Дневник Змея, но не Сергея

      Если вы это читаете, значит, мне удалось вернуться домой и сохранить уцелевшие страницы из дневника.       Я видел то, чего нет. Я боялся несуществующих вещей и лиц.       Потеряв обоняние, я узнал, каково это — терять рассудок.       А помог мне вовсе не зверь, спрятанный за маской человека.       А человек, меняющий лица, как маски.       RazOOmный человек.       Александр осматривал холл, не двигая головой. Незнакомец тянул руку в карман. Крики птиц, их беспокойные метания по клеткам, голос подошедшего врача — всё для них зазвучало, как для меня. Безмолвно. Не будет вибрации, не появится и звука.       Я ждал, что они набросятся друг на друга. Либо Александр ударит незнакомца, либо незнакомец на него нападёт. От напряжения я оторвался от покусывания хвоста и следил за обоими.       Всё обошлось вмешательством сначала хозяина, обвившего Александра рукой поперёк груди, а затем и необычной девушки — та поднялась с места и потянула за руку незнакомца. Предусмотрительно расставила ноги чуть шире плеч. Видно, думала наперёд и просчитывала возможные варианты развития событий. Не удержишь — драки не избежать.       Но Александр унялся возле хозяина, успокоился и поднял с пола пернатое чудовище незнакомец, заняв место в очереди на птичий приём.       Уля бы сказала — судьба, хозяин — карты. Сложилось так, что ветклинику мы покидали все вместе. Александр не сводил глаз с незнакомца, незнакомец глядел на него в ответ. Мой хозяин и хозяйка пернатой бестии растаскивали их. И это притом, что хозяин нёс меня в шарфе, а владелица вороны не давала ей свалиться с плеча! Не как змеи, а как собаки готовы были сцепиться. И за что? Я пытался найти причину, мотив. Зачем незнакомцу Александр? Почему он так на него реагировал?       Мысли возвращали к видео с камер городского видеонаблюдения.       Всё случилось на следующий день. Александр с хозяином вышли на прогулку, меня оставили отлёживаться. Врач-герпетолог в ветклинике наказал не давать мне корма в ближайшую неделю и поправить температурный режим в квартире. Я грелся на ветке-лежанке под лампами, когда уловил чужое присутствие. Из спальни не рассмотреть было, кто вернулся. Но я старался, вытянувшись по стенке.       Пустота внутри отдавала слабостью снаружи. Пришлось перетерпеть, чтобы выползти на стол, увеличив угол обзора.       Хозяин. Ходил по гостиной и клал книги в сумку. Смёл содержимое всех полок, добавил к ним карты. Неужели Уля попросила ей отнести? Закончив со сборами, хозяин зашёл ко мне.       Глаза видели хозяина, язык чувствовал чужой запах. Не хозяин. Я запутался, не зная, зашипеть или подождать, когда он поднял меня.       Последним запахом был запах спирта, пластика и лекарств. «Хозяин» надавил мне под горлом, вынуждая открыть пасть. Что-то кольнуло рядом с языком. Мир потемнел, как на приёме у врача-герпетолога.

***

      Свет. Горячий, как нагретая сковородка, на которую меня угораздило свалиться. Свет жёгся, слепил, и от него никуда нельзя было уползти.       Изолента. При переезде из контактного зоопарка в зоомагазин ей смотали мою пасть. Липкой лентой меня закрепили к холодной поверхности. Не шевельнуться.       Боль. Змеи считывают запахи языком. Для них нет ничего страшнее, чем его повреждение или…потеря. Холодное лезвие обожгло язык, и пасть наполнилась кровью. Я извивался, вырывался и шипел, впивался зубами в холод. Боль была невыносимой, хуже неё — невозможность осязать пространство. Я по-прежнему отличал живое от неживого, но запах — определитель, что за живое, утратил.       Как есть, как пить, если не знаешь, еда ли это? Как двигаться, если всё неживое слилось в один сине-фиолетовый цвет? Как отличить хозяина от другого человека без запаха? Меня лишили второго зрения.

***

      У похитителя было много лиц.       Полицейский, «гром среди ясного неба». Схватил меня, застрявшего в липких путах, и швырнул в дверь.       Стрелков, влетевший орлом со стаей ворон. Щёлкали десятками клювов, кусали за хвост, хлопали крыльями, впивались когтями, подкидывали и роняли на пол. Следователь улыбался и потирал руки в змеиных перчатках.       Посетители контактного зоопарка. Трогали, мяли, растягивали, слепили вспышками камер, передавали из рук в руки прямиком в ледяной террариум. К холоду, голоду, несчастным соседям и непрекращающемуся стуку по стеклу.       Первый хозяин. Ночь. Кладбище. Полная луна. Ритуал. Бросил меня при виде привидений на начерченном мелом круге в окружении свеч.       Уля. Окунула меня с головой в кофейную гущу, достала из неё, чтобы засунуть уже в огромный заварочный чайник и смеяться, глядя, как я беспомощно в нём барахтаюсь и утопаю.       Александр. Достал из чехла с музыкальным инструментом предмет из металла, стреляющий предмет. Пол трясся, вибрировал от ударов чего-то по нему. Меня дёргало влево-вправо, как буёк в шторме.       Хозяин. Со шприцом в одной руке и ножом в другой. Держал за горло, выбирал — порезать или уколоть.       Я видел их всех, ловчился схватить и укусить, напасть, защититься. Но страх парализовал укусом ядовитой змеи, какой я никогда не был. Чувство, что меня предали все, выжигало сильнее лампы. За что? За что вы так? Что я сделал? Хозяин, вы бы никогда мне не навредили! Вы всегда лечили и не калечили! Что произошло? Я вас чем-то разочаровал? Больше не буду, но не делайте больно! Не надо! Отпустите! Хватит!       Наглотавшийся воды, дёрганный от вибраций, потерявший часть чешуек, я смиренно ждал смерти. Запаха свежескошенной травы, который мне не суждено было почувствовать, но я наполнился бы им изнутри.       Время ползло с моей скоростью. Я ждал, ждал, запах не наполнял меня.       Чьи-то тёплые руки выдернули меня из калейдоскопа худших кошмаров. Они рассеялись, как будто не было ни людей, ни мест.       Я видел воду. В домашнем бассейне. Птицу. Одну мерзкую ворону. Царапины на каменных плитах пола и дырки, от того, что создало вибрацию. И вместо толпы людей одного человека.       Девушку из ветеринарной клиники, вмиг ставшую передо мной лицом из рекламы обновления популярной соцсети.       Разумовским. Основателем «Вместе», откуда хозяин бесплатно скачивал пособия по медицине и смотрел рецепты супа для Александра.       А держал меня тот незнакомец, чуть не покусавший Александра. Держал и бережно касался сломанных чешуек. Выглядел смущённым, встревоженным, напряжённым и одновременно внушающим доверие располагающей к нему безвредной внешностью.       Разумовский, напротив, хохотал, сжимая в одной руке штуку из металла, а в другой нож.

***

      Вместо мозгов у него точно был компьютер или целая серверная, в глазах вместо зрачков чередовались нули и единицы. Будь я по ту сторону экрана и наблюдай за красивой картинкой, восхитился бы его гениальностью. Но я лежал в его доме, украденный из собственного, на его столе, замёрзший, запуганный и с отрезанным им же языком. За то время, что я приходил в себя без языка, он изучил мой дневник. Сравнил способ записи с азбукой Морзе и сообразил, что это шрифт Брайля. Он понял, что я писал, он всё перевёл, прочитал и каким-то образом заставил меня видеть всех, о ком я писал!

***

      Они настоящие? Они искусственные? В глазах двоилось — бассейн становился каналом, матрас на нём — узкой лодкой с длинным веслом. Стены исчезали. Дом превращался в городскую площадь, по архитектуре близкую к европейской с уклоном, наверно, к Греции или Италии. По площади гуляли люди…нет…точно не люди! От людей веет теплом, а эти были частью окна в Европу. Огромного окна.

***

      Запах у людей присутствовал лишь тогда, когда он «примерял» их на себя. Себя тоже было несколько. С короткими волосами и постоянно в деловой одежде для «окна» с панорамой города с высоты птичьего полёта. В костюме, с вьющимися волнами волосами до плеч и изящным бокалом в пальцах. С длинными, неизвестно сколько нечёсаными лохм…причёской и халате до пола. Последний был настоящим. Двое других позировали перед камерами в неизменно идеальном виде с рекламы его соцсети.

***

      Фальшивки. Я проползал через них, ликующе ударял хвостом. Пол дрожал от взрезавшейся в него реальной лопаты. Нож, металл — меня снова начинало колотить и бросать в дрожь. Я не мог предугадать, когда удар будет реальным, а когда — нет. Постоянное ожидание опасности сводило с ума, заставляло не спать, не пить предложенной воды. Вот что испытывал хозяин, Александр…выдуманный страх, но настолько сильный, что казался настоящим. Ворона пикировала мне на хвост, я кусал сам себя и обнаруживал, что гадкая птица не покидала плеча хозяина. Я сам себе это придумал и испугался.

***

      Быть пойманным — это полбеды. Угодить в плен к спятившему от избытка знаний влиятельному человеку — настоящая катастрофа. Он вырывал страницы из моего дневника и делал из них бумажные самолётики. Допытывался, в электронном формате, переводя мне на Брайле, как давно Александр попал к нам, не в курсе ли хозяин, что он натворил? Записям стоит верить? Хватал и грозился сжечь в огне или выбросить в бассейн древние книги, принуждая меня бить хвостом по клавиатуре, объясняя их предназначение. Листы с ними он уже вырвал из дневника. Заулыбался. Сделал гадость — сердцу радость. Ну, чем не ворона? Вороньё. Меня это невероятно злило, но вместе с тем вынуждало соответствовать своему классу пресмыкающихся. Я не шипел не только из-за того, что шипелки меня благородно лишили. Клыки он не тронул, я бы укусил его, но не кусал. Не мог предугадать последствия.

***

      Настолько умный, что сумасшедший, настолько расчётливый и держащий всё под своим единоличным контролем, что неспособный унять разошедшихся фантомов. Люди без тепла — полицейский (в особенности), Стрелков, девушка из ветклиники, идеальные копии хохотали над ним, слетаясь воронами вокруг него. Он хватался за голову, хватался за металл, и пол снова сотрясала дрожь, а я собирался в кольцо, пряча голову вовнутрь. Он пил таблетки, горстями забрасывал в себя, и спал после них, как давно ничего не поглощавшая змея — непозволительно долго.

***

      Человек, которого я боялся из-за запаха своим ещё не отрезанным языком, был единственным тёплым в этом царстве холода. Реальным в среде искусственных людей. Обработал щиплющим веществом мои ранки, устроил в террариуме подальше от пакостливой птицы, раз точно цапнувшей меня за хвост. Укрывал одеялом спящего за письменным столом, отвлекал его от непрерывной работы пазлами и раскрасками по цифрам, которые сам же рисовал, собирал всех, включая двукрылую и меня, за столом. Не накормил меня. Таблеточное бедствие раздобывало электронную копию справки от врача-герпетолога. Пустота внутри заболела от вида довольно захлопавшей крыльями вороны. Чтоб у тебя тоже срыг случился предназначенной МНЕ мышью!

***

      Хозяин — врач! Он давал клятву Гиппократу! Вы же всё читали! Он замечательный! Он помог Александру, потому что должен был помочь! Не мог поступить иначе! Врачебная этика! Не трогайте его! Добейте меня, но оставьте хозяина, он вам ничего не сделал! Да, он способен вызывать призраков, говорил с привидениями! Но это для помощи полиции! Он лечил больных, его хотели арестовать за это! Вы же хотите закона и справедливости, мы тоже хотим!

***

      «Как препарировать змею?»       «Сколько способна голова змеи прожить без тела?»       Чередовались с:       «Чем накормить больную змею?»       «Можно ли одеть змею, если кажется, что ей холодно? Купить шерстяную кофточку змее онлайн, процент шерсти — 70-90»       Я жил с человеком, который с одинаковой улыбкой пытался отрезать мне голову лопатой и хвалил на языке Брайля за славную игру в шахматы. Играть или нет он не предлагал. Говорил — умеешь — играй. Не умеешь — учись у меня или посмотрим на большом экране фильм под названием «как сварить суп из змеи». Снимем по нему пародийную документалку. Его ворона одобрительно хлопала крыльями. Суповая добавка, а откуда веселье? Запретят тебе суп со…я же писал, что ненавижу ворон? Падальщиков. Если со мной сварят суп, ей дадут его попробовать. А МНЕ ЧАЙКУ НЕ ДАЛИ!       Я, к счастью или сожалению, однажды выиграл партию. Думал, убьёт лопатой или понесёт готовить для пернатой бестии. Вернулся тёплый человек и прикрыл их курсы кривокрылых кулинаров!

***

      Среди фантомов, которым Разумовский придумывал слова, общался с ликами пустоты, как с живыми, воображая их ожившими…репетируя разговоры? был тёплый человек. Реальный. Дима. Он написал имя на клавиатуре. Разумовский тут же извинился передо мной за не очень гостеприимную встречу. Интересное название у моего отрезанного языка. Да его за похищение и за жестокое обращение со змеями засудить нужно! Как меня с хозяином, с его слов, за укрывательство преступника, несообщение о готовящемся преступлении в полицию и пособничество. Писал я это после того, как Разумовский опять пытался дополнить свою статью лишними нулями, схватив меня за горло. Вмешался Дима и забрал меня у него. Поспешшил с приговором, нельзя Разумовскому статью.       Это чересчур антигуманно подсаживать его к другим осуждённым. Они все из ума выйдут, если выживут с таким-то соседом. Не трогайте хозяина, и можете никакой компенсации мне не отдавать!       Дима обещал, что со мной ничего страшного не случится (больше никаких шахмат?), как и с хозяином, но ему нужно знать всё об Александре. Я уточнил, всё, кроме запаха? Потому что по телевизору показывали, как никто не находил Александра, а Дима его почувствовал, едва вошёл в ветклинику. И что он задумал? Отдать копию моего дневника как улику? Слепой или с очень плохим зрением человек увидел убийцу и написал об этом? Такому делу точно дадут ход…где-нибудь в детективах Донцовой… Что? Хозяину не всегда Кафку читать, и расслабиться нужно.       С запахом, возможно, вышло бы лучше…будь Дима хотя бы на сто процентов поисковой собакой.       Ещё бы — змей-свидетель в полиции. Пусть и разумный змей, разумнее всей полиции, но не того, кто возвысился над ней.       Если бы у Димы был запах, то не только леса, а ещё красок, сгоревшей от прикосновения Разумовского еды (и нестрашно на суп ползти, сам себя с двукрылой отравит!), и лекарств. Дима неизменно носил всюду аптечку, чтобы бинтовать руки кидавшегося на стены и зеркала иллюзиониста, давать таблетки ему по расписанию и периодически подлечивать меня.       Дима был той единственной причиной, почему Разумовский не притворился хозяином и не навредил ему на работе, не пошёл Александром с признанием в полицию. Не пришёл к хозяину в облике полицейского или следователя, арестовывать. Он примерял на себя чужие лица и без запаха выглядел как абсолютно другой человек! Он при желании мог беспрепятственно тащить из полиции все важные документы, притворяясь полицейским, узнавать всё, что знал следователь, прикидываясь им. Прибрать к рукам не только соцсеть и блог девушки, за которую иногда себя выдавал, а эксплуатировать город или страну!       Но это шло вразрез с законом. Дима бы не одобрил. А Разумовский придерживался его убеждений и слушался его. Тёплого и реального человека со звериной сущностью.

***

      Однажды ночью мы все чуть не поджарились. Разумовский устроил пожар. Настоящий. Без таблеток его перекоротило, как проводку. Я очнулся на улице в когтях высвободившей меня из дыма курвы. Даже ворона поадекватнее хозяина будет! В ту ночь я увидел волка. Здоровое животное, ростом по окна второго этажа. Рассчитывал, что он проглотит безумного похитителя змей и поджигателя собственного дома! , но он потёрся об него мордой, лизнул. Улёгся на траву в раскинувшимся на гектары саду со скульптурами и пригрел у себя всех. Чудовище, призванное уничтожать, кусать и рвать, как было написано в книгах хозяина, оказалось добрее и ласковее человека. Чудовище с целебной кровью…

***

      Иллюзия комнаты в квартире не успокаивала, а усиливала мои накопившиеся переживания. Хозяин гладил меня, поил через шприц, но переставал быть хозяином, едва я замечал едкую ухмылку на лице. Опять обман! Как ты посмел делать то, что делал он?! Увидеть, почувствовать его тепло, забраться в террариум и впредь не покидать его. Повидаться с Александром…       В рекламе месячной давности Разумовский выглядел вполне бодрым, целеустремлённым, вовлечённым в свою работу, как хозяин в помощь людям. То, что я видел перед собой сейчас, представляло тень того человека. Помешавшуюся на желании поймать Александра тень. И всё же я испытывал долю сочувствия к похитителю (насколько позволял отрезанный язык, запугивания ножом, металлом и добровольно-принудительные игры в шахматы), когда его в очередной раз скручивало в приступе страха. Александр боялся кладбищ. Разумовский — покидать свой дом. Закрылся от мира в огромном человеческом террариуме и заполнил его иллюзиями.       Александру следовало ответить. Люди пострадали, страдал человек, имеющий такую власть, что верхом его милосердия было превратить нас в змеиный клубок и укатить его в террариум с решётками.

***

      Прости, Дима. Хозяину бы понравились твои перерисовки сказок, его портрет, который ты отдал мне, а я вложил его в дневник. Но нам не стоит видеться. Хозяин…он не со зла, из научного интереса захочет подробнее тебя изучить. Ты не расстроишься, конечно, верю. Но кое-кто, не будем показывать хвостом на Разумовского, точно превратит хозяина в одну из фигур на шахматном поле. Что будет дальше…нам лучше не пересекаться впредь, не хочу об этом думать. Я продолжу охранять хозяина, а тебя укроют от бед две пары крыльев. Проследи, чтобы одни из них пили таблетки.       Мне пришлось укусить Диму. Иного способа уползти я не обнаружил. Бился часами о стены, опползая несуществующие, чтобы врезаться в реальные, писал сообщение на отключённом от сети ноутбуке, падал в бассейн, считая его продолжением пола, терялся в саду. Обоняние было необходимо, чтобы выжить и спастить. Я не знал, как далеко меня унесли от дома. Частный дом, почти дворец, среди леса. Без запаха доползти до города невозможно! В какой стороне остался город? Поэтому я рискнул. Прокусил руку Димы, когда он рисовал, и глотнул его крови.       Через несколько часов случилось невероятное — запахи появились. Свежескошенной травой пропах весь сад. Осенью, в период сплошной сухой и пожухлой травы! Я полз через него к хозяину и Александру. Чувствовал плохо, но всё же уловимый след от машины, ведущий к городу.       Разумовский наверняка знал. Я думал, что знал, ведь позволил забрать дневник и не отпустил своего двукрылого дрона вернуть меня. Он не убил меня лишь по двум причинам — Дима и желание отдать меня хозяину как предупреждение. Не выдашь Александра, вот последствия. Он точно знал и от этого меня выворачивало сильнее, чем от хомяка.       Мне позволили, мне великодушно разрешили сбежать.       Запахи. Их стало так много. Я чувствовал запах еды в подвальном помещении продуктового в торговом центре. Запах кофе в квартире на пятом этаже. Запах химии, отголоски запахов, сохранившихся от похищенных книг, помады и…не может быть. Корицы, апельсиновой цедры и мёда! Уля! У нашего дома, куда я добирался сначала в кузове автомобиля, забравшись в него на заправке, а потом полз по тёмным закоулкам сам, меня встретила Уля! Встретила и помогла войти в квартиру.       Хозяин! Александр!       Они отсутствовали.