Свет колдовства(Ночной Мир Вампирш#9)

Ликование Коннора мигом потухло. — Условия? — Ты получишь всё, о чём попросишь, — заверил Уилл, смахивая слёзы. — Тачку, вещи, книжки… — Нет, одежда мне не нужна, — перебил Ил. — Я согласился потому, что просто не могу сидеть сложа руки, когда вокруг творится такое, и должен сделать всё, чтобы помочь вам. Но всё же я не тот, за кого вы меня принимаете. Поэтому первое моё условие такое: пока я буду притворяться Неукротимой Силой, вы станете искать настоящую. Коннор облегчённо вздохнул и пообещал: — Я передам твоё пожелание Кругу Рассвета. Они сразу начнут искать других потомков Харман и будут делать это до тех пор, пока ты не объявишь о прекращении поисков. Да, они согласны на условие Ила. Это небольшая плата за его помощь. — А второе условие? — напомнил Коннор. — В субботу я хочу пойти на вечеринку к Джеймсу. Возмущение было общим и бурным. Даже Нис вышел из себя. Коннор прервал поток протестов и жестом велел всем замолчать и, сурово смотря на Ила, категорически объявил: — Это невозможно. И ты сам это понимаешь. Единственный выход — разорваться, тогда ты сможешь оказаться в двух местах одновременно. — Не болтай ерунды, — возразил Ил. — Я хочу побывать на вечеринке до церемонии, я буду там всего несколько часов. Потому что Джеймс — мой лучший друг, на него два раза нападали из-за меня. — Ну и что? Ты уже отблагодарил его. Ты спас ему жизнь, жизнь его сестры-близняшки и их родителей. — Ничего такого я не делал! Я лишь собираюсь притвориться Неукротимой Силой, хотя знаю, что это трудно. Мне предстоит соврать. — На глаза Ила навернулись слёзы. — Но я не желаю обижать Джеймса, ведь я обещал прийти. Если вы хотите, чтобы я как можно лучше сыграл свою роль, — пожалуйста, но сначала я пойду на вечеринку. Наступила тишина. «Да, нужно признать, что он на редкость упрям, — подумал Коннор. — Уж если принял решение, отговаривать бесполезно. Это свойство его характера пригодится нам, когда Неукротимые Силы вступят в битву с Темнотой». А пока упрямство Ила вызывало у него одно раздражение. Коннор с обречением вздохнул и кивнул: — Хорошо. Уилл и Нис резко повернулись к нему. Они не ожидали, что Коннор сдастся так быстро, и, должно быть, теперь гадали, какой козырь припрятал в рукаве их шеф. К сожалению, никаких хитростей Коннор не замышлял. — Значит, придётся что-нибудь придумать, — обратился он к своей команде. — Попытаемся обеспечить максимальную безопасность и не отходить от Ила ни на шаг. Уилл и Нис разочарованно переглянулись, но ничего не сказали. Коннор обратился к Илу тоном, не терпящим возражений: — Ты должен быть на церемонии Солнцестояния в полночь. До места, где состоится собрание, минут пятнадцать езды, а нам на всякий случай следует выехать заранее. Скажем, за час. Если ты не появишься на собрании оборотней и ведьм ровно в полночь… — То моя карета превратится в тыкву, — язвительно откликнулся Ил. — Нет, просто оборотни разойдутся и шанс заключить союз с ними будет навсегда упущен. Ил увидел, что все взгляды устремлены на него, и посерьезнел: — Я приеду туда вовремя. Это мне известно точно. И знаешь почему, Коннор? Потому что меня отвезёшь ты. Коннор ошеломлённо смотрел на него. Он слышал, как Уилл подавил смешок, заметил, что Нис прячет улыбку. А после и сам улыбнулся: — Ты прав, Ил. Так я и сделаю. Даже если придётся волочить тебя силком. Стало быть, по рукам. Всё было решено. Ил повернулся к Галии. Он косо посматривал на неё с того мгновения, как завёл эту беседу. И теперь вновь смутился. Но собрался с духом и сказал: — Если есть причины, по которым я должен отказаться… Коннор изо всех сил толкнул под столом ногу Галии. Она вскинула голову. За пару минут принцесса оборотней окончательно утратила сходство с прежней Галией. Беседа о драконшах преобразила её, на лицо словно легла тень, взгляд обратился внутрь. И согласие Ила её вроде не успокоило. Коннор пристально смотрел на неё, жалея, что не владеет телепатией. «Не вздумай! — про себя твердил он. — Да что это с тобой? Если ты испортишь всё, чего мы добились с таким трудом… Ведь ты знаешь, что поставлено на карту…» И вдруг Коннор понял. Её взбудоражила и опечалила беседа об истории драконш. Она была потрясена, хотя давно знала обо всём. Но сегодня чувство вины за содеянное предками сделалось особенно непереносимым. Коннору казалось, что он наяву слышит её голос: «Мне так жаль…» «Не глупи, — мысленно приказал Коннор. Да, телепатией он не владел, но не сомневался, что Галия прочтёт его мысли. — За что тебе извиняться? Лучше поспеши сделать то, что предначертано». Его сердце неистово билось, но он старался дышать ровно. Ничто не имело значения, кроме Круга Рассвета и долгожданного союза. Ничто. И думать о чём-то другом в такое время — непростительный эгоизм. Галия отвела глаза, будто проиграла сражение. Она уловила мысли Коннора. Ил ожидал её слов. Коннор напрягся, пытаясь не прерывать мысленного контакта с Галией. Но, как обычно, Галия поступила правильно: взяв руку Ила, она поднесла её к своему лицу. Жест простой, но многозначительный. И при этом она сумела удержаться на дистанции — в конце концов, ведь она принцесса. — Обручиться с тобой — большая честь для меня, — проговорила она, смотря в глаза Илу. — Конечно, если ты согласен. Ты, надеюсь, помнишь мой рассказ о нашей семье… Ил вздохнул. — Да, я всё помню, но это ничего не меняет. К тебе всё это не относится. Ты — лучшая из людей, которых я встречал. — Он нежно улыбнулся. Против такой улыбки не устоял бы никто. Галия — тоже. — Но до тебя мне далеко. Так они стояли целую минуту, смотря друг на друга и держась за руки. Они были идеальной парой, сочетанием золота и серебра, картинкой из книги сказок. «Вот и всё. Свершилось. Теперь Ил не откажется от церемонии, — решил Коннор. — Пока мы охраняем его, на нашей стороне Неукротимая Сила. Задание выполнено». Ему следовало ликовать. Но почему так больно сердцу? Почему так тяжело на душе? День уже клонился к вечеру, когда раздался второй звонок. — Они разыскали водителя того автомобиля, — сообщил Нис. Коннор насторожился. К тому времени, когда мистер Доминго вернулся домой, они успели перенести коробку со свитками в комнату Ила и теперь сидели, разложив листы пергамента на полу. Ил лежал в постели, полузакрыв глаза и явно засыпая. Но, услышав голос Ниса, он поднял голову: — Кто это? — Оборотень по имени Фула Арнолдс. Живёт в десяти милях отсюда. Коннор напрягся. — Арнолдс… Повелительница орлов. — Он переглянулся с Галией. Она мрачно кивнула: — Орлам придётся объясняться по этому поводу. Чёрт, они всегда были строптивы, но на этот раз зашли очень далеко! — Значит, в этом деле всё же замешан Ночной Мир, — подхватил Уилл. — Кругу Рассвета удалось выяснить, что именно случилось? Нис присел на стул у чёрной тумбочки Ила. — Да, у них есть предположение. — Он повернулся к Галии: — Тебе оно не понравится. Отложив пергамент, она выпрямилась и мрачно просмотрела на Ниса: — Какое? — Ты помнишь все возможные версии, объясняющие нападение оборотней на людей? То ли по своей воле, то ли по приказу Первого Дома. Так вот, Круг Рассвета считает, что оборотни действовали по приказу, но получили его не от Первого Дома. — Но оборотни не подчинились бы вампирским приказам, — возразила Галия. — Значит, совет Ночного Мира исключается. — Есть мнение, что приказ отдала драконша. Коннор изо всех сил хлопнул себя по лбу ладонью. Ну конечно! Почему он раньше об этом не подумал? Драконша отдаёт приказы, взяв на себя роль легендарной правительницы, вернувшейся, чтобы спасти оборотней. — Возвращение королевы… — пробубнил он. Ил с недоумением спросил: — Но вы ведь говорили, что все драконы — злые существа, что они ужасны, жестоки и стремятся уничтожить целый мир… — Верно, — сухо подтвердил Коннор. Лишь Илу могло прийти на ум отказаться от охоты на драконшу под таким предлогом. — Все они такие. А ещё они очень могущественны. И повелевают оборотнями. Уверен, есть много оборотней, которые радостно восприняли возвращение драконши. Оборотни уверены, что сейчас для них наступила новая эпоха, возможно, даже эпоха господства оборотней. Если это так, Первому Дому их не образумить. Даже крысы перебегут на сторону Ажды. — Ты хочешь сказать, что теперь церемония обручения не имеет смысла? — Ил приподнялся. Любопытно, что он вообще не обрадовался, а, напротив, явно огорчился. — Нет, не смей даже думать об этом, — возразил Коннор. — Просто это означает… — Он умолк, вдруг сообразив, в чём дело. — Это означает… Ему помогла Галия: — …что мы должны убить драконшу. Коннор кивнул: — Да, именно убить, а не просто вступить с ней в битву. Нужно избавиться от неё. Тогда отдавать приказы будет некому. И ещё: это единственный способ предотвратить раскол в стане оборотней. Ил в растерянности смотрел на листы пергамента, раскиданные по полу. — А вы уже знаете, как можно убить драконшу? Коннор поднял один из листов, но тут же отшвырнул его: — До сих пор мы не нашли в этих свитках никакой полезной информации. — Но мы ещё не просмотрели и половины листов, — возразил Уилл. — К тому же этот язык понимаете лишь вы с Галией, поэтому листы, которые просмотрели мы с Нисом, можно не считать. Работы было ещё очень много. Вздохнув, Коннор резко объявил: — Но думать о том, как убить драконшу, пока очень рано. Если она не помешает церемонии обручения, уничтожить её можно и потом. Уилл, подумайте вместе с Нисом, как защитить Ила в субботу на вечеринке. А мы с Галией сегодня посидим подольше и постараемся прочесть все листы. Уилл озабоченно нахмурил брови: — Шеф, ты чересчур много на себя возлагаешь. Если снова не выспишься, то не сможешь действовать быстро и решительно. — Отосплюсь в воскресенье, — отмахнулся Коннор, — когда всё будет закончено. Коннор рассчитывал, что этой ночью они с Галией будут изучать свитки каждый в своей спальне. Но, когда все разошлись по комнатам, Галия осталась в гостиной вместе с ним и в одиннадцать вечера включила телевизор. В программе новостей сообщили, что произошла ещё пара случаев нападения зверей на людей. Коннор дослушал новости и взял стопку листов пергамента. Но Галия сказала: — Я тоже буду тут читать, — и поделила стопку листов пополам. Коннору стало неловко. В последнее время, оставаясь наедине с Галией, он всегда чувствовал неловкость. А она спокойно изучала письмена, не отвлекаясь и не заговаривая с Коннором. Но время от времени она всё-таки поглядывала на него. Коннор чувствовал её взгляд и понимал: Галия ждёт, когда он поднимет голову. Коннор упорно листал письмена. Галия молчала. Она подождала немного и вновь занялась свитками. Работа продолжалась в полной тишине. И всё же Коннор не мог целиком сосредоточиться на деле: мешало присутствие Галии, и он ничего не мог с собой поделать. Он был пантерой и чувствовал тепло её тела, находясь на расстоянии трёх футов, чуял её запах, и этот запах был приятным. От Галии пахло чистотой и шампунем, а ещё чем-то тёплым, сладким и здоровым. Как от шерсти щеночка, греющегося на летнем солнце. Всё это отвлекало Коннора, мешало с головой погрузиться в работу. Порой слова на пергаментах сливались, и тогда он вообще не мог уловить смысл фраз. Но гораздо сильнее, чем тепло, запах и взгляды Галии, на него влияло некое ощущение, в котором Коннор сначала никак не мог разобраться. Затем понял — единство, почти осязаемое напряжённое поле, возникшее между ними. Казалось, потрескивает наэлектризованный воздух, приподнимая волоски на руках Коннора. Как ни старался он отмахнуться от этих ощущений, всё напрасно. А тишина только усиливала напряжение. «Нужно что-то сказать, — решил Коннор. — Неважно что, главное, чтобы она поняла: на меня всё это не действует». Он уставился на свиток, уже начиная его презирать. Если бы удалось отыскать в этих пергаментах что-либо полезное… И вдруг Коннор увидел то, что искал, на листе, который в эту минуту держал в руках. — Галия, гляди — это самые древние рукописи, в них речь идёт о драконшах. Говорится и о том, на что способны драконши, что им подвластно, кроме тёмной энергии. — Он стал читать, запинаясь на малознакомых словах: — «Драконше достаточно прикоснуться к любому зверю, чтобы принять его облик, узнать всё, что известно этому зверю, обрести все его умения. Число обличий, которые она может принимать…» Кажется, следующее слово означает «бесконечно». «Следовательно, она истинный оборотень, единственная, достойная этого звания». — «Число обличий, которые она может принимать, бесконечно…» — повторила Галия, заметно волнуясь. — Знаешь, в этом есть смысл. Тот же дар унаследовали и члены Первого Дома, только у них он довольно слабый. Мы можем выбрать облик любого зверя — но только в первый раз. А после нам приходится перевоплощаться именно в этого зверя. — Тебе нужно только прикоснуться к зверю, чтобы принять его облик? — спросил Коннор. Галия кивнула: — Так мы делаем выбор. Но истинная драконша может прикасаться к чему угодно и принимать внешний вид любого предмета, мало того, она может менять облик бесчисленное количество раз… — Да. Значит, выследить драконшу почти невозможно, — вздохнул Коннор. С началом беседы напряжение в комнате рассеялось, и он немного успокоился. По крайней мере, слова не застревали в его горле. Но Галия вдруг придвинулась ближе и заглянула в его свиток. — Интересно, говорится ли тут что-либо о том, как отличить… Погоди, Коннор, погляди на нижние строки. Ему пришлось наклонить голову к свитку, и волосы Галии скользнули по его лицу. — Какие? — Там говорится что-то про рога, — лихорадочно бубнила Галия. — Ты знаешь этот язык лучше, нежели я. Что это за слово? — «Независимо»? Нет, не так… — Он стал читать: — «Но какой бы облик ни принимала драконша, её всегда можно узнать…» — «…по рогам», — подхватила Галия. Они закончили читать вместе, помогая друг другу: — На лбу у драконши бывает от одного до трёх рогов, в редких случаях — четыре. Эти рога… — оба невольно повысили голос, — вместилище её силы, которую отнимают ведьмаки, захватывая драконш в плен и лишая их способности превращаться». Оба замерли, смотря на свиток, — эти минуты показались Коннору бесконечными. Галия больно стиснула ему руку и тихо выговорила: — Вот он. Вот ответ. — Подняв голову, она слегка встряхнула его запястье: — Да, это решение! Коннор, мы нашли его! — Тише! Ты переполошишь весь дом. — Но её радостное волнение уже передалось Коннору. — Дай подумать… Да, у Ажды могли быть рога. Её волосы были разлохмачены, они падали на лоб. Помню, это показалось мне странным. В остальном она была опрятна. — Теперь понимаешь? — Галия ликующе рассмеялась. — Да. Но ты представляешь себе, как трудно лишить драконшу её рогов? — Какая разница! Коннор, прекрати хмурить брови, порадуйся со мной! Мы ведь нашли ответ. Нам известно уязвимое место драконш. Мы знаем, как бороться против них! Коннор был не в силах сопротивляться: радость Галии оказалась заразительной. Чувства, погребённые в глубине его души, разом вырвались наружу. Он пожал руку Галии, стараясь не выдать внутренней дрожи. — Это сделала ты, — сказал Коннор. — Ты обнаружила эти строчки. — Но они на твоём свитке. Их мог бы найти и ты. — А ты первой предложила изучить пергамент. — А ты… — Она вдруг осеклась и, улыбнувшись, посмотрела ему в глаза. Их лица разделяла только пара дюймов, и они говорили шёпотом. Глаза Галии цветом напоминали летние листья, ярко-зелёные, с явно обозначившимися зелёными прожилками. И вдруг её лицо исказила боль. Она по-прежнему смотрела на Коннора и сжимала его руку, но её глаза стали грустными. — Ты — единственный… — наконец тихо произнесла она. Коннор сжался. — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Ты всё понимаешь. Она произнесла эти слова просто и убедительно, что возразить было нечего. Но Коннор стоял на своём: — Послушай, Галия, если ты о том, что произошло в библиотеке… — Наконец-то ты признал, что там что-то произошло! — …тогда я не понимаю, что с тобой стряслось. Мы оба оборотни, в ту минуту мы утратили способность рассуждать здраво. Находились в состоянии стресса. Пережили минуту… физического влечения. Так бывает иногда, но не следует воспринимать всё это всерьёз. Галия внимательно посмотрела на него: — Значит, ты убедил себя, что это была «минута физического влечения»? И в самом деле, Коннору почти удалось убедить себя, что между ними ничего не было. — Я ведь объяснил, — продолжал он хрипло, — любовь — удел слабых. А мне чужда слабость, я никому не позволю заставить меня стать слабым. И потом, при чём тут ты? У тебя уже есть жених. Ил отважен, добр и прекрасен, скоро его могущество будет безмерным. Чего же ещё ты хочешь? — Ты прав, — кивнула Галия. — У него много достоинств. Я уважаю его, восхищаюсь им, даже люблю. Разве его можно не любить? Но я в него не влюблена. Я… — Не говори так! — Коннор вроде бы сердился, но слова Галии его обрадовали. Но он заставил себя продолжать: — Какая принцесса может ставить своё счастье превыше счастья своего народа? Превыше участи целого мира? — Это неправда! — вскипела Галия. Она была в гневе. Её глаза вдруг вспыхнули глубоким зелёным огнём. — Я не отказываюсь от церемонии. Просто пытаюсь объяснить, что в действительности люблю тебя. Ты — мой супруг по духу, Коннор. И ты знаешь это. Супруг по духу… Эти слова поразили Коннора. Но он сумел выстроить преграду в душе. Слова ударились о преграду, но не улетучились, а попали в какую-то нишу, созданную для них, и улеглись в неё. Наконец-то были найдены и произнесены слова, точно описывающие их отношение друг к другу: это не физическое влечение, порождённое стрессом, и не романтический флирт, а соединение супругов по духу. Супруги по духу — Коннор и Галия. Но это ничего не меняло: им не суждено быть вместе.