Свет колдовства(Ночной Мир Вампирш#9)

Все окружили Ниса, не в силах из обрывков слов догадаться о том, что же произошло. В голове Коннора, не утихая, звенел тревожный сигнал. — Этого я не вынесу… — простонал Ил. — Что происходит? Нис сдавленно сказал: — Да, так мы и сделаем. Да… — и медленно повесил трубку. А затем очень медленно повернулся к присутствующим. Но не поднял головы. Он уставился в пол, словно страшась встретиться взглядом с теми, кто стоял возле него. — Ну, что там?! — воскликнул Коннор. Нис коротко взглянул на Уилла и опять отвёл глаза. — Мне очень жаль, — наконец выговорил он. — Уилл, не знаю, как сказать об этом… — Он сглотнул, выпрямился и грустно проговорил: — Старший колдун скончался… Уилл широко раскрыл глаза и прижал руки к себе. — Дедушка Харман? — Да. — Но как?! Нис объяснил, тщательно выбирая слова: — Это произошло вчера, в Лас-Вегасе, когда он вышел из своего магазина. Прямо на улице в разгар дня на него напали… три оборотня. Коннор застыл, слушая грохот своего сердца. Уилл выдохнул: — Нет! Это не могло произойти! — Две волчицы и тигрица. Настоящая тигрица, Коннор, а не какая-либо дикая кошка. Всё это видели несколько свидетелей-людей. Вскоре кто-то пустил слух, что звери сбежали из какого-то частного зоопарка. «Держись, — твердил себе Коннор. — Нам некогда горевать, нужно разобраться, что всё это значит». Перед его мысленным взором возникло мудрое, доброе лицо дедушки Хармана с проницательными синими глазами, в которых светился ум. Лицо, испещрённое тысячами морщин, за каждой из которых — целая история. Как же Круг Рассвета будет существовать без него? Без самого старого ведьмака в мире, без Хранителя Очага? Закрыв лицо руками, Уилл расплакался. Остальные стояли молча. Коннор не знал, что сказать. Он не умел утешать, но никто не решался приблизиться к Уиллу. Нису тоже не приходили в голову нужные слова, его лицо было грустным и отчуждённым. Ил явно растерялся и был на грани истерики. Галия смотрела в никуда, её поза была олицетворением отчаяния. Коннор неловко обнял плечи Уилла: — Пошли, сядем. Будешь чаю? Знаешь, он огорчился бы, увидев тебя плачущим. Уилл прислонил голову к плечу Коннора, но не переставал всхлипывать. — Но почему? Почему они убили его? Это несправедливо! Нис нерешительно переминался с одной ноги на другую: — Пол тоже говорил об этом. Он посоветовал нам включить Си-Эн-Эн. Коннор с трудом разжал губы. — Где пульт? — резко произнёс он, тщётно пытаясь смягчить голос. Схватив пульт, Ил включил телевизор. На экране появился мужчина-диктор, но Коннор не сразу понял, о чём тот говорит. Он не видел ничего, кроме слов: «Специальный репортаж — нападение диких зверей». Замелькали нечёткие кадры, явно снятые оператором-любителем. Ему удалось запечатлеть невероятную сцену: ничем не примечательная городская улица, небоскрёбы на заднем плане, а на переднем — самые обычные люди вперемежку… со зверями. С хищниками размером почти с пантеру, гибкими и мускулистыми. Они кидались на людей… четыре хищника!.. Нет, пять!.. Пумы. Они убивали людей. Одна из жертв, мужчина, орал, отбиваясь от зверя, в пасти которого исчезла его рука до локтя. Женщина оттаскивала от девочки другую пуму. Что-то светлое заслонило объектив камеры. Изображение дрогнуло. Раздался жуткий вопль, промелькнула открытая пасть с большими клыками. Изображение исчезло, по экрану побежали частые белые полосы. — Эта трагедия разыгралась сегодня в Лос-Анджелесе. А теперь — интервью с Риной Хеннесси, живущей у торговой палаты Лос-Анджелеса… Коннор сжимал кулаки в бессильном гневе, отказываясь верить собственным глазам. — И это происходит везде, — тихо объяснил Нис за его спиной. — Так сказал Пол. Нападения на людей произошли во всех крупных городах. Белый носорог насмерть затоптал двух человек в Майами. В Чикаго стая волков напала на вооружённого офицера полиции. — Оборотни… — прошептал Коннор. — Да. Они открыто убивают людей. Возможно, даже меняют облик у них на глазах. Пол сказал, словно несколько очевидцев уверяли, что видели, как человек превращается в волка. — Нис перевёл дыхание и заговорил медленнее: — Коннор, приближается миллениум, наступает царство хаоса. Это ясно как день. Невозможно объяснить происходящее одним «бегством зверей из частного зоопарка». Пришло время людям узнать о существовании Ночного Мира. Ил, до сих пор с сомнением относившийся ко всему, что происходило с ним в последнее время, выглядел ошеломлённым. Не обращаясь ни к кому в отдельности, с яростью он спросил: — Но зачем оборотни нападают на людей? Почему они убили дедушку Хармана? Коннор покачал головой. Ему хотелось немедленно бежать куда-то, действовать. Он посмотрел на Галию и понял, что она испытывает те же чувства. За его спиной раздался слабый всхлип. — В том-то и вопрос — почему, — с трудом выговорил Уилл. Лицо эльфа и шевелюра обычно очень молодили его. Но теперь кожа на его лице туго обтянула тонкие кости, будто состарив Уилла. Он смотрел на Галию и Коннора горящими презрением глазами. — И дело не только в том, почему они это сделали, но и в том, почему им это позволили. Куда глядит Первый Дом? Почему не следит за своими подданными? Может быть, он даже одобряет их поступки? В последних словах Уилла прозвучал нескрываемый гнев — таким Коннор прежде никогда его не видел. Галия укоризненно покачала головой: — Уилл, не думаю, что… — Ты не думаешь? Или не знаешь? А твои родители. Ты хочешь сказать, что и они ничего не знают? — Уилл… — Они убили старейшего из ведьмаков. Самого мудрого из нас. Знаешь, кое-кто счёл бы это объявлением войны! Коннор вздрогнул и разозлился на себя за беспомощность. Тут он главный, ему давно пора осадить Уилла. Но, подобно Галии, Коннор был оборотнем. Наряду со способностью менять облик и остротой восприятия они унаследовали то, что было присуще лишь их племени, — вину оборотней. Тяжкую вину, которая легла на них ещё в древние времена и о которой Коннор помнил постоянно. Никому из оборотней не удавалось забыть о ней, и её мог понять лишь оборотень, и никто другой. Именно чувство вины удерживало Галию от возражений, когда Уилл упрекал её, и не позволяло Коннору вмешаться. Уилл подскочил к Галии. Его глаза сверкали, тело подрагивало от накопившейся энергии — он напоминал маленькую, но ослепительно яркую оранжевую комету. — Кстати, кто же всё-таки разбудил драконшу? — допытывался он. — Откуда нам знать, что это сделали не сами оборотни? Может быть, на этот раз они решили расправиться со всеми ведьмаками?.. — Перестань! Это был голос Ила. Он шагнул навстречу Уиллу — маленький, худой, но решительный парень, готовый сразиться с ведьмовским пламенем. Его нос покраснел и распух, на ногах были смешные тапочки-медведи, но почему-то Коннору он показался смелым и отчаянным. — Перестаньте обвинять друг друга, — потребовал он. — Я ничего не понимаю, но знаю, что вы ничего не добьётесь, если перессоритесь между собой. А я уверен, что ссориться вы не хотите. — И он вдруг обнял Уилла. — Понимаю, как тяжело тебе сейчас, — это страшная весть. Точно так я чувствовал себя, узнав о смерти дедушки Матиаса, отца моего папы, и считал, что судьба жестоко обошлась с ним. Уилл умолкнул, застыв в объятиях Ила, а после медленно поднял руки и обнял его. — Он так нужен нам… — прошептал Уилл. — Понимаю… И ты готов растерзать его убийц. Но Галия ни в чём не виновата. Галия никого и никогда не сможет обидеть, не то что убить. Эти слова Ил проговорил с непоколебимой убеждённостью, при этом даже не посмотрев на Галию. Он просто напомнил об известном факте. Теперь, когда Ил перестал держаться настороженно, на его лице появилось нежное, почти влюблённое выражение. «Да, это любовь, — подумал Коннор. — Вот и хорошо». Уилл заговорил уже спокойнее: — Я понимаю, что Галия ни в чём не виновата. Но оборотни… — Пожалуй, нам нужно обсудить это, — решила Галия. Отрешённое выражение исчезло с её лица, глаза так потемнели, что Коннор не мог понять, какого они теперь цвета. — Да, мы должны обсудить оборотней, — повторила она и кивнула на кухонный стол, усеянный листами пергамента, — их истории и драконш. — Галия посмотрела на Ила: — Если церемония обручения всё же состоится, ты должен узнать об этой истории заранее. Ил растерялся. — Она права, — подхватил Нис. — С этого мы и начали. Всё взаимосвязано. Коннор напрягся. Галия предложила обсудить тему, затрагивать которую он вовсе не хотел. Но ещё меньше хотел демонстрировать свою слабость. Он сделал над собой усилие и сумел спокойно сказать: — Хорошо. Рассказывай всё по порядку. — Эта история началась ещё в те времена, когда люди проживали в пещерах, — заговорила Галия, как только все опять расселись за кухонным столом. Её голос звучал грустно и сдержанно. — В то время на планете властвовали оборотни, а они были тиранами. Кое-где их считали просто покровителями племён, требовавшими человеческих жертв, а в других местах… — Она перебрала листы пергамента и выбрала из них один. — Вот на рисунке загон, в каких содержали людей. Оборотни относились к ним так же, как сами люди относятся к домашнему скоту. Людей, можно сказать, разводили ради их сердец и печени. И чем больше человеческой плоти поедали оборотни, тем могущественнее они становились. Ил уставился на лист пергамента, комкая в руке платок. Уилл слушал молча, его осунувшееся лицо было строгим. — Оборотни стали сильнее всех, — продолжала Галия, — для них люди были всё равно что мошки. Правда, с оборотнями враждовали ведьмаки, но лишь драконши умели справляться с ними. Ил вскинул голову: — А вампиры? — В то время их ещё не существовало, — объяснила Галия. — Первым из них стал Майонис, брат Хранителя Очага Элиуса. Он превратился в вампира, стремясь к бессмертию. Но драконши рождались бессмертными, они безраздельно правили планетой и питали к другим существам не больше жалости, чем, скажем, тиранозавры. — Но ведь не все оборотни были такими, правда? — спросил Ил. — Кроме драконш существовали и другие виды? — Все они были злыми, — честно признался Коннор. — Особенно мои предки, крупные представители семейства кошачьих. Но и медведи, и волки мало в чём уступали им. — И всё же ты прав: драконши были самыми опасными. — Галия смотрела прямо в глаза Илу. — Именно от них ведёт род моя семья. Моё родовое имя, Дракс, означает «драконша». Правда, моим предком была самая слабая из драконш, та, кого ведьмаки не стали погружать в сон, потому что она… вернее, он был ещё очень молод. — Она повернулась к Уиллу: — Может быть, дальше продолжишь ты? Ведьмакам лучше известна история их племени. По-прежнему суровый и хмурый, Уилл взял один из листов пергамента. — Тут изображены ведьмаки, собравшиеся вместе по зову Гекаты, их царицы, которая была матерью Элиуса, — начал Уилл. — Он сумел объединить ведьмаков и призвал их к сражению с оборотнями. Разыгрался большой бой. Крови было пролито немало. Уилл нашёл ещё один обрывок свитка и положил его перед Илом. Тот ахнул: кусок пергамента почти целиком был красного цвета. — Это пламя! — воскликнул Ил. — Кажется, что пылает целый мир! Галия бесстрастно откликнулась: — Вот что сделали драконы. Геологам известно, что в то время на всей планете происходили извержения вулканов. Это тоже дело рук драконов. Не знаю, как они этого добились, — их секрет утерян. Но они заявили так: если планета не будет принадлежать им, то не достанется никому. — Они пытались уничтожить всю планету, — подхватил Коннор. — И остальные оборотни помогали им. — Ещё немного — и их замысел осуществился бы, — продолжал Уилл. — Но ведьмаки смогли победить драконов и похоронили их живьём. Точнее, сначала драконов повергли в сон, а затем скинули в самые глубокие пропасти земли. — Он прикусил губу и виновато посмотрел на Галию: — Наверное, они обошлись с побеждёнными очень жестоко. — А что ещё они могли сделать? — пожала плечами Галия. — Но они пощадили принца драконов — в то время ему было всего три или четыре года. Ведьмаки воспитали его сами. Но планета ещё долго была пустынной, опалённой пламенем. А оборотни с тех пор стали… низшими в Ночном Мире. — Точно, — вмешался Нис, не выказывая ни одобрения, ни недовольства — просто поддерживая диалог. — Большинство обитателей Ночного Мира считают оборотней существами второго сорта, стараются принизить их. Думаю, в глубине души все по-прежнему боятся оборотней. — Оборотни и ведьмаки никогда не были союзниками, — отметил Коннор, смотря в упор на Ила. — Вот почему церемония обручения так важна. Если оборотни не перейдут на сторону ведьмаков, они примкнут к вампирам… — Он осёкся и посмотрел на Галию. Она кивнула: — И я думала о том же. — Что же касается нападения диких зверей, — вернувшись к самому больному, медленно заговорил Коннор, — похоже, оборотни уже приняли решение. И теперь, накануне миллениума, они помогают приблизить хаос и стремятся объявить всему миру, что переходят на сторону вампиров. Его слова потрясли всех и были встречены всеобщим молчанием. — Но как они могли?.. — начал Уилл. — Они сделали первый шаг, — отозвался Нис. — Вопрос вот в чём: кто это сделал — рядовые оборотни или те, кто выполнял приказы своих повелителей? Другими словами, принадлежит ли это решение Первому Дому? Все повернулись к Галии. — Вряд ли, — ответила она. — Вряд ли они уже всё решили, а тем более объявили о своём решении. Но в их секретные дела я не посвящена. — Её голос звучал по-прежнему бесстрастно, она ни за что не извинялась. — Мои родители — воины. Они не принадлежат к Кругу Рассвета и недолюбливают ведьмаков. — Галия обвела взглядом сидящих за столом. — Но и с вампирами они не дружат. На самом деле они хотят оказаться на той стороне, которая победит. А победят те, кто привлечёт на свою сторону Неукротимые Силы. — А по-моему, они хотят не только этого, — заметил Коннор. — Чего же ещё? — Они хотят убедиться, что ведьмаки честны с ними, что они не собираются использовать оборотней в корыстных целях. Если оборотни узнают, что Круг Рассвета отыскал Юнца-ведьмака, но не собирается обручить его с наследницей оборотней, то будут оскорблены. Дело не только в том, что им не терпится породниться с ведьмаками. Оборотни хотят, чтобы к ним относились как к равным. Чёрные глаза Ниса сузились, губы дрогнули в ироничной улыбке. — По-моему, ты прекрасно подвёл итоги. — И всё это заставляет нас подумать о том, что должно произойти в субботу вечером, — многозначительно продолжал Коннор. — Если церемония обручения состоится, значит, ведьмаки действительно отыскали Неукротимую Силу. Значит, он готов соединиться прочными узами с одним из оборотней. Если же нет… Он не договорил и посмотрел на Ила. «Вот так, — думал Коннор. — Я изложил всё просто и ясно. Теперь у тебя вряд ли отыщутся возражения. Ты должен понять, как много зависит от тебя». Глаза Ила в это мгновение напоминали лиловые грозовые тучи. Коннор не мог догадаться, о чём он думает. Может, Ил и вправду всё понял, но по-прежнему не желал ни во что вмешиваться. Уилл глубоко вздохнул: — Галия… По его лицу было видно, что он ещё не оправился от горя, но гневный блеск в глазах исчез. Уилл устремил вопросительный взгляд на Галию. — Извини, — вдруг проговорил он. — Я сожалею что наговорил тебе лишнего. Я знаю, ты на нашей стороне. И потом, я не из тех, кто не доверяет оборотням. Галия слабо улыбнулась, но её глаза остались серьёзными. — Не знаю, возможно, нам и не следует доверять… ведь в наших жилах течёт драконья кровь. Как странно! В этот миг её глаза показались Коннору почти красными. Их цвет ничуть не походил на обычный, пронзительный зелёный. А в глубине словно тлело пламя. Уилл резким жестом протянул руку над столом. — Я знаю тебя, — заявил он. — В тебе нет ничего дурного. Отныне я всегда буду доверять тебе. Галия поколебалась миг и, благодарно кивнув, тоже протянула ему руку. — Спасибо, — прошептала она. — Знаешь, будь я Юнец-ведьмак, я согласился бы обручиться с тобой сейчас же, — сообщил Уилл, и на миг его лице вспыхнуло улыбкой. Коннор случайно кинул взгляд на Ила и замер, поражённый увиденным. Ил теперь был похож не на худого принца, не на капризного парня, а на молодого воина, рвущегося в битву, или на человека, который готов принести себя в жертву, прыгнуть в жерло вулкана, чтобы спасти своё племя. Его тёмные волосы переливались, фиалковые глаза на лице казались бездонными. Плечи распрямились, подбородок гордо поднялся. Медленно, смотря на что-то невидимое в центре стола, Ил встал. Его движение привлекло общее внимание, все смолкли. Стало понятно —сейчас случится что-то важное. Ил стоял так, словно собирался с силами. А возможно, осмысливал услышанное. Посмотрев на Галию, затем на Коннора, он решительно заявил: — Я Юнец-ведьмак не более чем Уилл. Думаю, теперь вы это поняли. Но… — Он затаил дыхание, справляясь с чувствами. Коннор тоже перестал дышать. — …но если вы хотите, чтобы я выдавал себя за ведьмака, я готов. Согласен обручиться с Галией — конечно, если и она согласится. — Он смущённо взглянул на Галию, вдруг снова став робким парнем, а не юным воином. — Да, согласится! — не сдержавшись, воскликнул Уилл. А Коннор был готов расцеловать его. Сама Галия не выказала особого энтузиазма, неуверенно пробубнив что-то в ответ. К счастью, Ил этого не заметил. — Тогда я сделаю всё, что вы хотите. Может, этого хватит, чтобы объединить оборотней и ведьмаков, — пока они не узнают, что я самозванец. Он был так твёрд в своём решении, что на мгновение Коннор заколебался. А если Ил и вправду не Неукротимая Сила? Да нет же! Они не могли ошибиться. Просто сила в Иле ещё не пробудилась. И никогда не пробудится, если он не почувствует необходимости в этом. Коннор сказал, пытаясь скрыть волнение: — Спасибо, Ил. Ты даже не представляешь, сколько жизней ты спас. Спасибо. — А затем радость захлестнула его, он схватил руку Ила и дружески пожал. — Теперь ты с нами! — Уилл крепко обнял Ила. — Я с самого начала знал, что так и будет! Я знал! Нис одобрительно улыбался. Галия тоже улыбалась, но в её глазах возникло что-то неуловимое. Коннор заметил это, но сейчас он не хотел думать о непонятном. — Но это ещё не всё, — отдышавшись после объятий, заявил Ил. — Я сделаю всё, что вы скажете. Обещаю. Только у меня есть два условия.