Дневник Змея, но не Сергея

      Это произошло. Хозяин нашёл его. Человека с сущностью зверя. Философский камень для врачей, способный любого больного сделать здоровым. Я рассчитывал, что с Александром хозяин одумается. Случилось обратное — с ним он предельно близко оказался рядом с желаемым.       Уж сколько раз твердили Александру,       Не трожь змею, раз видишь в брюшке у неё ты бугорок.       Что сытых змей опасно сразу беспокоить,       Охотничий инстинкт — вот подлость, вот порок!       Глупца тревожащего Змей тут же покусает, набросится!       Да сытость и испуг Змея отрыгнуть заставят.       Постой, создание помады, хны, падучих полотенец,       Без чешуи, но с болью у хозяев!       Ты не кидай еду змее, прочь руки от хвоста!       Поздно. Укусить свой хвост меня заставил.       Ну, Александр, ну, прости господи, теплокровная змея!       Люди называли это «уроборос», хозяин и Уля — поездка к ветеринару. Хозяин мог лишь ослабить боль от укусов самого себя, а вывести из столь щекотливого положения — специалист в ветклинике.       Почётно — когда тебя принимают в отдельном змеином логове. Прискорбно, что змеиное логово наполовину превратили в птицефабрику.       Врачи герпетологи работали вместе с орнитологами. Холл на всех выделили один. И вот я, страдая в шарфе на коленях хозяина, созерцал расфасованных по клеткам попугаев. Некоторых тряпками сверху прикрыли. Птицы умом не блещут, темно — ночь, светло — день. Что люди в них нашли? Орут, кричат, всё пачкают, перья сбрасывают, кусаются. Только в суп! Не всех… Одной пернатой я бы не оказал чести.       Вороне. Я видел, греясь летними денёчками на балконе, как они швыряли камушки на крыши машин, сбивались в стаи и терроризировали людей, терроризировали окрестных котов, сгоняя их с деревьев, таскали мех для гнёзд.       Крылатая гадина расхаживала у стойки регистрации, виляя хвостом. Пыталась стащить браслет у хозяйки одного из жителей полотенечного измерения, поклевала журнал. Хлопала пакостливая курва потрёпанными крыльями, щёлкала клювом. Я настолько пристально, насколько закруглился, следил за ней.       Задумала неладное, двукрылая, но я обполз её на ползок — закусил хвост, чтобы не укусила! Какой человек в здравом уме завёл это пернатое чудовище? Опустим здравый, ворона в доме — бардак в голове.       Хозяйка чудовища была ну вылитая гарпия! Воронья мать! Не волосы, а гнездо, горделиво вскинутая голова, походка от бедра, а пушистая накидка до пола выглядела как собранные вместе, волочащиеся за ней массивные крылья. Но это ещё что. Воронья мать была отцом. Сложно объяснить... Я видел девушку…но чувствовал мужчину. Запах, как от Александра или хозяина. Но внешне девушка. Рано ещё линять, а зрение совсем меня подводило (и всех?).       Александр к ней и так, и этак подходил, подсаживался. Его двукрылая как тюкнет в руку, а хозяйка…хозяин её смеяться! Я шипел, кусая хвост. На суп не пущу, так общипаю пакость! И хозяина хозяйкой сделаю, если чудище клюв на нашего Александра распускать продолжит!       Я понял, что это именно то существо. Когда оно вошло в ветклинику, меня охватил беспричинный хтонический ужас. Птицы в клетках закричали. Александр застыл в ступоре под его пристальным взглядом. Человек был ростом не выше него. Он пах мокрой шерстью и лесом.