинулась. «Вечно с ней какие-то проблемы!» Обморок Фишль был обрывистым: она то закрывала, то открывала глаза, изрекая вещи, суть которых не понимала (впрочем, это явление было для неё обыденным и вне обморочного бреда). Мона, как пьяную, взяла её под руку и вытянула из ванны, надев на неё объемистый ворсистый халат, который впитал влагу и не пришлось прибегать к помощи господина полотенца. Прикрыв грудь футболкой, Мона запрокинула руку мямлящей Фишль через шею и ковыляя из стороны в сторону, вышла из ванной комнаты. Тут же горячий пар, белыми облачками прокатился по потолку мансарды, как только дверь из ванной отворилась. К тому времени уже стояла глубокая ночь. — Всё-таки тот стакан вина был лишним, — буркнула Мона, увидев краснеющее лицо Фишль, когда та повалилась на кровать. — Как я вижу, вы неплохо проводите время, пока я чахну в темноте! — возмутился Оз, по-прежнему запертый в клетке, на которой всё ещё было наброшено чёрное полотно. — Цыц, чёрная курица! — Мона хлопнула ладонью по клетке и взяла её в руки не снимая полотна. — Куда вы меня несёте? — Цыц, кому говорю! — Между прочим, госпожа Мегистус, в небольшую щёлку я вижу ваш обнажённый животик. Мона, с возмущением остановилась и задёрнула пресловутую щёлку. — Ах так?! Я хотела отнести тебя в каморку, но теперь ты будешь ночевать на балконе, пернатое чмо! — и Мона круто развернулась, направилась к балкону, даже не страшась того, что какой-то бард или писатель, в поисках вдохновения на крыше соседнего дома, найдет его в прекрасных неприкрытых формах девушки-астролога. Никогда не подглядывайте за обнажёнными девушками! Озвальдо теперь проведёт ночь на холоде, неся наказание за свой зоркий глаз, оценивший влажный после ванны, гладкий животик Моны. Девушка-астролог безжалостно поставила его клетку под окном на балконе и, словно оббивая ладони от пыли, вернулась в мансарду. Фишль, вдыхая прохладный воздух, повеявший из открытого балкона, начала приходить в сознание и подобно преобразившейся из гусеницы бабочке, зашевелилась в своём коконе-халате, в который Мона надёжно её завернула. Наконец-то ей удалось распахнуть полы халата и растянуться на постели, тяжело дыша. Краем глаза Мона это видела и, что уж скрывать, не смогла не прикусить губу, при виде тех богемных поз, которые принимала бессознательно мычавшая юная принцесса. Фишль могла бы стать чудесной натурщицей для какого-то художника: слишком идеальным казалось её тело в тусклом свете надкроватного светильника, внутри которого стучались две запертые кристальные бабочки. Влажные волосы Фишль золотыми волнами рассыпались по простыне, девушка запрокинула руку, прислоняя её тыльной частью к пылавшему лбу, то неприлично разводя ноги, то плотно их прижимая. «Ещё простудится.» — и Мона захлопнула балконную дверь...
