Прости за любовь

— Друзья мои, это профессор Альберих, он приглашенный преподаватель, приехал к нам на год, — представил его Альбедо всем присутствующим, — И поскольку с нами сегодня новый первый уровень, начнем мы, как и каждый год, с простого. Познакомимся. А после повышенные уровни и носители языка могут отделиться и пообщаться между собой.       Кайя, улыбаясь, смотрел на горстку первогодок — среди которых были и его студенты — растерянно топчущихся по кабинету и не знающих, куда себя деть. Первое собрание канрийского клуба, который проводился раз в неделю, и включал в себя не столько знакомство с языком, сколько знакомство с культурой страны, было неловким. Матерые студенты со второго и третьего уровня и студенты из Канрии, которые приходили сюда просто пообщаться и провести время в дружелюбной среде, уже готовы были смотреть фильмы, готовить, праздновать национальные праздники, рядиться в костюмы, играть в игры и всячески веселиться. Их была примерно треть. И почти все они получали побочную степень в канрийском. Остальные были новичками, и пока что смутно понимали, чего ожидать от собраний.       Кайя и Альбедо раздали студентам карточки с подписями на канрийском. На одних были квадраты с цветами, на других разнообразные блюда, на третьих — животные. Научили паре простых вопросов и отправили знакомиться друг с другом обмениваться карточками и собирать бинго любимых вещей. — Простенько, как в первом классе, но ты удивишься, как эффективно разряжает обстановку, — тихо поделился с ним Альбедо, когда толпа зашевелилась и забродила по кругу. — И даже повышенные уровни не скучают на таких заданиях? — удивленно спросил Кайя. — О, повышенные уровни себя сейчас считают чем-то сродни не то богов, не то старших братьев и сестер. Им только дай повод покрасоваться, как хорошо они говорят, — усмехнулся собеседник и щелкнул переключателем электрического чайника, — И когда они наиграются и раскрепостятся немного, мы предложим им чаю и сядем поболтать.       Дверь в кабинет тихо звякнула замком и впустила в помещение еще одного человека. Кайя обернулся посмотреть, кто еще пожелал к ним присоединиться… и замер под напряженным взглядом алых глаз. — Твой? — спросил Альбедо, мельком глянув на вошедшего. — Мой, — неожиданно охрипшим голосом ответил Кайя, и прозвучало это так, словно говорил он сейчас не о студентах, словно что-то еще пряталось за этим коротким словом. Тряхнул головой и, как мотылек, полетел на огонь, сулящий ему неминуемые неприятности. — Дилюк, — как можно нейтральнее постарался поприветствовать того Кайя. Вышло слишком мягко и почти интимно. Он мысленно чертыхнулся на свою неспособность держать себя в руках перед мальчишкой, которого он едва знал. — Профессор Альберих, — совершенно таким же тоном ответил Дилюк, не сводя с него взгляда, — Простите за опоздание, я попал в пробку по пути. — Ничего страшного, проходи. Ребята уже начали, но еще не поздно к ним присоединиться, — Кайя спешно отвернулся и почти бегом бросился к столу, на котором были лишние карточки. — Объяснишь ему, что делать? — рядом бесшумно появился Альбедо, заставив Кайю вздрогнуть и моментально вспомнить, где он находился. — Да, конечно… — Можно на канрийском, я думаю, я пойму, — вклинился в разговор Дилюк. И когда только успел подойти? — О, ты с продвинутого уровня? — с интересом посмотрел на него Альбедо. — Нет, с начального. Я умею говорить, но почти не пишу и не читаю. — Хм, говорить умеешь — это хорошо, думаю, тебе понравится в клубе, — одобрительно кивнул Альбедо и обратился к Кайе, — Поможешь мне с чаем, как закончишь с объяснениями? — Может, я тоже могу помочь? — Дилюк легко улыбнулся Альбедо, коротко глянул на Кайю и быстро отвел взгляд. Бледная кожа на щеках окрасилась нежным румянцем.       Кайя открыл рот, чтобы сказать, что в этом нет необходимости, что они справятся сами, но Альбедо его опередил. — Хм. Давай. Все равно, они уже почти закончили с игрой, а нам лишние руки пригодятся: чашек много, а нас всего двое, — и он поманил своих собеседников к стойке с чайником.       Дилюк бросил еще один взгляд в сторону Кайи. Он выглядел взволнованно и напуганно одновременно. Пришлось кивнуть ему и попытаться одобрительно улыбнуться. Получилось, наверняка, жалко и вымученно. О, звезды, за какие грехи ему послали этого мальчишку с очарованием Чеширского Кота?       В шесть рук они быстро разлили воду, расставили чашки, упаковки с пакетиками канрийского чая и миски с угощениями на столы. Студенты закончили собирать карточки и расселись по местам, возбужденно переговариваясь и смеясь.       Три места во главе стола остались пустыми. Для двух преподавателей и… Кайя глянул на стоящего рядом Дилюка, тот, с непонятной эмоцией во взгляде, посмотрел в ответ. И для него, да.       Кивнув на место рядом с собой, Кайя сел на средний стул. Альбедо устроился по другую сторону от него. Дилюк замешкался на несколько секунд, но, в итоге, словно проиграв какой-то спор с собой, послушно опустился на свое. Близко. Слишком близко. Протяни руку, и копна огненных волос окажется под пальцами. Какими эти локоны окажутся на ощупь? Мягкими и податливыми? Или жесткими и упругими? А что, если опустить ладонь на плавный изгиб талии? Наверняка, она ляжет туда так, словно была для этого создана. Или провести пальцами по тонкой бледной коже на скуле. Вспыхнет ли он снова? Окрасятся ли они опять в нежный розовый оттенок для него?       Огненные глаза поймали его взгляд, и Кайя вздрогнул, поняв, что все это время откровенно пялился. Он неловко улыбнулся и быстро отвернулся, пытаясь вникнуть в происходящее в кабинете. Кажется, он только что пропустил карточки половины своих студентов. О, звезды. О чем он только думает? И как это прекратить? — Ну что же, отличное начало, — одобрительно сказал Альбедо, — А теперь у меня есть несколько вопросов с подвохом про Канрию. Кто сможет на них ответить?       Он задал первый вопрос, и студенты оживленно заобсуждали варианты ответа. Дилюк тихо сидел и созерцал что-то в своей чашке, периодически помешивая ее содержимое ложкой. Каждый раз, когда он вел рукой, локтем он легко задевал локоть Кайи, и, о, архонты, почему теперь кажется, что они сидят еще ближе друг к другу, чем в начале? И как все присутствующие еще не заметили напряжения между ними? — Почему ты не обсуждаешь вопрос с ребятами? — тихо спросил он просто для того, чтобы перестать думать. — Я знаю ответ, — круглые совиные глаза снова поднялись на него, и Кайя замер. К этому же можно привыкнуть, да? Он же не будет целый год забывать, как дышать каждый раз, как Дилюк посмотрит в его сторону? — Почему бы тебе тогда не поднять руку и не ответить? — Кто-нибудь еще ответит, — пожал плечами Дилюк и снова уставился в свою чашку, — Я не привык лезть на первую линию и привлекать к себе много внимания.       Не привык привлекать к себе много внимания? Он вообще в зеркало себя видел? Был в курсе того, насколько он выделяется из толпы буквально всем: оттенком глаз и волос, необычайной бледностью кожи, тонкими чертами лица и изящной фигурой? Или и впрямь считал, что может остаться незамеченным, несмотря на все это?       «Кто-нибудь еще» и впрямь очень быстро ответил на вопрос, и они перешли к следующему. И к следующему.       Для Кайи время летело и тянулось одновременно. Казалось, что это собрание длится вечно, а локоть, периодически легко касающийся его — это какая-то форма изощренной пытки. И казалось, что полтора часа, отведённые на мероприятие, промчались незаметно, а сидеть вот так рядом с Дилюком, мирно помешивающим остывший чай, хотелось вечно. Было в этом что-то уютное, что-то, к чему все его существо тянулось и жаждало. — Ну что же, отлично поработали, друзья мои, — наконец, подвел итог Альбедо и поднялся со своего места, — Увидимся через неделю. В то же время в том же месте.       Дилюк подскочил следом и быстро засобирался. Кайя уже открыл рот, чтобы спросить, в какую сторону тому идти, но его прервала одна из студенток. Кажется, ее звали Донна? — Дилюк, ты уже начал проект по теории маркетинга? Можешь помочь мне кое с чем?       Тот нахмурился, но кивнул. Она, едва не пританцовывая на месте, вся расцвела и засияла, получив утвердительный ответ. — До завтра, профессор Альберих, — махнула она ему радостно рукой и потащила Дилюка следом за собой. Тот беспомощно обернулся и полным тоски взглядом посмотрел на Кайю. — До свидания, профессор Альберих, — все, что успел он сказать прежде, чем девушка окончательно вытащила его за дверь. — До свидания, Дилюк, — тихо бросил он вслед, но его скорее всего уже не услышали. *** — Доброе утро, дорогой, — приветливо махнула ему рукой Лиза, когда он заглянул утром на кафедру сделать себе кофе. Торопиться было некуда, у него по расписанию были офисные часы, и в начале семестра студентов, желающих пообщаться с профессором, обычно было мало. — Доброе, милая, — ответил он ей в том же тоне. К его радости, жители Мондштадта оказались людьми действительно любвеобильными и приветливыми, и его манера обращаться к людям с ласковыми прозвищами, за которую на него иногда косились в Канрии, здесь пришлась более, чем кстати. — Болтаешься без дела вместо того, чтобы нести свет в жизни своих студентов? — игриво подмигнула она. — Никакого света без кофе, — с усмешкой ответил он, добираясь до кофе-машины и закидывая туда капсулу. — О, понимаю, — Лиза о чем-то задумалась, — Раз уж ты у кофе-машины, не мог бы ты сделать еще одну чашку для нашего нового ассистента и тьютора? Я спрашивала у него про кофе, кажется, минут пятнадцать назад, но Джинн принесла мне вот это, — она подняла в воздух увесистую папку с бумагами, — Я присела на секунду и… кажется, просижу тут теперь до вечера. — Без проблем, дорогая, — он дождался, пока его собственная кружка наполнится, отставил ее, закинул новую капсулу и подставил вторую, — Он сказал тебе о своих предпочтениях? — О, — Лиза встрепенулась, — Совсем забыла спросить. Будь так добр, узнай сам, он вон в той аудитории напротив сидит, у него тьюторские часы.       Он покачал головой — то, что Джинн была трудоголичкой, было понятно с самого начала, но усердие Лизы стало для него открытием, она производила впечатление человека, который с радостью увиливает от работы при любой возможности. Видимо, документы и впрямь были срочными и важными.       Оставив свой кофе на стойке и решив, что закончит обе кружки, когда спросит, он заглянул в пустой маленький кабинет через проход от деканского. — Доброе ут… — он застыл, словно олень в свете фар, когда на него взметнулась пара огненных глаз, — …ро, Дилюк? — О, профессор Альберих? — тот неловко поерзал на стуле, а огромные глаза распахнулись еще больше. — Ты… новый ассистент и тьютор? — осторожно переспросил Кайя. — А, да, — Дилюк как-то виновато поднял уголки губ, — Профессор Голд написал мне и спросил, не хочу ли я стать его ассистентом, раз я уже немного знаю канрийский, и у меня по нему побочная степень. И я сразу же согласился. Я всегда мечтал преподавать, да и лишние деньги не помешают. — О, — Кайя так растерялся, что даже не сразу нашелся, что ответить. Наверное, это было логичным, что Альбедо нужен был ассистент, который проведет с ним хотя бы два года, чтобы не учить новичков основам каждый раз. Странным было, что он ни разу не упомянул это в разговоре, в конце концов, Дилюк был студентом Кайи, — Ну что же, поздравляю, мечты должны сбываться.       Он мягко улыбнулся. На самом деле, если все было именно так, как казалось: Дилюк любил канрийский, хотел его преподавать, а учиться приходилось на маркетолога — то Кайя был за него очень рад, что тот хотя бы так, хотя бы на полставки, мог попробовать то, что ему нравится, на вкус. — Спасибо, — тот отзеркалил улыбку, и кабинет озарился слепящим сиянием. Кайя замер и снова забыл, как дышать. Дилюк ведь совсем не представлял себе, что эта улыбка делает с сердцем его бедного преподавателя. Как она греет его, а потом разрывает на части от мысли, что им всегда придется держаться на расстоянии друг от друга. — Кофе, — спешно попытался перевести тему Кайя, пока ему мысли не завели его слишком далеко. Дилюк озадаченно нахмурился, — Я пришел спросить, как тебе сделать кофе. Мисс Минчи занята, так что я за нее. — О, — бледные скулы уже привычно, но все еще очаровательно окрасились румянцем, и Дилюк отвел взгляд, — Просто черный. — Просто… черный? — неожиданно. Совсем не тот ответ, который Кайя ожидал. Ему почему-то казалось, что в странной жиже, которую Дилюк должен был любить, сахара и сливок было бы больше, чем самого кофе. — Ну, может, немного сахара? — почти вопросительно уточнил тот и мельком глянул на Кайю. И снова. И еще раз. Потом расправил плечи и сел идеально прямо, — Четыре пакетика сахара и сливки, — помедлил и добавил, — Побольше сливок.       Улыбка против воли растянула губы. Он оказался прав, и это было очень мило. Дилюк его выражение расценил как-то по-своему. — Так очевидно, что я люблю сладкое, да? — тихо спросил он и уставился в парту перед собой. — Очевидно, — кивнул Кайя, и быстро поправился, заметив, что его собеседник выглядит раздосадовано, — Но в этом нет ничего плохого. Это очень тебе подходит. И это очаровательно.       Огненные глаза удивленно вскинулись, и до него дошло, что он только что брякнул.       Вдох. Выдох. Что же, отступать поздно, теперь остается только гнуть свою линию и притворяться, что так и должно было быть с самого начала. — Очаровательно, — одними губами повторил Дилюк. — Очаровательно — это же хорошо, — пожал плечами Кайя, — Не вижу повода расстраиваться. Сейчас принесу тебе твой кофе.       И, пока не успел сказать что-нибудь еще неуместное и провокационное, он быстро вернулся к кофе-машине и закончил напитки. Четыре пакетика сахара и побольше сливок для Дилюка, и совсем немного в свой. Сладким он свой кофе не пил.       Махнул рукой совсем закопавшейся в бумаги Лизе и вернулся в аудиторию напротив. Поставил чашку перед Дилюком, и уже собрался идти в свой кабинет, когда ему в голову пришла простая в своей гениальности мысль. От которой вообще-то стоило срочно избавиться и больше ее никогда не думать. — Ты же тьютор, да? — спор с собой был проигран, так и не начавшись.       Дилюк кивнул и посмотрел на Кайю с любопытством. — Не против, если я запишу твой номер телефона? На случай, если кому-то из ребят понадобится.       Теперь, когда это было произнесено вслух, было очевидно, как слабо звучало это оправдание. Но, видимо, Дилюку хватило, потому что тот моментально согласился, взял протянутый телефон и набрал на экране десять цифр. Его палец в нерешительности завис над кнопкой «Позвонить», и он замешкался. — Можешь и мой записать. На всякий случай, — осторожно сказал Кайя. Все правильно, это было бы грубо без разрешения оставлять у себя номер своего преподавателя. Еще одно напоминание, кем они приходились друг другу, и как должны были себя вести.       Алые глаза посмотрели на него почти испуганно, но подушечка уже коснулась зеленого кружочка, и вызов прошел. По столу прошла вибрация, а чужой экран вспыхнул цифрами его номера. — Барбатос, — едва слышно прошептал Дилюк и спешно, словно пытаясь скрыть следы преступления, нажал кнопку «Отбой».       Фотография статуи только что упомянутого божества с высоты птичьего полета мелькнула на заставке еще не погасшего телефона. — Это же?.. — несколько удивленно спросил Кайя, указывая пальцем на картинку. — Статуя на площади, — подтвердил Дилюк, — Красивая, правда? — О, я видел ее совсем мельком, когда только приехал сюда, — неловко усмехнулся Кайя, — И возможности туда вернуться пока что не было. — Вы не были на площади? — нахмурился его собеседник. — Ох, Дилюк, — мягко улыбнулся он, — У вас же тут без машины никуда не добраться, а я пока что не успел ей обзавестись. — Я могу Вас свозить, — в алых глазах плескался ужас от сделанного предложения, но упрямо поджатые губы говорили о том, что их обладатель во что бы то ни стало не отступит. — Можешь? — растерянно переспросил Кайя, неуверенный, что правильно понял только что сказанное. — Да, сейчас, секунду, — он подхватил телефон и открыл свое расписание, — Например… сегодня вечером? — Я… свободен сегодня вечером, — все еще не веря в происходящее, кивнул Кайя. — Тогда в шесть? Я заеду за Вами, — довольно поднял уголки губ его собеседник, а потом резко растерял всю уверенность и нахмурился, — Только я не знаю, куда заезжать. — А, да, адрес, — совсем потерявшись, но решив плыть по течению, он быстро открыл окно нового сообщения, напечатал адрес и отправил на только что сохраненный номер, — Теперь знаешь.       Дилюк глянул на телефон и расплылся в своей прекрасной улыбке. — Хорошо. Тогда… до вечера? — Да-да, конечно, до вечера, Дилюк, — спохватился Кайя и понял, что провел здесь слишком много времени. Вероятность того, что кто-то топтался под дверью его офиса, конечно, была мала, но хотя бы для приличия, стоило там присутствовать. Да и домашних заданий непроверенных у него было достаточно, чтобы занять на следующие несколько часов.       Он махнул рукой и под пристальный, заряженный взгляд огненных глаз выбежал из аудитории. *** — Добрый вечер, профессор Альберих. Вы живете прямо на кампусе. Очень удобно, — начал Дилюк, как только Кайя закрыл за собой пассажирскую дверь новенького блестящего кадиллака. Чистый кожаный салон, на зеркале болталась елочка-освежитель, большой экран на панели показывал, что GPS телефона был настроен на его адрес. — Удобно, да. Милая у тебя машинка, — не удержался от комментария он. — О, — тот едва заметно скривился, как будто, Кайя сказал что-то неприятное, — Это отец на совершеннолетие подарил. Я не хотел ее, просил что-нибудь попроще. Но…       Мельком глянув на своего собеседника, Кайя решил не продолжать явно больную для Дилюка тему, и, только с пониманием хмыкнув в ответ, кивнул. — И с чего мы сегодня начнем? — спросил он, когда посчитал, что молчания было достаточно для того, чтобы соблюсти приличия. — С площади, конечно, — вот теперь его собеседник встрепенулся и довольно растянул уголки губ, — Ее вечером освещают, подсвечивают статую. Поверьте, профессор, это стоит того, чтобы увидеть. — Отлично, — быстро согласился Кайя, украдкой заглядываясь на сияющие алые глаза, — Раз стоит, значит, давай увидим. Мне нравится твой энтузиазм.       Услышав последнюю фразу, Дилюк резко застыл и мертвой хваткой вцепился за руль. Поджал губы и стеклянным взглядом уставился на дорогу. — Простите, профессор. Мне стоит вести себя сдержаннее, — скупо проговорил он, и Кайя удивленно поднял бровь. — Дилюк, — осторожно привлек он внимание своего собеседника, и дождался, пока тот мельком посмотрел на него, прежде чем снова уставиться в лобовое стекло, — Это был не упрек. Ты, очевидно, горишь этой площадью, тебе там нравится настолько, что ты даже в свое свободное время вызвался туда свозить меня. В этом нет ничего плохого. Это очень заражает энтузиазмом.       Алые глаза глянули на него как-то затравленно, а пухлые губы сложились в скорбную гримасу. — Простите, — на грани слышимости прошептал он и совсем вытянул в струну и без того идеальную осанку. — Прекрати извиняться, — почти сурово сказал Кайя, и тот, сдувшись, обреченно кивнул.       В салоне повисла напряженная тишина. Дилюк не отрывал глаз от дороги, Кайя рассеянно осматривался по сторонам. — Дилюк, расскажи, — наконец, устав сидеть в некомфортном молчании, попросил Кайя. — Что? — растерянно нахмурился тот. — Про площадь. Что тебе в ней нравится? — О, — снова воспрянул духом он, — Я не архитектор, и ничего не понимаю в том, как все эти колонны называются, признаться. Но она просто настолько красивая, что дух захватывает. Особенно в темноте. Там, Вы увидите, много людей в это время. Лавочки, где продают хот-доги и сандвичи, орехи в глазури, мороженое, пончики и кофе. У ресторанов освещаются патио, часто город приглашает туда исполнителей, и те играют живую музыку. Там… невероятно. Это самое прекрасное место в городе. — Звучит замечательно, — Кайя зачарованно смотрел, как блестят круглые глаза в свете фар встречных автомобилей, как смягчаются и подсвечиваются тонкие правильные черты лица под закатным небом, как на восхитительном изгибе губ играет самая очаровательная улыбка из всех, что он видел в своей жизни. И осознавал, что пути назад у него не было с самого начала. Ни разу еще он не терял весь свой здравый смысл с первого взгляда. Но Дилюк. Было в нем что-то такое, что заставляло голову кружиться, а сердце биться чаще. — Приехали, — наконец, объявил тот, вырывая Кайю из раздумий и заставляя его спешно отвести взгляд, — Сейчас найдем, где припарковаться.       Он пошарил взглядом по парковке, увидел отъезжающую машину в конце ряда. Быстро занял ее место и, едва не пританцовывая, выскочил из машины. — Веди, — довольно улыбнулся Кайя, смотря на неприкрытое предвкушение во всей фигуре его спутника.       Тот кивнул в ответ и быстрым шагом направился к подсвеченной со всех сторон статуе, возвышающейся на расстоянии.       К площади вел, казалось, целый миллион ступенек. Кайя, вообще, заметил, что город был построен на холмах, и это выглядело очень красиво со стороны, но делало его почти непригодным для пеших прогулок. — Звезды, Дилюк, я не поднимусь туда, это же просто какой-то храм тысячи ступеней! Я слишком стар для таких марафонов!       Его собеседник тихо засмеялся, заставляя что-то теплое и пушистое ворочаться в груди Кайи. — Профессор, Вы всего на пару лет старше меня, Вы справитесь! — и он легко взлетел по первому пролету. — Угу, и эта пара лет совершенно критична в данной ситуации, — проворчал Кайя, но послушно пошел следом.       К концу пути оба тяжело дышали и еле передвигали ноги. Им потребовалась пара минут для того, чтобы прийти в себя и найти в себе силы двинуться дальше. Статуя была совсем близко, сейчас отгорожена от них только колоннами, и нужно было пройти буквально несколько метров, чтобы увидеть ее во всей красе.       Они нырнули в проем и вышли с другой стороны. И Кайя ахнул. Дилюк был абсолютно прав. Огромная фигура Барбатоса в капюшоне поражала воображение. Она была огромной, сияла и переливалась со всех сторон, освещенная прожекторами у подножья.       Завороженный зрелищем, он побрел вперед, чтобы подойти поближе. Рядом с ним, такой же безмолвный, бесшумно шел Дилюк. — Это… невероятно! — наконец, нашел в себе слова Кайя. И обернулся. Чтобы встретиться с горящими огненными глазами, которые смотрели не на статую, а прямо на него. За карминными радужками плескался чистый, незамутненный восторг, уголки губ были легко подняты, и дышал он так, словно все еще не мог восстановиться после ступеней.       Кайя открыл рот. И снова его закрыл. Он не знал, что сказать, чтобы не разрушить эту магию, возникшую между ними, не сломать кокон их общих эмоций, окутавший толстым и пушистым одеялом и отгораживающий от внешнего мира.       Вокруг бродили парочки и группы шумных жизнерадостных жителей города, в отдалении играла музыка, нос щекотал приятный запах жареных орехов в глазури. А они не могли отвести глаз друг от друга. И сердце билось заполошной птицей в груди, грозя вырваться в любую секунду. Вырваться, доверчиво опуститься в тонкие бледные пальцы и остаться там навсегда. — Может… прогуляемся? — хрипло и тихо предложил Дилюк, когда нить, соединяющая их, стала опасно натягиваться, толкая их друг к другу. — Да, конечно, — Кайя старался говорить ровно и приветливо, но понимал, что и его голос сдает его с потрохами, дрожа и срываясь.       Усилием воли оторвавшись друг от друга, они направились по кругу. Шли так близко, что едва не касались плечами. Дилюк рассказывал все, что он знает о площади, о Барбатосе, о ветре и вине. Указывал иногда на лавочки и рекомендовал что-то из их ассортимента. — А там вот находится штаб-квартира рыцарей Фавонии! — Я слышал, что у них есть интерактивный музей, — задумчиво, пытаясь вспомнить, что говорил ему Альбедо в первый день, сказал Кайя. — Да! Я там никогда не был, но слышал, что он очень интересный. Ну, тем, кому вообще интересны музеи, — к концу фразы Дилюк очевидно сник. — Мне интересны, — улыбнулся Кайя, — Если не найдешь, с кем сходить, можем сходить вместе.       Дилюк засиял. — Правда? Отлично! Потому что да, я уже долго никого не могу уговорить сходить со мной, а одному скучно. Может, на следующей неделе? — Конечно, Дилюк, — быстро согласился Кайя, — Давай ближе к делу еще спишемся и договоримся о времени. — Так и сделаем! О! А вот здесь продают лучшее мороженое во всем Монде! — он ткнул пальцем на один из прилавков, — Там столько вкусов, не перепробовать все.       Кайя посмотрел на лавочку, на своего спутника и вспомнил сцену утром в аудитории. Дилюк был ужасным сладкоежкой, и это значило… — Давай возьмем по шарику? — предложил он.       Тот снова замер и снова вытянулся в напряженную струну. — Я не… — он начал что-то говорить, нахмурился, взглянул на тележку с мороженым, потом на своего собеседника. Кайя терпеливо ждал. Он уже дал понять, что не осудит его за предпочтения, и теперь дело было за самим Дилюком — довериться и продолжить открываться, или и дальше рисовать картинку того, каким он должен быть по его собственному мнению. — Хорошо, — наконец, сдался тот и улыбнулся растерянно и уязвимо. — Отлично, какое тебе? — Кайя резво, пока его зажатый собеседник не передумал, подошел к прилавку и попросил два шарика. — Клубничный чизкейк, — прошелестел Дилюк, и его щеки снова окрасились в нежный розовый цвет, — В рожке.       Конечно. Это именно тот вкус, который подходил ему, как нельзя лучше. И, конечно, он хотел и вафлю тоже.       Себе Кайя заказал фисташковое в креманке — рожки ему были не особо по вкусу — и протянул карту. — Я сам могу заплатить, — запротестовал Дилюк, когда понял, что его спутник собрался платить за них обоих. — Дилюк, милый, — остановил его жестом Кайя, — Ты нашел время в своем, наверняка, плотном графике, привез меня сюда, показал площадь. Разреши мне хотя бы мороженым тебя угостить. — Да, конечно, — поколебавшись еще секунду, ответил он и взял свой рожок из рук мороженщика.       В огненных глазах светилась искренняя и неподдельная радость. Наверняка, он нечасто себе позволял такие поблажки. — Профессор Альберих! — послышался окрик откуда-то справа, и Кайя заозирался.       С другого конца площади ему махали руками две девушки. Студентки из его класса. Эмбер и Донна, кажется? Он улыбнулся и махнул им в ответ. Поняв, что он их заметил, они начали проталкиваться сквозь толпу, чтобы подойти к нему поболтать.       Кайя взглянул на своего спутника. Казалось, вся кровь отхлынула от его скул, он стал какого-то неестественного серого цвета, а на приближающихся к ним девушек смотрел так, словно к нему шла сама смерть с косой. — Профессор Альберих, Дилюк! — воскликнула Эмбер, как только приблизилась на расстояние разговора, — Вот это встреча! — Да, — Кайя увидел, что Дилюк открыл рот, и моментально перехватил инициативу. В таком состоянии, в каком тот сейчас находился, мало ли, чего он наговорит, — Вот этот молодой джентльмен любезно согласился провести мне экскурсию по площади, когда услышал, что я тут еще не был. — О, Дилюк, ты такой… внимательный, — вклинилась в разговор Донна и посмотрела на того совершенно потерянно влюбленными глазами. — Я… — Дилюк перевел на Кайю полный ужаса взгляд, явно не зная, что ответить. — О, да, еще какой внимательный, — снова перевел все внимание на себя Кайя, — Девушки, разрешите угостить вас мороженым?       Он подмигнул и указал себе за спину на тележку, у которой они все еще стояли. — Ой, профессор, не стоит, — раскраснелась Эмбер и замахала руками. — Я настаиваю, — улыбнулся тот и попросил еще два шарика, — В конце концов, раз уж мы все здесь, то будет несправедливо, что вкусняшки только у нас с Дилюком. Давайте сделаем так, чтобы все были равны.       Девушки захихикали и выбрали вкус. — Профессор, а Вы уже были в соборе? — спросила Эмбер, когда они, теперь вчетвером, побрели по кругу. Дилюк постарался едва заметно отстать, но Донна шла рядом, что-то воодушевленно чирикая про какой-то проект и не давая ему это сделать. — Нет, еще не был. — О, если Вам понравилась статуя, то и собор понравится. Профессор, а расскажите что-нибудь про Канрию. Ну, что-нибудь такое, особенное! Что Вам нравится и дорого!       Кайя усмехнулся. Отличная работа, Эмбер. Она так легко и непринужденно нашла самую нейтральную тему из всех, на которую можно говорить хоть до конца вечера.       И начал рассказывать. О подземной стране. О технологиях, о том, как они, используя научные достижения самых светлых голов, выращивают разные необычные растения. О том, что в Канрии есть дерево, которое растет вверх тормашками. О красном небе и электрическом солнце.       Под конец его историй даже Донна, которая сначала явно не особо внимательно слушала, шла рядом, открыв рот. — Вот это да! Я так много не знала, оказывается! — воскликнула Эмбер.       Часы на площади пробили девять. — О, нет! Нам пора возвращаться, пока в общежитии не закрыли двери! — разочарованно вздохнула Донна, — Вы так интересно рассказываете, профессор, даже жаль заканчивать вечер!       Кайя засмеялся. — Не расстраивайтесь, мы увидимся завтра в классе, и я еще что-нибудь расскажу. — Спасибо, профессор! До встречи! — девушки попрощались и спешно побежали к своей машине.       Дилюк за все время, что они были рядом, так и не произнес ни слова. Кайя взглянул на него. Тот выглядел задумчивым и подавленным. — Нам с тобой тоже, наверное, стоит завершать вечер, — мягко сказал Кайя. — Да, пожалуй, — бесцветно ответил Дилюк, старательно не встречаясь взглядом со своим спутником.       Путь до машины прошел в тишине.       Мимо снова проносились игрушечные домики, яркие лавочки и рестораны, но такого восторга, как по пути на площадь, они уже не вызывали. В салоне царила гнетущая атмосфера, и Кайя не был уверен, в чем именно была суть проблемы, и что он мог сказать, чтобы разрядить ее. — Что же, до завтра, Дилюк, — тихо сказал он, когда кадиллак остановился у зеленой двери его домика, — И спишемся еще насчет следующей недели.       Огненные глаза посмотрели на него вопросительно. — Музей, — пояснил Кайя и улыбнулся. — А, — тот на секунду замешкался, — Я… могу быть занят всю следующую неделю. Давайте посмотрим попозже.       Брови сами взметнулись вверх против воли. Это ведь Дилюк предложил сходить на следующей неделе. А теперь…       Кайя силился понять, что именно он сделал не так сегодня вечером, и чем вызвал такое поведение своего спутника. Но тот явно не был настроен на разговоры, поэтому единственное, что можно было сделать — оставить его в покое и дать все обдумать. — Хорошо, Дилюк. Посмотрим попозже, — стараясь держать дружелюбную улыбку на лице, ответил Кайя, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, профессор, — кивнул тот, даже не взглянув в его сторону.       Кайя с тяжелым чувством в груди вышел из машины и, не оглядываясь, направился в дом.       Может, так оно и лучше. Может, так и правильно. Убережет их обоих от горьких ошибок и сожалений.