Вселенная бесконечна?

и не покидая нежности покрова, ничто не сможет его расколоть. я хочу, чтобы каждое моё слово обратилось в твою плоть

* * *

      В голове выстрелы.       Взрыв.       Другой.       Хоуп ворочалась во сне, просыпалась из раза в раз в холодном поту, прогоняя поодаль лица умерших близких людей. Ей несколько раз виделся Жан с пробитым брюхом, Флок с пулей на лбу и Леви, который заживо горел и орал во всё горло. Мертвецы тянули к ней руки и зазывали, зазывали… Хоуп чувствовала, как сердце готово было проломить грудную клетку и выпрыгнуть к чёртовой матери.       «Не думай, только не думай об этом…»       Как же было не думать? Очередная смертоносная операция, после которой на солдатском кладбище станет больше могил, больше свежих цветов, пропитанных слезами. Хоуп лежала на постели и тупо, безжизненно пялила в потолок, крепко сжимая белое одеяло. Может, не стоило ей уходить из разведки? Сейчас бы помогала своим друзьям и товарищам, подставляясь под пулю. Ландсберг поприветствовала знакомое чувство вины с распростёртыми объятиями и даже улыбнулась. Ну-ну, как же… героиня.       Уснуть удалось только с рассветом, когда первые лучи солнца стали приятно щекотать её бледную кожу.       — Подъё-ё-ём! — счастливо пропела Хитч, стягивая с Хоуп одеяло. Всякое тепло рассеялось, и на секунду она ощутила холодок. — Ты хочешь проспать весь свой выходной день?       — Это ты мне говоришь? — удивилась Хоуп, приподнявшись на локтях. — Ты же сама во всю дрыхнешь при первой возможности.       — Знаю, но все люди меняются, не так ли?       Хитч раскрыла бледно-жёлтую штору в их комнате и теперь солнце заполонило каждый угол. Погода с самого утра радовала глаз.       — Куда ты собралась в такую рань? — Хоуп зевнула и улеглась обратно, не разделяя энтузиазма подруги.       — У меня много планов, но не переживай, в утренние ты не входишь, — Дрейс стянула сорочку и предстала перед Хоуп с обнажённой грудью. — Но есть одно дельце, которое мы должны с тобой сделать. Вернее, посетить.       Хоуп было уже окаменела, точно громом поражённая из-за столь откровенного действия Хитч. Но после вспомнила, что целоваться с Энни под влиянием вина ей было не стеснительно, так что же теперь? Скромность подоспела?       — В какое время? — Хоуп бегло прошлась глазами по её телу и мигом подняла их к лицу подруги, заинтересованно вслушиваясь.       — Думаю… к вечеру, — голос Хитч странно поутих, а весёлые нотки в голосе точно испарились. — Ты будешь свободна?       — Да, планов у меня не было на сегодня.       — Славно! Тогда я пойду собираться, а ты можешь валяться. Но, конечно, не советую… Выходные — это золотая жила.       Хоуп улыбнулась, закатив глаза и вот-вот была готова прикрыть усталые веки. Но отчего-то всё её внимание было приковано к копошащейся Хитч, которая подбирала себе наряд. Она отбрасывала платья, блузки и юбки по разные стороны, как и все недовольства. Хоуп задумалась, глядя на неё: ведь они с Хитч никогда не говорили о будущем и о том, что они будут делать после войны.       И закончится ли она вообще?       — Хитч, а ты… думала, чем будешь потом заниматься?       — М? — Дрейс на секунду остановилась с белым платьем в руках. — Ты о чём?       — Наверняка, рано или поздно война закончится, не будем же мы всю жизнь здесь торчать с единорогом на плечах. Вот мне и интересно, чем бы ты потом занималась? Есть планы?       Дрейс призадумалась и прикусила губу.       — Знаешь, моя матушка всегда говорила, что я очень остроумна и хитра. Конечно, эти качества важны, но… Я бы хотела связаться свою жизнь с шитьем. И не вздумай смеяться!       — Д-да я и не думала… — Хоуп запнулась от искренности подруги. — Ты мне об этом никогда не говорила, кстати…       — Ха, а смысл? Я бы зазря только трещала языком о беззаботной жизни вне армии. Ну а ты..?       Хоуп заведомо знала ответ.       — Я бы продолжила семейное дело, возобновила работу торговой лавки с цветами и вообще… Я так и не смогла вернуться в Каранес после смерти деда. Там вообще никого не осталось.       — Ты не можешь это, ну…       — Что?       — Принимать смерть, как естественный процесс? — затараторила Хитч. — Мы живём в таком дерьмовом мире, Хоуп. Мне кажется, что давно пора было принять это, как должное.       — Я чересчур близко воспринимаю это всё, — Хоуп вспомнила сегодняшний сон, и по телу пробежала череда покалывающих мурашек. — Смерть никогда не забирает одного.       Хитч словно отмерла после этих слов, но молниеносно овладела собой.       — Да, ты права…       Их внимание привлёк Айзек, вернувшийся с ночных похождений и ждавший за окном, пока ему не откроют. Хоуп усмехнулась: ведь только-только вспомнила о покойном деде и кот, названный в его честь, тут же поспел.       — Кстати, цветы это здорово. Мне нравится, что наша комната вроде как единственная заставлена всякими растениями. Это всегда будет востребовано, — рассуждала Хитч, впустив чёрного кота в комнату. Тот мигом запрыгнул на её постель, отчего Дрейс недовольно вспылила. — Эй! Ты же весь грязный, будто в помойной яме побывал! А ну-ка слезай!       Хоуп рассмеялась, подозвав кота к себе.       — Я отмою, что он замарал.       — Ага, это было новое постельное бельё! Мы хоть и в Полиции, но все равно… Такое редко бывает.       — Да не суетись ты, — лениво протянула Хоуп, отворачиваясь к стене. — У тебя сегодня долгий день, а я предпочту отоспаться…       — Ну и дрыхни, ленивая задница, — Дрейс надела на себя жёлтый сарафан и взъерошила пшеничные волосы, озаряя своё отражение в зеркале улыбкой. — Кстати, как там твоё повышение? Будешь моим строгим капитаном? М-м?       — О, Святые Богини… Не напоминай.       Хитч рассмеялась, взяла небольшую сумочку и покинула комнату. Вмиг стало настолько тихо, что Хоуп слышала сопение Айзека под бочком. Впрочем, из-за последнего напоминания убежавшей подруги она больше не сумела уснуть, всячески перебирая всевозможные варианты для повышения. А надо ли? Ведь в голове Хоуп сильный капитан всегда равнялся Леви или ему подобным — люди, отбросившие все эмоции поодаль в серьёзной операции. У Хоуп все чувства и эмоции как раз обостряются под гнётом страха, неизвестности, а уверенность летит коту под хвост. Возможно, такой она и была когда-то, но по причине пережитых потерь потихоньку начинала воспринимать смерть как должное.       Смерть никогда не забирает одного.

* * *

      Хитч вытащила Хоуп под вечер, когда жаркое пекло поубавилось и стало прохладнее. Хоуп надела кофту и длинную юбку, таращась на форму военпола с неким отвращением и наслаждением одновременно, ибо не всегда получалось одеваться, как того желала душа. Она распустила длинные волосы и почти расслабилась.       До момента, пока не увидела знакомую тропинку, ведущую к кладбищу.       — Ч-что ты… — запнулась Хоуп, застыв на месте. — Хитч?       — Да, — с толикой скорби ответила та, продолжая идти вперёд. — Я не так часто посещаю его могилу, ты же знаешь… Да и одной сюда приходить очень тоскливо. Извини, что не предупредила, но ты ведь и сама почти не ходишь к нему.       Хоуп не посещала могилы близких людей очень и очень давно. Про Каранес и говорить незачем — давно позабытое место.       — Я, правда, хотела и не раз, — Хоуп подошла ближе, становясь рядом с Хитч. — Но я постоянно вижу его раздробленное о камни лицо…       Воспоминания о том дне полоснули её изнутри, выжгли все внутренности. Они безмолвно шли до могилы Марло. У Хоуп подрагивали руки.       — Иногда я думаю, что, может, его не существовало никогда вовсе? — тихо-тихо заговорила Хитч, опустив голову. — Это всё ещё так странно для меня.       — Я понимаю, у меня такое было после смерти матери. В детстве ты не особо проникаешься этим чувством, но… Потом, вырастая, я думала, а, действительно ли, она была со мной? Разве она не была выдумкой? И так каждый раз… Странно осознавать, что все воспоминания, улыбки и хорошие моменты лишь одно жалкое мгновение.       — И с Марло… так же?       — Да, — голос Хоуп зазвучал досадно, — к сожалению, теперь и он… будто его и не было никогда.       Они остановились у нужной могилы, вмиг позабыв все слова, испарившиеся вместе с мыслями. Вокруг были убраны сорняки и лишние ростки, а посередине лежал совершенно свежий букет из нарциссов. Полыхнул промозглый ветер, от которого стало холоднее лишь внутри.       — Я солгала, — Хитч опустилась на колени к могиле Марло, несвойственно нежно перебирая нарциссы. — Я прихожу сюда каждую неделю, обычно глубоким вечером.       — И почему ты… — следом за ней опустилась и Хоуп, приметив дрожащие тонкие пальцы Дрейс. — Почему ты мне не говорила?       — Да, чтобы слабой не показаться, ясно?! — вспылила та, вовсю не сдерживая слёзы. — Мне вообще чужды эти сопли, но сколько бы я не обманывала саму себя… Я не могу. Я скучаю, Хоуп. Я хочу увидеть его снова.       Больше не было сил сдерживать слёзы — Хитч упилась горем сполна, прикрывая руками лицо. Но Хоуп куда больше удивило то, что на её собственных глазах не было ни слезинки. Не было ни одного признака того, что она разделяла вместе с Дрейс всю безысходность момента. Что же это… Смирение? Или настолько сильно ледяная крошка внутри Хоуп прорезалась до того, что скорбь по дорогому человеку вмиг стала ничем.       — Здравствуйте, — послышался позади женский тихий голосок.       Хитч мгновенно вытерла глаза. Хоуп обернулась с видимым интересом. Перед ними оказалась женщина средних лет с короткими чёрными волосами и белыми лилиями в руках.       — Добрый день, — Хоуп слегка улыбнулась.       — Вы пришли к Марло?       — Да, а вы… — запнувшись на полуслове, Хоуп подошла к ней чуть ближе. — Вы госпожа Фройденберг?       — Да, всё верно, — женщина на секунду заглянула в её глаза, а после посерела во взгляде, увидев могилу сына. — Вы, кажется, Хитч и Хоуп, верно? Марло как-то рассказывал о вас, давно…       Хоуп сумела рассмотреть её более детально: печально серые глаза с огромными, напоминающими копоть, мешками. Господа Фройденберг пыталась улыбаться, дабы не разреветься на пару с Хитч.       — Да, Хоуп Ландсберг и Хитч Дрейс, мы с Марло вместе служили в Военной Полиции. — ответила Хоуп. — Надеюсь, что он рассказывал только самое лучшее!       Конечно, Хоуп понимала, что разрядить обстановку не получится. Да и, собственно, не было смысла. Госпожа Фройденберг аккуратно опустилась на колени рядом с Хитч, укладывая лилии на могилу сына.       — Марло не так часто делился со мной своей личной жизнью, но… перед битвой за Стену Мария мы с ним разговорились. У нас было не так много времени, всё же ему нужно было возвращаться в военный штаб и готовиться к операции… — вспоминала матушка, вперив немигающий блеклый взгляд на могилу. — Мне всегда казалось, что он был по-своему одинок и никто толком не понимал его.       — У него были свои причуды, — Хитч нервно усмехнулась, и Хоуп по её лицу поняла, что та тоже прокручивала в голове все диалоги с Марло. — Чересчур правильный и не переносящий всякую несправедливость…       — Это хорошее и одновременно угнетающее качество, — подчеркнула Хоуп.       — Почему же… угнетающее? — поинтересовалась госпожа.       — Марло хотел всех спасти… Он хотел наполнить наш мир лишь правдой, возродить справедливость, но это невозможно. Наш мир… он никогда не будет таким. Я всё ещё восхищаюсь вашим сыном, госпожа Фройденберг. Он был… действительно, хорошим человеком. Лучшим из всех, кого мне доводилось встречать.       Воспоминания ударили под дых: перед глазами Хоуп появился улыбающийся Марло, так по-родному и неуклюже стоя со скрещёнными руками. Теперь каждый вздох больно отдавал в израненное сердце, а слёзы медленно скатывались по щекам. Хоуп рыдала тихо и безмолвно.       — Что за… — обеспокоенный голос Хитч и её поднятый взор вмешались в момент скорби. — Это что за летающая… хренотень?!       Над их головами пролетел непонятный овальный объект, прямиком направлявшийся в сторону большого поля. Хоуп точно не могла дать ему объяснения, но заставило знатно встревожиться не только Хитч и матушку Марло, но и всех гражданских в радиусе видимости.       — На нас напали?! — госпожа Фройденберг пошатнулась.       — Нет, там… Кажется, я видела разведчиков… — успокоила её Хоуп и сделала шаг вперёд. — Я-я должна…       — Госпожа, проводить вас до дома? — предложила Хитч, резко поменявшись в лице. Дрейс тоже что-то встревожило. — Скоро начнёт темнеть.       — А? Да, наверное…       — Хоуп, я тебя догоню. Эй, ты… Слышишь меня?       Но ответа не последовало: Хоуп уже покинула кладбище и бежала, что есть силы. Бежала и молилась, чтобы завтра не пришлось вернуться туда и оплакивать близких людей. А что ж в действительности могло произойти?.. Она вспомнила свой сон: Жан с пробитым брюхом, Флок с пулей на лбу и горящий Леви…       «Не думай. Не думай».       «Только не думай».

* * *

      Хоуп пробиралась сквозь толпу прямиком на поле, куда приземлился тот самый непонятный объект с разведчиками. Гражданские трещали языками, выкрикивали слова поддержки и обеспокоенно глядели на то, как постепенно выходили солдаты. Остановившись у забора, где было не настолько людно, Хоуп вгляделась лучше.       — Какие-то они поникшие, а? — ненароком подслушала Хоуп разговор двух стариков.       — Ага… Сколько жертв думаешь будет?       «Хоть бы ни одной…»       Хоуп увидела Армина и Микасу, вышедших практически самыми первыми. На их лицах так и читался «мрак». Стало невыносимо страшно. Ноги подрагивали от осознания, что дорогие ей люди могут не выйти следом. Но… Груз постепенно спадал, когда Хоуп увидела Жана и Конни без видимых ран. Только с кровью на руках. Свежей.       А следом за ними вышли разведчики, несущие на носилках бездыханное тело Саши Блаус.       — Т-твою мать… — Хоуп рванула к Жану. К Жану, что выглядел хуже, чем бьющийся в агонии человек. К Жану, который просто смотрел куда-то стеклянными и пустыми глазами.       Она молилась, чтобы тело той самой забавной, вечно улыбающейся картофельной девчонки зашевелилось. Подумаете, просто серьёзная травма, Саша без сознания и скоро всё наладится (правда ведь?). Но с каждым шагом Хоуп понимала, что все её до смехоты наивные надежды в итоге окажутся в мусорном ведре.       — Вы… — Хоуп остановилась рядом с Жаном, и тот на миг перевёл на неё свой взор. — Что случилось?       — Брюхо, — тихо-тихо прошептал Жан, — Саше прострелили брюхо насквозь.       — Как?! — голос Хоуп стал похож на воющего зверя.       Жан указал на выходящих следом под строгим надзором Флока двух детишек: угрюмая девчонка с тёмными волосами и до чёртиков печальный мальчик с перевязанной светлой головой.       Флок жив.       — Это они?       — Девка, — бросил Жан, прикрыв веки. — Мне нужно идти.       — Мне очень жаль, Жан. Очень… — Хоуп заключила друга в объятия, ещё не до конца осознав очередную смерть. — Я могу тебе как-нибудь помочь?       Конечно, нет.       Жан уткнулся в её плечо, нетерпимо сжимая и пытаясь успокоиться.       — Сначала мы должны все сойти с дирижабля, а уже после… Заняться похоронами, — он отстранился, едва улыбнувшись на всю её поддержку. — Столько нужно обсудить, рассказать тебе…       — Да, ты лучше иди, я-я не буду тебя задерживать… А в-вообще… Кто-то из наших знакомых ещё пострадал?       — Нет, из тех, кого ты знала больше никто не пострадал.       Леви жив.       Когда разведчики пронесли мимо мёртвое тело Саши, на Хоуп дыхнуло могильным холодом и ей резко стало нечем дышать. Жан с каждой секундой отдалялся в сторону военного штаба.       — Уведите их, — позади раздался голос Флока, который самую малость привёл в чувство. — Не думал, что чёртовы дети доставят столько проблем.       Хоуп обернулась к нему и увидела, что Эрена, точь-в-точь как тех детишек, выводят из дирижабля в наручниках. Но Форстер выглядел совсем так, словно ничего и не случилось: то же расслабленное лицо с долей отвращения. Прежний Флок давно бы упал и ныл от горя потери товарища, но сейчас…       — Тебе, наверное, лучше уйти.       Сейчас его это совершенно не волновало.       — Почему? — Хоуп старалась сохранить в голосе полное спокойствие.       — Чтобы не расстраиваться лишний раз, — Флок смотрел на неё безотрывно, и она разглядела на его лице множество кровоточащих ссадин. — А тебе оно надо? Слушай, перестань лезть в наши дела, дорогуша. Не для твоей переживающей души это всё.       — То есть мне незачем было волноваться о тебе?       — А ты, действительно, волновалась?       Хоуп в удивлении от наглости друга лишь усмехнулась и шмыгнула носом.       — Если тебе станет от этого легче, то да, я, блять, волновалась за тебя. За всех, кого я знаю.       — Так какой же ты капитан, раз реагируешь на всё чересчур сентиментально?       — Д-да пошёл ты… — Хоуп развернулась, стремясь догнать Жана, но Флок перехватил её руку и прижал к себе.       — Прости, я сам ещё не совсем оправился после операции. Да, Саша умерла, и ещё несколько наших товарищей тоже. Но знаешь что? Это естественный процесс. На войне всегда будут смерти, это просто нужно принять, как факт. Самый страшный факт, Хоуп.       У Флока билось сердце в разы сильнее, чем когда-либо. Хоуп чувствовала его своей дрожащей ладонью, уткнувшись в его грудь.       — Да знаю я, но ты так яро противишься моим эмоциям. Что с тобой стало?       — Просто я не тот, кого ты знала раньше, дорогуша.       — Даже не знаю… — она взглянула на него, — хорошо это или плохо.       — Я стал тем, кем всегда хотел быть… Поэтому расценивай это, как самое обыкновенное поведение. Мне стоило так же поддаться чувствам и рыдать вместе с тобой? Что ж… Увы, но я лучше буду тем, кто подставит тебе плечо.       Хоуп закатила глаза — до чего самоуверенно Флок трещал, и, кажется, эту черту он сохранил в себе куда лучше других. Вдруг всё внимание Хоуп привлекла выходящая с дирижабля Ханджи вместе с разведчиками, ведущими в наручниках светловолосого мужчину в очках. Леви шёл позади него и пристально контролировал каждое его движение.       — Флок, кто этот мужчина? — вопрос Хоуп заставил его обернуться.       — Это Зик Йегер, Звероподобный. Ты разве не помнишь?       А ведь, действительно, Хоуп видела лишь его детские фото с дневника Гриши Йегера и слышала по рассказам других с операции, как же выглядел этот кусок дерьма. Но вживую его застать не удавалось до сегодняшнего момента. Кулаки невольно сжались, а ногти больно впились в кожу от нахлынувшей злобы.       — Спокойнее… — Флок сжал её кулак. — Он на нашей стороне.       — На нашей стороне, и всё равно вы ведёте его под стражей?!       — Тихо, не стоит привлекать лишнее внимание. Мы можем обсудить это чуть позднее, хорошо?       — И всё равно я не пойму этого, — её голос поутих, и они отстранились друг от друга.       — Война всегда предполагает самые неожиданные методы и решения. Иногда держать врагов ближе всех — это путь к спасению.       Флок закончил диалог и напоследок провёл ладонью по её волосам, совсем не смутив её своим очередным действием. Пошёл в сторону разведчиков, крича об операции и скором отчёте. В голове Хоуп крутилась лишь самая жуткая, интригующая и интересная идея, внезапно зародившаяся после слов Форстера. Пока Зика вели в сторону штаба, Хоуп всё так же смотрела на Леви.       Их взгляды пересеклись.

* * *

      — Ты… что?!       Док словно отмер, но молниеносно овладел собой, вперив на стоящую в кабинете Хоуп ошарашенный взгляд.       — Знаю, что это не совсем то задание, которое предполагалось…       — Ландсберг, ты хочешь присоединиться контролировать Звероподобного титана. Ты, действительно, считаешь, что это так легко переварить? Или что я соглашусь на эту чепуху? Святая Мария…       Попытка, наверняка, заведомо была обречена на провал, но Хоуп не могла терять ни минуты своего времени.       — Я понимаю, что Алан или Яков смогут поспособствовать улучшению работы Полиции, но на нашей территории сейчас находится человек, который угробил жизни более ста разведчиков несколько лет назад. Вам напомнить, что Марло Фройденберг, бывший солдат Полиции, тоже погиб в той атаке? Командир, я просто хочу защитить наш остров.       — Хоуп… — Найл потёр переносицу, — ты ведь осознаёшь, что это крайне… опасное задание? С чего бы мне лишаться одного из своих лучших солдат?       — Опасное и очень полезное для всех наших подразделений. Для всего нашего народа, командир Док.       Ещё несколько секунд Найл с видимым интересом разглядывал впервые за долгое время воодушевлённую Хоуп. Что творилось в его голове — один чёрт разберёт, но он махнул рукой и устало выдохнул.       — Хорошо, я обговорю с Зоэ насчёт твоего надзора за тем титаном.