Вселенная бесконечна?

нам ещё не пора на покой. наполни собой мои бледные вены. эта ночь не будет святой — эту ночь нарекут священной.

* * *

      Найл до последнего отнекивался: всякий раз пытался вразумить Хоуп в том, что её затея — полнейший абсурд, но та оставалась непробиваемой. В конечном итоге командир сдался, и Хоуп ликовала внутри от «маленькой победы», когда они направились в штаб Разведкорпуса. По пути через центральную площадь, на которой раскинулся кипящий работой рынок, в глаза бросались прилавки, с бесперебойно пополняющимся продовольствием, а запах свежевыпеченного хлеба подбивал аппетит.       — С чего вообще такие резкие и внезапные решения? — поинтересовался Найл. — Ты до этого недели две ничего не говорила про задание для капитана.       — У меня совершенно не было мыслей нам этот насчёт. Вот серьёзно… Что Алан и Яков делают, если не секрет? После переворота Полиция стала работать куда лучше и усерднее, сняв невидимую корону.       — Алан, припоминаю, был готов ужесточить отбор в военпол, отбирать только сильных духом и физически приспособленных. Даже занялся составлением списка качеств и параметров. — Найл хмыкнул. — Яков предложил дополнительную подготовку для офицеров. Впрочем… постарались они на славу.       — Вы, наверное, жалеете, что выбрали меня в качестве кандидата. — Хоуп прикусила губу. — И всё же не отказали мне в моём задании, которое, на самом-то деле, никак не поможет Полиции.       — Я не жалею, ты многое пережила, и уж твою злость я могу понять и даже разделить.       — Разделить?       — Если ты не забыла, то у меня есть жена и дети, так что угроза в виде той зверюги тоже меня напрягает. Мало ли что, знаешь… Даже поговорить не могу об этом, не с кем.       «С Эрвином бы точно поговорил», — пронеслось в голове Хоуп.       — Я не претендую на роль капитана Полиции. — она внезапно вспомнила слова Флока об её чрезмерной чувствительности и упрямстве. — Видите ли, мой эмоциональный диапазон не особо к этому расположен.       — А много ли ты знаешь в наших рядах солдат, готовых кинуться в пекло и отдать свою жизнь ради других? К тому же… Не устану повторять, что ты участвовала в операции по спасению стены Марии. Да, эмоциональная выдержка не всем дана, как отвага и бесстрашие.       — Вы поэтому не разделили с Эрвином Смитом его мечту и ускакали поглубже в Полицию? — Хоуп отчего-то захотела поддеть командира, поколебать его уверенность, и с удивлением обнаружила совершенно обратный эффект.       — Да, — Найл остановился посреди рынка, отчего Хоуп задержалась рядом, словно они не замечали проходящих мимо людей. — Я выбрал семью и жизнь вполне нормального человека, хоть и отказался от своих товарищей, ринувшихся в разведку. И только не говори мне, что ты бы не сделала то же самое.       Он застал её врасплох. Из всех вариантов судьбы, Хоуп без раздумий выбрала бы семью: спокойную и тихую, как гладь озера, жизнь.       — Я бы поступила так же, как и вы. — лукавить не было смысла.       — Знаешь, любишь ты себя принижать. — они пошли с Доком дальше. — Жалость к себе абсолютно бесполезное и вредное чувство. Но, наверное, иногда необходимое. Лучше в нём не задерживаться.       Хоуп не нашла вразумительных аргументов, чтобы противостоять сказанным словам, ибо Найл оказался прав. Что-то подобное когда-то сказал ей и Леви, поэтому эта мысль никак не покидала её голову. Возможно, именно его слова настолько сильно повлияли на неё… Хоуп точно не знала.       Штаб разведки был близок, и она почувствовала, как едва уловимо участилось сердцебиение от предвкушения. Хотя Найл дал согласие на задание по слежке за Зиком Йегером, однако, командир Зоэ могла быть совершенно иного мнения. Внутри штаба было людно, в воздухе угадывались знакомые запахи: чая, пыли и пота от недавних тренировок солдат. Найл с Хоуп глазами пробежались по знакомым лицам, отдали честь и направились в кабинет командира Зоэ.       Отчего-то дрожали колени… Хоуп не говорила с Леви с момента прибытия разведчиков из Марли. Ни одного, даже самого банального, вопроса вроде: «Как ты?», «Всё в порядке?», — она не задала.              Хоуп чувствовала себя тотально опустошённой.       — Войдите!       В кабинете Ханджи было жарко, и Хоуп усмехнулась, приметив породнившийся хаос в документах у командира на столе.       — Какими судьбами? — Зоэ улыбнулась, оторвавшись от пера.       — Насколько мне известно, после недавней операции вы захватили Звероподобного титана, верно? — Док скрестил руки сзади и начал медленно расхаживать по кабинету, словно обдумывая детали. — Хоть у нас ещё не было общего собрания с Закклаем, тем не менее…       — Да, Зик Йегер взят под строгий контроль капитана Леви и его нового отряда. А к чему вообще… Что-то случилось?       Услышанное пригвоздило Хоуп к полу, не позволяя даже пальцем пошевелить. Казалось, теперь её кандидатура на «стража» старшего Йегера абсолютно бесполезна, потому что капитан Леви не нуждался в напарнике.       — Дело в том, что у нас с недавних пор ведётся отбор среди солдат. Мы хотим взять ещё одного капитана военпола, — Найл посмотрел на Хоуп, Ханджи заинтересовано проследила за его взглядом, — и Хоуп Ландсберг, ты её знаешь, бывший солдат Разведкорпуса и ныне вернувшаяся в ряды Полиции, претендует на этот пост. Чтобы занять должность, отобранные солдаты должны выполнить задание.       — И как это связано с разведкой, Док?       — А ты дослушай, — Найл выдохнул. — Им было дано задание: внедрить в военпол то, что улучшит работу и качество службы. И Ландсберг вчера после вашего возвращения с операции ворвалась ко мне в кабинет с крайне… — он вновь посмотрел на неё в надежде, что та передумает, — с крайне необычным предложением.       Командир Полиции остановился напротив стола Ханджи:       — Хоуп хочет стать смотрящей за Звероподобным титаном.       Повисла томительная давящая тишина. Всё мучительно тянущееся время Хоуп наблюдала за реакцией Ханджи и надеялась на её одобрение.       — Не совсем понимаю, как это связано с заданием для капитана Полиции… — Ханджи казалась озадаченной. — Хоуп, почему ты выбрала именно такое задание?       — Дело в том, что я и Флок — единственные выжившие тогда, под шквалом камней. Погибли многие наши товарищи, мы лишились Эрвина Смита, и теперь этот человек разгуливает на наших землях… Вам разве спокойно живётся?       — Я согласна с тобой насчёт его личности, всё же у каждой из сторон был мотив для действий. Но сейчас Зик Йегер расположен к нам и больше не помогает марлийскому правительству.       — И вы верите ему?       Ханджи потёрла глаз, устало выдохнув. По её реакции Хоуп вмиг поняла, что командир была загнана вопросом в тупик.       — Сейчас, в принципе, никому нельзя доверять, да и опыт показал, что нужно придерживаться этой позиции. Но на данный момент Йегер действительно, так сказать, перешёл на нашу «сторону». Но если у тебя всё равно остались сомнения, то я не против, чтобы нашим разведчикам была оказана твоя помощь.       Всё так просто? Или Зоэ всего-навсего махнула рукой, и чёрт знает, что может случиться?       — Так вы… не против?       — Хоуп, если бы ко мне пришёл солдат, который никогда не был в разведке и уж тем более не участвовал в битве за Марию, то я бы посмеялась ему в лицо и сразу же отказала. А ты… Сама понимаешь, почему я даю согласие.       В дверь постучали и в кабинет зашёл незнакомый Хоуп офицер, который всех поприветствовал. Тот мигом разговорился с Доком, и вдвоём они вышли из кабинета, дабы не мешать дальнейшим переговорам. И хотя Хоуп добилась своего, получив согласие, всё же ещё оставались моменты, которые хотелось прояснить.       — Спасибо вам. — Хоуп отдала честь. — И могу ли я спросить насчёт последней операции? Как она прошла? Знаю, что Сашу убили… Тяжёлая утрата.       Ханджи всеми силами пыталась справиться с дурнотой, совсем нехотя перенося себя в ту битву. От её реакции по спине Хоуп пробежали мурашки и скатилась капелька холодного пота вдоль позвоночника.       — Знаешь, когда теперь приходится стрелять в обычных людей… Не совсем понимаешь, что за чертовщина происходит. Тем не менее, сама понимаешь, что из-за Марли мы были загнаны в руки титанов и жили во власти страха. И всё же… — Ханджи замялась, встав с командорского кресла. — Когда мы отбивались от отряда Кенни Аккермана, то я уже тогда поняла, что далеко не все люди будут объединены.       — Тяжело осознавать, что люди сами способствуют войне и всем бедам, окружающим нас. Мне тоже не по себе угрожать обыкновенным людям, когда половину жизни врагами считала исключительно титанов.       — Да, верно, — командир поправила очки. — Не стану лукавить… Если бы нашими врагами так и оставались титаны, как бы это странно не звучало с моих уст, но я бы была рада куда больше.       Хоуп мысленно согласилась с ней: ведь жизнь в те дни казалась куда «лучше». Не было такого укола разочарования от горькой правды, хранившейся по ту сторону Стен. С лица Зоэ пропала всякая искра и её былая сияющая до самых небес улыбка, явив теперь на постоянной основе сдержанную и сосредоточенную маску. А как же… Каждодневно обременять себя и нести ответственность за целое подразделение — тот ещё стресс, по мнению Хоуп, совсем несвойственный для Ханджи.       — Если вы дали согласие, то, наверное, я могу приступить с завтрашнего дня?       — Да, я предупрежу Леви о том, что ты присоединишься к его отряду. Не забыла, как орудовать клинками? — в голосе Ханджи промелькнула доля веселья.       — Самую малость… Но применять их, конечно, совсем бы не хотелось…       Увидеть реакцию Леви на новость о том, что теперь в его отряде будет полицейская, Хоуп не хотелось больше всего.       — Слушай, — командир вновь была сосредоточена, — помнишь, наш разговор в королевской сауне? Когда нас всех Хистория созвала… Мы говорили о том, что ты хотела бы вообще уйти и зажить нормальной жизнью. Видать, передумала? Или постоянно оттягиваешь этот момент?       — Даже если уйду… Нет гарантии, что в жизни наступит белая полоса. Где гарантия, что на нас не нападут? Уж лучше быть, наверное, полезной сейчас, чем потом быть загнанной в угол. — Хоуп недобро усмехнулась. — Можно у вас спросить?       — Конечно, да и присаживайся, — Зоэ указала на стул, стоящий перед её рабочим столом.       Хоуп уселась, почти засомневалась в правильности своих дальнейших намерений. Но из раза в раз, наблюдая за Ханджи, ей хотелось узнать командира больше дозволенного. Нырнуть в пучину всех её мыслей.       — Скажите, вы ведь и сами стали командиром по воле случая, — в голове Хоуп всплыл образ умирающего на крыше Эрвина Смита. — А что, если бы вам не нужно было им быть? Вы бы так же остались… здесь?       — Да, потому что считаю это своим долгом. Я половину жизни посвятила разведке и экспериментам.       — И вы никогда не думали о жизни вне армии?       — Честно? — Ханджи посерела во взгляде. — Думаю почти каждую неделю, заканчивая рабочий день. Моя семья живёт в Хлорбе, в целом они и сподвигли меня на то, чтобы я занялась изучением титанов и экспериментами над ними. Мой отец тоже учёный.       — Рами Зоэ? — уточнила Хоуп с видимым интересом. — Я помню, как мне матушка читала его научные исследования про человеческий организм. Он и сейчас этим занимается?       — Помогает матери с производством лекарств. Впрочем, да… Так и увлекается медициной по сей день. Конечно, сейчас не совсем то, что я хотела бы делать, но… А куда деваться?       Перебирая пальцы рук в раздумьях, Хоуп засмотрелась на стену. Действительно ли они заживут так, как хотели после войны? Вопросы и размышления о будущем каждый раз были подобны давящему пруту вокруг шеи.       — Не хотелось бы, чтобы вы, командир Зоэ, мучали себя, — Хоуп улыбнулась, хотя улыбка вышла откровенно недоброй. — Если больше не будет никакой опасности…       — Я понимаю, что ты заглядываешь вперёд и хочешь, чтобы каждый чувствовал себя в своей тарелке. Но жизнь… Она всегда может подбросить «сюрпризы».       Ханджи аккуратно раскладывала дела, и Хоуп тут же приметила её довольно странное выражение лица. Вернее, как Ханджи сейчас выглядела, и Хоуп не совсем понимала, почему вновь испытала странное чувство внутри, которое она переживала, впервые встретившись с Леви лицом к лицу. Дежавю. Оттого и испугало — Хоуп ущипнула себя за палец, дабы не подавать виду.       — Спасибо вам за то, что дали согласие, — Хоуп встала со стула, отдав честь. — Обещаю, что не подведу капитана Леви и его отряд. И своего командира Найла тоже.       — Да, конечно, — Зоэ удивилась внезапному уходу. — Капитан Леви будет давать тебе указы, так что ожидай информации.       Что ж теперь её практически откинуло на несколько лет назад, когда Хоуп числилась в рядах разведки. Но её радовало совсем не то, что теперь она будет рядом с Леви почти всё время, а то, что отныне один из ненавистных ей людей будет находиться под её контролем. Что в любой момент она может выхватить клинок, оружие из кобуры и расправиться с этим ублюдком в два счёта. Для Леви тоже не было нужды оставлять Зика Йегера в живых, потому сейчас они с Хоуп связаны одним делом.       Главное, чтобы всё обошлось без происшествий.

* * *

      Найл впопыхах распрощался с Хоуп, возвращаясь к своей работе. Внезапный завал выбил командира из колеи, и обратно до штаба военпола Хоуп пришлось возвращаться одной. Правда, как только она ступила за порог кабинета Зоэ и прошла до лестницы, тут же оступилась, повернув голову в сторону длинного коридора. Знакомая фигура выжигала её любопытным немигающим взглядом.       — Ты в курсе, что стоишь, как приведение?       — А ты их боишься?       — Я боюсь, когда люди так внезапно начинают на меня пялиться. Кулаки так и чешутся.       — Остынь, полицейская, — Леви медленно подошёл к ней, — кулаки лучше сохрани для других случаев.       Хоуп сощурила глаза, не скрывая недоверчивость:       — Ты следил за мной?       — Нет, я должен был предоставить Ханджи отчёт, но услышал тебя и Дока в её кабинете, не стал мешать. И не зря.       Кулаки сжались сами по себе, и Хоуп ощутила небольшую тревогу. Теперь-то Леви точно в курсе того, что она является частью его отряда. Но, сумев сохранить железное самообладание, Хоуп быстро выдохнула и не показала своего волнения. Даже наоборот: они ведь не разговаривали с тех самых пор, как Леви вернулся. Раньше они могли спокойно делиться друг с другом любой информацией, не выходящей за грани дозволенного, теперь же — ничего.       Словно капитан держал её поодаль, тем самым притягивая ещё ближе.       — Да, теперь я присоединилась к твоему отряду, чтобы контролировать Зика Йегера, — она старалась говорить уверенно.       — Я против.       — Сначала обсуди это с Ханджи, —Хоуп дала понять, что диалог окончен, пройдя мимо него. Она не боялась открыто высказывать своё мнение, даже если оно диаметрально расходилось с его.       Хоуп ступила на первую ступеньку, как вдруг Леви вновь заговорил:       — Я волнуюсь.       Её точно ошпарило кипятком. Хоуп застыла на месте, практически окаменев. Но стоило разуму взять над чувствами верх, как она лишь горько усмехнулась, повернувшись к капитану:       — И что это значит?       Хотелось рассмеяться ему в лицо, ибо произнесённые слова никогда прежде не были адресованы Хоуп. Впервые она взглянула на него таким взглядом, от которого Леви даже замешкался: было что-то обречённое, давящее и одновременно нежное, спокойное в её глазах.       — Он крайне опасен и хрен знает, что может вытворить.       — Я спрашивала не об этом.       — Коридор штаба не лучшее место, чтобы что-то выяснять.       Как в прошлый раз, Леви пошёл куда-то вглубь штаба, тем самым зовя ошарашенную Хоуп за собой. Она едко хмыкнула, но всё же последовала за ним. Идти пришлось совсем недолго, но за это время Хоуп посерела во взгляде, приметив вдалеке по коридору знакомую дверь и табличку «Капитан Леви». Ненароком проснулись воспоминания об их совместном дне рождения, о платье, что Леви подарил ей, и о ночи, навсегда отпечатавшейся в голове. Что-то непрерывно ёкало в груди, когда Хоуп прокручивала их из раза в раз.       Белое, как первый снег, платье несколько лет лежало в коробке. С того дня рождения Хоуп чётко решила для себя, что наденет его только после всего мрака. Когда кончится война, былые заботы поутихнут… Самое печальное — это то, что больше Хоуп и Леви вместе не праздновали.       — Входи, — Леви остановился возле открытой двери, пропуская Хоуп вперёд.       В кабинете благоухало чем-то свежим, интерьер практически не изменился с последнего её визита. Разве что подаренный Хоуп сервиз красовался на небольшом столе отдельно ото всех вещей.       — И больше не было места для… разговоров? — Хоуп уселась на стул возле его рабочего стола.       — Везде лишние уши и глаза, оно тебе надо?       — Да нет… Ты прав. — в голосе Хоуп зазвучал неподдельный интерес. — Всё же вернуться сюда очень необычно.       Слишком близко Леви опёрся руками о стол, наклонившись к Хоуп. В воздухе сгустилось напряжение.       — Я знаю, что ты бы при любом раскладе убила ту зверюгу, но сейчас его нельзя трогать. Думаешь, мне от этого легче?       — Никому из нас не легче, Леви. Но как только он станет не нужным… Ты уничтожишь его?       — Да, — он смотрел на неё прямо, почти неотрывно. — Я всегда держу клинки наготове. Ты чересчур упёртая, мне нет смысла пытаться тебя отговаривать. Если Ханджи дала согласие, то я не стану тратить на это время. И так дел хватает.       Хоуп кивнула, будто сняв невидимую ношу с души: всё же она была настроена на то, чтобы выслушивать, как её будут отговаривать от задания. Однако, брошенные вскользь слова Леви не давали покоя. Конечно, Хоуп ждала момента, когда война станет отголоском прошлого и они вернуться к длинному разговору о том, что между ними происходит.       Но она всё равно не могла дождаться, словно что-то давило внутри и подбивало каждый раз затрагивать эту тему.       — Те слова…       — О переживании? — опередил её Леви.       — Да, о нём. Не стану спрашивать, что между нами вообще происходит. Раньше ты хоть и скрывал некоторые детали и информацию, но всё же какой-то частью своей жизни делился со мной. Но… За несколько лет ты словно всё дальше и дальше, пока я неотрывно стою на месте в ожидании чего-то. И даже наш, как ты несколько лет назад выразился, день рождения… С тех пор мы празднуем его раздельно.       Капитан выдохнул — этот бесконечный разговор наседал на него вместе с другими обязанностями: отчёты, подготовка солдат, война...       — Ты хотел бы обсудить операцию на Марли?       — Вполне, ведь это совершенно другая земля, другие враги…       — Насчёт Марли я более менее поняла, что произошло. Сашу скоро хоронят… Это… Очень тяжелая утрата. Но что чувствовал ты? По рассказам и Эрена взяли под стражу…       Вопрос заставил Леви задуматься.       — Стрелять в обычных людей уже приелось, даже обидно. Но пока они угроза для нашего острова, то ничего не поделать. Йегер ослушался приказа и убил куда больше. А насчёт нас.. — он выделил последнее слово другой интонацией. — Опять же, я хочу возобновить тот разговор только после того, как мы все вернёмся к нормальной жизни.       — Но ведь…              — Это не означает, — Леви совсем нехотя перебил, наклонившись к Хоуп ещё ближе, — что ты мне не важна.       Хоуп застыла с приоткрытым ртом, мысли смешались друг с другом от услышанного.       — Почему-то я не верю.       — Ты мне важна.       — Вовсе нет.       — Ты. Мне. Важна. — медленно, с расстановкой повторил Леви, вглядываясь в любые изменения на её лице.       Хоуп бросала робкие ответные взгляды и будто невзначай переплела мизинцы. Леви зажмурил глаза и в полумраке осознал, как неестественно начало гореть его лицо. Впервые за долгое время. Словно догадавшись, о чём он подумал, Хоуп нерешительно прикусила нижнюю губу и на грани шёпота выдала:       — Знаешь, всё сводится к тому, чтобы сейчас мы уже начали целоваться как безумные.       — Это то, чего ты действительно хочешь?       — Честно или красиво уйти от ответа?       — Честно.       — Да, думаю, да.       «Отлично, — подумал Леви, — потому что я — тоже».       Леви погладил её за ушами, обвёл большим пальцем скулы, под подбородком, зачерпнул пальцами мягкие волосы, притянул к себе и, наконец, поцеловал. Снова и спустя, кажется, вечность. Хоуп пришлось подняться со стула, касаясь бёдрами поверхность стола. Она слышала его сбивчивое дыхание, характерное чмоканье, когда Леви целовал по очереди сначала верхнюю, потом нижнюю губу, прихватывая, обводил языком. Хоуп вело от ощущений, от переизбытка чувств.       — Ты мне… — она задыхалась, чувствовала жар. Чертовски горячо — грудь словно обжигало раскалённым воском.       Леви впервые совсем невзначай укусил её шею. Словно подбивал к тому самому главному, к ответу, ласкающему язык липким сахаром.       — …тоже очень важен.       Хоуп подумала, что это чертовски дико. Они как животные, честное слово. Дыхание перехватывало, когда Леви облизывал укус, широко и со вкусом, словно клубнику от молока, и не отстранялся до тех пор, пока Хоуп не начало трясти. Леви держал её за талию, утыкался губами в сгиб между плечом и шеей.       — Ай, — она хихикнула, пытаясь оттянуть его, — что это вообще было?       — Не знаю, — ответ капитана звучал без грамма лжи, — перевозбудился. Хуй его знает.       В кабинете душно до невозможности, дыхание ни к чёрту, напряжение заискрило от одного лишь укуса — недоразумение. Хоуп застыла, как вкопанная. Леви отошёл подальше и протёр глаза. Это всё было похоже на глупость и абсурд.       — Леви, — Хоуп приглушенно позвала его обратно, сгорая со стыда.       Повернувшись, Леви застал Хоуп абсолютно неотразимой: растрепавшиеся светлые волосы торчали во все стороны, завившись на концах; поверх остаточного, привычного глазу румянца расцвёл новый, подогретый внутренней нерешительностью. Хоуп переминалась с ноги на ногу, отводила бегающий влажный взгляд беззащитной лани. Капитан шёл к ней медленно, будто с опаской, но ведь какая может быть угроза при виде её?       Оказавшись достаточно близко, чтобы между ними практически не оставалось пространства, Леви сказал:       — Ты… красиво выглядишь.       Хоуп закусила нижнюю губу, в тщетной попытке удержать улыбку, но только стоило Леви взять в ладони её лицо, податься вперёд и улыбнуться в ответ — как она сдалась и позволила смеху наполнить кабинет до краёв. Леви улыбался вслед долго: ему нравилась Хоуп, нравился её причудливый смех, специфический характер и необъяснимое поведение.       — Странно это слышать от тебя.       — Почему?       — Тебе же чужды комплименты и вся эта романтика. — Хоуп погладила его руки на своём лице и, хитро улыбнувшись, развернулась к нему спиной, оперевшись о стол.       «Пиздец», — пронеслось где-то в голове.       Он задрал её офицерскую юбку. Хоуп задержала дыхание. Ей горячо от собственного невозможного жара, возбуждения, словно её полоснули чем-то острым по позвоночнику. Леви крепко сжимал её бедра, а после, словно извиняясь, мягко и невесомо гладил кончиками пальцев. Хоуп резко выгнулась, почувствовав, как Леви коснулся её белья.       — Я правда…       — Не нужно слов, — он дотронулся до её клитора, ускоряя движения. Другой рукой Леви лавировал с бёдер к позвоночнику.       — Слова важны, — на последней издыхании ответила она, пытаясь повернуть голову и встретиться с ним глазами. — Я правда очень скучала по тебе, Леви.       Пока он досконально изучал её тело, безгранично прекрасное, идеальное, сложенное будто специально для него, под его руки, губы и пальцы, медленно, но властно оглаживающие каждый изгиб, Леви сходил с ума. Хоуп реагировала необыкновенно чувственно, она разнеженная, растаявшая и мягкая, как воск, вспотевшая и истекающая, наградила Леви стонами, несдержанно и громко, тихим поверхностным дыханием и дрожью.       «Я скучала».       Пиздец, какой же пиздец. У Леви не нашлось слов, чтобы ответить — попросту не смог. Скучал ли?       — Но ты можешь не отвечать, — Хоуп усмехнулась.       Скучал,

правда,

скучал.

      Леви отодвинул её белье, дав пальцам больше пространства, и вошёл двумя в разгорячённое нутро. Хоуп задышала часто, даже не вслушивалась в непривычно ласковое бормотание у уха, выхватывая случайные фразы, неумолимо сбиваясь с ритма: «Не больно?», «Всё хорошо». Хоуп сорвалась и не заметила, как сама начала насаживаться на его пальцы. Леви сразу же понял, впрочем, глупо бы было не понять: он расправился с ремнём на штанах, с верхней военной формой и то же самое сделал с Хоуп. Она на миг застеснялась стоять перед ним оголённой задницей кверху в одном нижнем белье. Сама невинность, конечно же.       Оба открыты друг перед другом, так, что видна каждая мелочь, каждая неверная капля пота, стекающая по шее между ключиц. Хоуп, обернувшись, смотрела на Леви умоляюще, на краю сознания, а в голове только одно — как голодно её телу без его прикосновений, чёртов кромешный ад, и без него всего — близкого, тесного, настоящего, со своими желаниями и ощущениями. Леви погрузился в Хоуп без промедления, и она раскрылась на выдохе, насаживалась сама с тихим стоном, опустив голову. Леви уткнулся взмокшим лбом между её сведённых лопаток, кожей к коже, и тоже дышал через раз.       Это всё вело, словно они пьяны не одной бутылкой крепкого вина.       Ещё, ещё, ещё. Глубже.       Хоуп отзывалась стоном, на каждый рывок — вскриком, громким, она не пыталась заглушить их, сдержать — бесполезно, всё бесполезно, когда они так вляпались.       Настолько плохо, что хорошо. Настолько хорошо, что плохо.       Леви почувствовал дрожь, приятную волну по телу и вышел, кончив Хоуп на влажную спину. Она стояла с теми же разведёнными ногами, почти не шевелясь. А надо ли?       — Потише.       Рассматривая её разгорячённое и покрасневшее нутро, Леви вновь припал к ней пальцами. Хоуп могла поклясться, это было даже лучше, чем в первый раз. Святая Роза, как же у неё пошатывались ноги от каждого касания. Касания Леви.       — Д-да как здесь… Можно быть тише.       И следом она тоже кончила, пала в небытие — голова стала ватной, мысли сплелись воедино.       — У меня здесь есть уборная, — с огромным намёком сказал Леви. — Я бы на твоём месте не пачкал одежду.       «Заботливый, блять», — пронеслось в голове Хоуп, когда она выпрямила спину и едва заметно улыбнулась.

* * *

      Они ещё долго беседовали у него в кабинете, пока время не подбило к вечернему построению разведки. Впервые Хоуп почувствовала себя так, как несколько лет назад — в умиротворении. Оказалось, что она покинула кабинет Леви глубоко вечером. К счастью, сегодня не было особых поручений, и выговоры обошли её стороной. Ей не особо нравилось нарушать ранее установленные порядки, но и идеализированно жить из раза в раз тоже не входило в её планы.       — И чего делаешь здесь так поздно?       Знакомый голос заставил Хоуп обернуться посреди практически безлюдной улочки, ведущей к её штабу. Из-за темноты ей не сразу удалось разглядеть знакомое лицо. Однако через несколько секунд рыжая макушка блеснула на свету уличных факелов.       — Гуляю, — без доли иронии ответила Хоуп, — а ты?       — Гуляю, — Флок словно дразнил. — Какие новости? У нас вот, знаешь, планы назрели грандиозные.       И ведь самая главная, на данный момент, новость явно придётся Флоку не по душе. Отговаривать начнёт, прилипнет, как репей и хрен отдерёшь. Но он бы всё равно узнал рано или поздно.       — Помнишь новость о том, что в Полиции требуется новый капитан? Меня, действительно, рассматривают, как и ещё двоих солдат. Найл дал нам задания на выбор, чтобы мы усовершенствовали работу военпола, но… — она запнулась на полуслове, — моё задание не совсем уж подходящее, но его одобрили.       Флок смотрел угрюмо, его взгляд, словно лезвие, касался её лица — настолько он был нетерпим.       — Ладно, допустим, — он скрестил руки, кажется, больше не собираясь отговаривать её от этой участи, — и каково твоё задание?       — Я вместе с капитаном Леви буду охранять Звероподобного титана.       Повисла тишина, но Хоуп приметила, как быстро Флок изменился в лице: расплылся видимый, почти нездоровый интерес. Он подошёл к ней ближе.       — Вот как? — Флок воззрился на неё с надеждой, совсем ему несвойственной. Он ведь по привычке должен вступить с ней в словесную перепалку, отговаривать всячески и даже перебивать.       Но нет.       — Да, — Хоуп пожала плечами, сосредоточившись на его странной реакции.       Флок обошёл её, смерив чересчур любопытным взглядом. А после стал ходить вокруг, обдумывая что-то крайне важное. Даже сцепил руки сзади.       — Эрен всегда говорил мне, что у всего этого лишь один исход событий. Куда бы мы не ступили или не свернули… Итог один. Но среди нас, Хоуп, живут люди, которые не хотели бы подарить нашему острову долгожданную свободу. Власть. Могущество, — он толкал патриотичные вещи. — Ты бы наверняка хотела жить в спокойствии, не так ли? Сделала бы ради этого всё?       — Верно… — она подозрительно глянула на него, — но я не понимаю, к чём ты…       — Зик Йегер далеко не главная наша проблема, дорогуша. Далеко не главная… Я бы хотел раскрыть тебе всё, но пока не могу. — он остановился напротив неё. — Но знай, что у Эрена есть план, который поможет защитить Элдию от врагов. Ты со мной?       — Не главная?! Он перебил наших солдат! — возмутилась Хоуп.       — Да, но это война, Хоуп. Мы — солдаты, казалось бы, разменная монета на большом поле. Раз и всё, жизнь оказалось, действительно, хрупкой вещицей. Но наша главная проблема — это окружающие нас нелюди, которые в скором времени предадут остров. Так ты со мной?       — И кто же это?       — Хоуп, ты со мной? — повторил он с нетерпением в голосе.       — Да, я с тобой.       Флок язвительно ухмыльнулся, не сводя с неё пронзительного взгляда.       — Насколько сильно капитан Леви тебе доверяет?       От внезапного вопроса её сердце совершило кульбит, но деваться было некуда.       — Не знаю, мы не настолько близки с ним…       — Правда? Что ж, тогда тебе наверняка будет интересно знать, что он отсеивал почти всех, кто хотел попасть в его новый отряд для надзора за Йегером. Так где же правда, дорогуша?       — Флок, я правда не знаю. Может, Найл уговорил под предлогом задания для военпола. Ты перебарщиваешь, — бешеный гнев сделал ещё одну попытку вырваться из-под контроля, но Хоуп придушила этот порыв.       Он подошёл к ней почти вплотную, вперив пылающие яростным огнём глаза.       — Что ж, раз вас ничего более не связывает… — голос Флока понизился практически до шёпота, и от единственного произнесённого слова буквально исходила обволакивающая, почти осязаемая стужа. — Тогда убей капитана Леви. Убей его ради меня.