Ночь в комнате с мансардой

      IV — Ночь продолжается

      Чёрные ночные тучи густо затянули серп луны. Все огни в комнате с мансардой были погашены и только один надкроватный светильник по-прежнему сверкал двумя кристальными бабочками. Нежно-золотистый их свет падал на обнажённые тела Моны и Фишль. Девушки нежно прижимались друг к другу, нежась в ласковых объятиях тёплого одеяла. Фишль полностью отошла от своего обморока, охватившему её сознание в ванной комнате и теперь нежно постанывала, наслаждаясь настойчивыми поцелуями Моны. Девушка-астролог и в самом деле решила на это время потерять голову и отбросить в сторону ту свою строптивость, которая постоянно сдерживает её чувства к юной принцессе. Уложив локон волос за ухо, Фишль маняще подставила своё личико для поцелуя и тут же получила ответ: обвив руками её шею, Мона сладостно прильнула к её губам, издавая чавкающие звуки поцелуя, придававшие этой сцене больше нежности и пошлости одновременно.              — М-м-м~, чудесная душа, лишь свет тысячи миров, способен затмить ту любовь, что пылает ярким пламенем в моей душе! — начала Фишль, нежно проводя пальчиками по губам Моны, — Да и того света не хватит! По сравнению с моими чувствами, он — дряблый огонёк угасающей свечи! Нету более светила ярче чем моя любовь к тебе! Я люблю тебя, Мона! — они снова поцеловались,              — Повтори! — сказала Мона с тем сладостным придыханием после поцелуя, повиснув над лицом своей любовницы,              — О, палач моей судьбы! Ты хочешь завладеть не только моим телом, но и душой! Хочешь подчинить себе моё сердце, чтобы из раза в раз слышать…              — Повтори!              — Я люблю тебя! — в уголке глаз Фишль сверкнули слёзы, и она снова отдалась сладким губам Моны, наслаждаясь поцелуем.              Описывать каждый поцелуй наших героинь, было бы бесстыдным, со стороны автора, пренебрежением свободным временем его читателей. Ах, если бы любовь была материальной, то комната с мансардой полыхнула пламенем пожара! Фишль настойчиво обхватывала Мону ногами, пытаясь растянуть мгновения каждого из множества поцелуев, нежными звуками отражавшихся от потолка мансарды.              — Разреши мне сделать тебе более приятно? — нежно шепнула девушка-астролог, лизнув мочку уха своей любовницы,              — М-мх!~ Разве может быть что-то приятнее этого?              — Может, только выпусти меня из своих объятий~              Цепкие руки Фишль, отпустили возлюбленную, дрожащей волной скользнув по её груди. Девушка-астролог настойчиво развела руками её ноги, повергая девушку в смущение. Юная принцесса стыдливо закрыла лицо руками в момент, когда Мона с наслаждением провела язычком по её губкам.              — Ах!~ М-м-м~ Сколько разврата! Мир людей опорочил тебя, Мона! Мх!~              Но Мона её не слушала, а продолжала делать куни своей любовнице с непоколебимой уверенностью, а что самое главное — опытностью. Щекоча горячим дыханием гладенький лобок Фишль, она настойчиво водила языком, сглаживая каждую складочку, помогая себе пальцами, которые обязательно смазывала слюной. Настойчиво прильнув губами к возбуждённому клитору юной принцессы, девушка-астролог запустила свои длинные пальцы как можно глубже, массажными движениями нажимая на стенки, которые отвечали ей ответными сжатиями. Нежная палитра запахов и вкусов сводила Мону с ума, ей казалось, что отныне нету вокруг ничего кроме ужимок и стонов Фишль. Юная принцесса то закрывала глаза руками, то запускала руки в её рассыпчатые волосы. От удовольствия она разводила ноги шире и судорожно подёргивала бёдрами вверх.              — М-м!~ Мха-ах!~ Неведомый Горизонт вспыхнул огнями тысячи звёзд! М-м~ — от экстаза у Фишль путался язык, и она уже не могла изрекать те красноречивые обороты, которые постоянно выдумывала. — Не может быть во всех мирах человека прекраснее чем ты, Мона! Даже если бы ты была парнем, я всё равно бы тебя любила!~              О, какие жестокие слова для избитой, хрупкой души одного тайного обожателя юной принцессы! Как хорошо, что Беннет их не слышал! Этот удар судьбы был бы для его сердца, изборождённого швами множества неудач, последним.              Дрожащие, красноречивые слова Фишль захлебнулись в бурном потоке стонов. Цепляясь пальцами за простыню, девушка достигла оргазма, столь желанного и такого неописуемо сладостного, что шея Моны, которую юная принцесса обхватила своими упругими ляжками едва смогла удержаться на позвоночнике. Словно струна, которую до предела натянули и сбавили натяжение; достигнув высшей точки блаженства, Фишль напрягла все мышцы в теле и на выдохе расслабилась, свалившись на подушки, выпустив Мону из цепких объятий своих ног.              — Ай! — девушка-астролог болезненно потёрла рукой шею, — Сколько раз я тебя просила не душить меня ногами?!              Блаженно закинув кисть руки на лицо, Фишль посмотрела на возмущенную любовницу сквозь просвет между пальцев и тяжело дыша промямлила:              — Так уж и быть, от имени двух тысяч миров и лично имени Моего Величества…мх~ прими глубокие извинения. — а потом добавила более простой интонацией: — Я больше так не буду.              — Мгм, так я и поверила…              — Ну извини, правда, больше не буду~ — наивно оправдываясь, Фишль протянула Моне руку, словно призывая сцепиться с ней пальцами, но не получила ответ,              — Полагаю, тебе нужно искупить свою вину более существенно! — девушка-астролог скрестила руки на груди, обижено отвернув личико в сторону.              Юная принцесса закатила глаза и цокнула языком.              — Как для фаворитки Моего Величества, юный астролог, вы крайне строптивы! Уж не-?.. — но Мона не дала ей договорить.              Поднявшись на постели, девушка-астролог на прямых ногах встала прямо над лицом Фишль. К этому моменту нашего рассказа надкроватный светильник почти перестал излучать свет — кристальные бабочки в нём начали засыпать. Лёгкие отблески этого ночника придавали телу Моны сходство с античной статуей.              — Тебе нравится этот ракурс, Эми? — с изрядной долей кокетливости спросила девушка-астролог, потряхивая ягодицами. Мона была настолько возбуждена, что не могла уже сдерживать клокочущую в душе пошлость.              — Ах! Злодейка! Долгие часы, проведённые за печатной машинкой, окончательно опошлили и развратили твою душу! — Фишль окончательно смутилась, полумрак комнаты скрыл её красное лицо, голос её звенел, как колокольчик. Она прикрыла глаза руками, поглядывая на свою любовницу сквозь пальцы,              — Можешь хоть сейчас не напоминать мне о работе? — возмутилась Мона, сведя брови.              Фишль что-то промычала в ответ сквозь ладони.              — Полагаю теперь мой черёд наслаждаться оральными ласками и твой — мне их предоставить! — с этими словами девушка-астролог развернулась, опустилась на колени и подсунув под голову Фишль подушку, села ей на лицо.              В то же мгновение губы юной принцессы прижались к её интимному месту, а язык скользнул внутрь. С наслаждением прикусив губу и нежно промычав, Мона опустила взгляд вниз и встретилась с глазами Фишль. На неё словно смотрели глаза невинной юной девственницы перед кроватью на которой она проведёт свою первую брачную ночь, эти глаза будто два подсвеченных изумруда сверкнули сквозь её рассыпавшуюся по лицу чёлку, но стоило ей их закрыть, как образ невинной девственницы, абсолютно неопытной в вопросе сладострастия, посыпался, как песочный замок под палящими лучами солнца. Блаженно зажмурившись, юная принцесса так умело принялась за дело, что Мона сразу же начала цепляться руками за спинку кровати. Половые губы Моны становились всё мягче, словно обволакивая собой нижнюю часть её лица, Фишль с наслаждением обхватила руками ягодицы девушки-астролога, не прекращая описывать языком круги вокруг её клитора. Словно целуясь и издавая соответствующие звуки, она обхватывала его губами, проводила нижней губой и язычком по всей киске Моны (да простит меня читатель за столь жаргонное выражение) и своими мягкими постанываниями словно ставила окончательные штрихи на картине общего разврата.              — М-м-м!~ Да! Моя принцесса, продолжайте!~ — Мона запрокинула вверх голову, запуская руку в волосы Фишль.              «Она назвала меня принцессой?.. Как часто Мона так меня называет?.. Намного реже чем дурой… Но всё же!.. Как же хорошо… Мона так возбуждена…моему лицу так тепло…я сейчас или сойду с ума, или в самом деле окажусь в ином мире от счастья! Я чувствую, как она подходит к своему пику… ещё немного и…»              Сквозь множество тонких стонов и постанываний девушки-астролога прорезался звучный грудной стон. Откинувшись назад, она начала двигать бёдрами и тереться промежностью о лицо своей любовницы, как бы это невежливо с её стороны не выглядело. В момент оргазма несчастная, вдавленная в подушку Фишль начала бить тревогу (и по ягодицам Моны) от невозможности дышать. Но та её не слышала, с головой отдавшись этому сладкому мгновению, когда сокращения множества мышц приносят девушке неописуемое наслаждение.              — А-ах-хм! М-м-мха-а!~              Немного приподняв Мону, Фишль удалось прошмыгнуть вниз и выбраться из-под цепких объятий её упругих ножек, и пока девушка-астролог ещё наслаждалась приятным послевкусием оргазма. Юная принцесса машинально нацепила на себя глазную повязку (от обуревавшего её возмущения, руки это сделали сами) и схватив с прикроватной тумбочки увесистую книгу в красном переплёте, она с размаху огрела свою любовницу по голове.              — Презренный астролог!              — Ай! — этот удар вернул Мону в реальный мир, — Совсем сдурела?!              — Я никогда не прощу тебе этого постыдного покушения на мою жизнь! — после этого последовал второй удар, — Огонёк моей души едва не погас от невозможности моего человеческого тела вдохнуть свежий воздух!              Но третий удар нанести не удалось: раздражённо прикусив губу, Мона поймала руку Фишль в момент замаха и повалила девушку на спину, придавив к кровати.              — Это тебе месть за все те разы, когда ты душила меня во время куни!              — Да как ты смеешь мстить своей повелительнице, мерзкий звездочёт! Ай! Мой глаз! — Мона опять сорвала с Фишль глазную повязку,              — Моей повелительнице?! Да ты младше меня! Ты — малявка, которая только недавно школу закончила!              — Ньяха-ха-ха! — даже придавленной по рукам и ногам Фишль продолжала держать высокомерный вид, — Если бы я стояла, то рухнула бы на бренную землю со смеху, созерцая твои наивные попытки гнобить меня своим превосходством в возрасте! Но ты — всего лишь голодранка! Если бы не деньги короля и королевы Нирваны Ночи, — Фишль имеет ввиду своих родителей, — ты бы сейчас лежала в объятиях какого-то жирного торговца, который одной рукой прижимал тебя к своему отвратительному телу, а второй запихивал в твой корсет банковские билеты на десятки тысяч моры! И тебе приходилось бы целовать его жирную рожу, исполнять все его прихоти. Ты была бы куртизанкой в «Кошкином доме», если бы не я!              Эти слова глубоко задели Мону, она готова была отвесить своей нахальной любовнице, пощёчину, но тогда бы одна её рука освободилась и нанесла ответный удар. До плевка в лицо она не опустилась.              — Мерзкая малявка! По крайней мере я нашла себя в этом мире, я — астролог по призванию, а ты так себя и не нашла! Ты — запутавшаяся в жизни дура с комплексом неполноценности. В страхе перед реальным миром, который всегда тебя пугал, ты спряталась за образом мнимой принцессы, который вычитала в своих дурацких книгах! Живёшь в своём выдуманном мирке и считаешь, что все вокруг должны тебе подыгрывать, но все только смеются над тобой, считая ненормальной. Когда все твои сверстницы ходили с мальчиками за ручку, ты трусилась в страхе, при одной мысли чтобы подойти к кому-то! Мне тебя жаль! — и увидев, как её слова придают лицу Фишль всё более кислое выражение, Мона разжала руки и встала с кровати. Подойдя к зеркалу, она с торжествующим видом начала приглаживать волосы.              За спиной девушки-астролога раздались обрывистые жалобные всхлипывания. Мона их проигнорировала. По щекам Фишль покатились слёзы, она села на кровать и прижав колени к груди обхватила их руками: Мона несколько раз уколола её в самое больное. Вернее сказать — они обе друг друга больно укололи, но душа Фишль более тонкая, более чувствительная не выдержала этих уколов. Эти слёзы не были игрой или попыткой надавить на жалость. Это были искренние слёзы девочки-интроверта, которая смотрела на окружавший мир через окно библиотеки в родительском доме, пока те были заняты тяготами взрослой жизни. Мимо Фишль прошло всё — детство, друзья, отношения, она жила образами из книг, вымышленные персонажи стали для неё друзьями, а сюжеты — детством. А реальный мир? Он действительно пугал её, она его боялась. Для Фишль слова Моны не были уколом, это был удар в самое больное.              — Ты…т-ты… — юная принцесса спрятала лицо в коленях,              По полу прокатились звуки горького и в то же время нежного плача. Только парижский палач, который каждый день рубит головы на Гревской площади или человек без сердца не растрогался бы, услышав его. От чувства прельщённой гордости и победы во вспыхнувшей перепалке у Моны не осталось и следа. Она прислушалась к этому плачу и повернулась к кровати, на которой вздрагивала Фишль.              — Эми? — Мона сделала шаг к кровати, протягивая руку к голове девушки,              — Отойди от меня! — Фишль резко подняла лицо с колен и со звонким шлепком отбила от себя её руку.              — Эми… Ты чего? — глаза Моны забегали, она не находила что сказать и как подступиться к своей сожительнице. Она более настойчиво протянула к ней руку, но Фишль, вытерев глаза от слёз, снова её отвергла, после чего попыталась подняться и убежать, но простыня обвилась вокруг её ноги и юная принцесса споткнулась, полетев с кровати вниз. Ещё немного и её голова расшиблась бы об угол котацу, но Мона ловко обратившись в воду и из воды обратно в человека, подхватила её.              Две обнажённые девушки, упали на пол. Мона крепко прижала к себе Фишль, обвив руки вокруг её плеч.              — Нет! Уберись от меня, мерзкая потаскуха! Сегодня же я съезжаю от тебя! Ты больше никогда не увидишь меня, даже на небе! Моё созвездие погаснет, коль этот мир так несправедлив ко мне!              Ручей горячих слёз скатывался с подбородка юной принцессы на грудь девушки-астролога. В этот момент Фишль управляли эмоции, а не разум: горечь заполнила всю её душу, поэтому и подход нужно было искать соответствующий. Мона обхватила руками её голову и прижала к себе, несмотря на все брыкания с её стороны. И в какой-то момент, замерев в таком положении им показалось, что секундная стрелка тикнула с бо́льшим интервалом. Как и во время оргазма, Фишль напряглась, словно натянутая до предела струна и расслабилась, словно лад на гитаре повернули в обратную сторону.              — Прости меня… — в момент затишья шепнула Мона и тогда же по её груди покатило ещё больше слёз.              Руки Фишль обвились вокруг неё, девушка подняла голову и направила свой взгляд прямо в глаза своей любовнице.              — За что ты так со мной, злодейка?! — голос юной принцессы прозвучал, как звон пианино, которое сбросили с большой высоты.              — Извини, давай просто забудем эту перепалку, ладно? Я была не права, и, если ты так хочешь, я могу принять всю вину на себя, только не надо больше так плакать. — с материнской нежностью Мона оставила на лбу Фишль теплый поцелуй, поглаживая её по затылку.              — Нет… ты тоже прости…прости что назвала тебя куртизанкой и… — Фишль опять всхлипнула, спрятав лицо в шее девушки.              Если читатель посчитает развязку этой ссоры нелепой и комичной, то осмелюсь напомнить, что для героинь нашего рассказа такое не впервой. И хоть настолько болезненные душевные удары происходят не так частно, но всё же повторюсь, что душа Фишль чувствительна, как молоденькие лепестки тюльпана. Её легко задеть за живое и в то же время легко приласкать, прижать к себе как котёнка. Эта ссора вспыхнула в комнате с мансардой как молния, громом прокатилась по ней и растворилась во мраке ночи...