Прости за любовь

      «Профессор, я прочитал книги, которые Вы мне посоветовали. В Канрии вся литература такая печальная, или это Вам такое нравится?»       «Не печальное, а лиричное, Дилюк. Без лирики люди в Канрии совсем зачерствели бы со своим увлечением технологиями и прогрессом» ***       «Профессор. Я послушал песни, которые Вы мне присылали. Это так… красиво. И снова печально. Я не понимаю, есть Вы, а есть… вот это вот все. Как Вы выросли на такой тоске и умудряетесь смотреть на мир позитивно?»       «Ха-ха. Откуда ты знаешь, может, я на самом деле ужасно печальный человек, просто ловко это скрываю!»       «А Вы печальный?»       «Нет, Дилюк. Я просто умею отличать лирику от жизни. И мне на мою жизнь жаловаться не приходится, так что и повода для печали нет.» ***       «Дилюк, не стал говорить тебе в классе, чтобы не привлекать внимания, но… ПОЧЕМУ ЭТА ВЕТКА ВСЕ ЕЩЕ С ТОБОЙ?»       «Я же сказал, что оставлю ее! Вы видели, зато, какой восторг она вызвала?»       «Она слишком сильно переоценена. Это всего лишь ВЕТКА!»       «Что бы Вы понимали в ветках! Она приносит благословение звезд!» ***       «Профессор, простите ради Барбатоса, но это так смешно, я не могу Вам не прислать»       «Звезды, Дилюк! Время час ночи, а ты шлешь мне видео с котиками? Иди спать!»       «Я вас разбудил?»       «Нет»       «Тогда не ворчите. Смешно же»       «… Смешно» *** — Брат, ты так и будешь целый вечер сидеть, уткнувшись в экран? — Аякс, улыбающийся и раскрасневшийся, мешком картошки упал рядом с ним на диван, — Вечер субботы случается только раз в неделю! Брось свою игрушку и выпей с нами.       Кайя допечатал сообщение и поднял на него чуть расфокусированный взгляд. Мыслями он все еще был по самые уши в разговоре с Дилюком. — Ой-е. Ну ты и вляпался, — покачал головой тот и склонил голову набок, — Просто позови его к нам. У нас сегодня столько новых лиц, что никто не обратит внимания еще на одно. — Я… не думаю, что он придет, — Кайя тоскливо провел пальцем по телефону. — Хочешь, я ему позвоню и приглашу? — загорелся новой идеей Аякс. — Спасибо, брат, но я сомневаюсь, что это что-то изменит. — Кайя, — голубые глаза посмотрели на него с жалостью, — Так нельзя. Я понимаю, что тебе хочется с ним общаться. Но он там. А мы здесь и сейчас. Проведи время с нами, в реальности.       Впервые за вечер, Кайя всерьез огляделся. Кроме обычной компании из Аято, Итто и Чжун Ли, сегодня к ним присоединились Венти — товарищ Чжун Ли, с которым тот, оказывается, был знаком еще до приезда сюда, и который преподавал теорию музыки; близнецы Итэр и Люмин — товарищи Венти, которые получали магистров в археологии и политологии соответственно, а еще подрабатывали где-то в администрации университета; Казуха — он получал магистра по литературе и был ассистентом профессора Райден, коллеги Итто и Аято, преподававшей иназумский и ведущей всю программу; и Тигнари — доктор ботаники, который приехал сюда с грантом на изучение мондштадского Волчьего крюка и его медицинских свойств.       В целом, новых лиц было немного, но Аякс был прав — еще на одно никто не обратит особого внимания. Ну и прав он был дважды — вместо того, чтобы созерцать экран в постоянном ожидании, ему стоило вернуться в реальность и провести вечер с теми, кто был рядом. Иначе он так совсем одичает и забудет, как с людьми нормально общаться. — Да, друг. Хорошо. Я приглашу его, и, если он откажется, то откажется, и на сегодня меня для него нет. Если придет, то…       А вот что делать в случае, если Дилюк и правда согласится, Кайя понятия не имел. Да и думать об этом, честно говоря, не стоило: уж больно мала была вероятность такого исхода.       «Дилюк, чем ты занят сегодня вечером?» — быстро отправил он вдогонку к последнему сообщению.       Ответ прилетел моментально. И только на заданный вопрос.       «Я дома. А что?»       «У нас тут наметилась маленькая, ламповая вечеринка. Если у тебя нет планов на вечер, не желаешь присоединиться?»       Он отправил сообщение и забил по кнопкам, печатая второе.       «Профессор…» — высветилось на экране прежде, чем он успел дописать. Что же, не зря он заранее начал писать, то, что писал.       «Тут все свои, к тому же, сегодня половина из присутствующих — точно студенты, так что, здесь никаких предрассудков и слухов не будет. Но я не настаиваю, ты всегда можешь отказаться, я не обижусь»       Обидится. Конечно, он обидится и следующие пятнадцать минут проведет, приводя мысли в порядок и уговаривая себя, что ему никто ничего не должен, и он с самого начала знал, что Дилюк откажется. Он, в конце концов, не святой, не железный, и его чувства тоже можно было задеть. Но его собеседнику об этом знать было не обязательно.       В статусе контакта то и дело появлялась и снова исчезала надпись «печатает». Было похоже, что тот писал что-то, стирал или останавливался подумать, а потом продолжал. Первое это было или второе, результат скорее всего будет одинаковый. — Ну что? — тихо спросил Аякс, который все это время сидел рядом, но тактично не заглядывал на экран.       Кайя посмотрел на него и попытался улыбнуться. По выражению лица Аякса можно было сказать, что его попытка изобразить веселье с треском провалилась. — Бездна, Кайя, мне так жаль, — в голубых глазах плескались океаны сострадания, — Знал бы ты, как мне иногда хочется раскрасить его смазливую мордашку за все дерьмо, через которое он тебя протаскивает. — Я сам виноват, Аякс, что позволяю ему это делать, — он отвел взгляд, не в состоянии больше видеть сочувствие и жалость на лице у друга.       Экран загорелся, оповещая о присланном сообщении. Без особой надежды он взял его снова в руки.       «Я приеду. Скинете адрес?»       Брови удивленно поползли вверх. Четыре слова? А сколько раз и что именно он стер, прежде чем остановиться на этих четырех словах? Впрочем, Кайя не был намерен жаловаться. В конце концов — неожиданно, но приятно — Дилюк согласился. Он быстро напечатал адрес и показал сообщение Аяксу. — Ого, вот это прогресс. Смотри, воспитаешь так себе мужа, — засмеялся он. — Дурак ты, друг, — закатил глаза Кайя и пихнул того под локоть, с легким сердцем поднимаясь с дивана. — Воот, и настроение сразу другое, — покачал головой Аякс и соскочил следом, — За это надо выпить! — У тебя за все надо выпить, — ухмыльнулся Кайя, — Но я не возражаю. Наливай. ***       Звонок в дверь было едва слышно из-за музыки, играющей в доме. Остановив озадаченного Сяо, который не был в курсе, что они ждут кого-то еще, Кайя вышел в прихожую и открыл дверь.       Дилюк стоял, переминаясь с ноги на ногу и нервно кусая губу. — Привет, заходи, — улыбнулся Кайя, отходя в сторону, чтобы дать гостю место.       Огненные глаза скользнули по его фигуре, вернулись к лицу, еще раз оглядели, и Дилюк, так и не сделав ни одного движения, чтобы войти, вспыхнул, распахнул глаза и приоткрыл рот, как будто, хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. — Дилюк, — тихо позвал его Кайя, склоняя голову набок, когда молчание слишком затянулось.       Тот встрепенулся, покраснел еще больше и спешно зашел. — Пойдем, я представлю тебя… — Вам очень идет молочный цвет, — неожиданно перебил его Дилюк, и, когда Кайя удивленно обернулся, упрямо свел брови к переносице и продолжил смотреть в упор, — Джемпер, Вы потрясающе в нем выглядите. — Спасибо, — не сдержал мягкой, польщенной улыбки Кайя, — Ты тоже прекрасно выглядишь сегодня. Оранжевый — твой цвет.       Дилюк в кои-то веки сменил официальные рубашки на джинсы и просторную худи, и Кайя не врал — оранжевый чудесно оттенял его глаза и волосы, делая их еще ярче и привлекательнее.       Они вошли в полумрак гостиной, и Кайя окликнул своих друзей. — Дамы и господа, познакомьтесь, это — Дилюк. — О, Дилюк, — радостно воскликнул Итэр и моментально оказался рядом, — А ты здесь какими судьбами?       Тот моментально побледнел и застыл неловким изваянием среди комнаты. — Он учит канрийский в моем классе, — перетянул на себя внимание Кайя, понимая, что Дилюк снова впал в свой ступор и, кажется, приятная часть вечера закончилась, так и не начавшись. — А, да, ты же канрийский ведешь! Дилюк, поверить не могу, что ты все-таки нашел время взять канрийский, — Итэр радостно похлопал друга по плечу и снова обратился к Кайе, — И как он? — О, лучший студент в группе, — засмеялся в ответ он. — Не сомневаюсь даже. Мы с ним вместе были в классе мировой истории. Когда изучали историю Канрии, он нас всех уложил на лопатки, не глядя. А я археолог, между прочим, — он перевел взгляд на Дилюка, — Друг, я очень за тебя рад. Я помню, как ты хотел взять канрийский, но никак не мог найти окно в своем расписании! Так держать!       Он похлопал их обоих по плечу и дал возможность всем остальным познакомиться с новым гостем. — Ты в порядке? — когда Итэр отошел, спросил Кайя, легко касаясь тонкого изгиба поясницы, как ему казалось в жесте поддержки. Дилюк в ответ только вздрогнул и дернулся от прикосновения. — Прости, я не хотел, — моментально поднял руки в воздух Кайя, делая шаг назад, — Это случайность!       Дилюк уставился в пол и сжал кулаки. Сделал пару вдохов и выдохов, и… — О, привет, красавчик, — к ним почти кубарем подкатился Аякс, — Добро пожаловать и все такое. Что пьешь? В холодильнике пиво, в шкафчике рядом с ним вино, виски и еще… что-то еще должно быть, но тяжелым алкоголем у нас заведует Кайя, у него спроси, если ты такой же извращенец, как и он. — Аякс, — с упреком окликнул его Кайя. — А, да, где мои манеры, — он быстро протянул руку, — Аякс, сосед Кайи.       Дилюк осторожно ответил на рукопожатие. — Дилюк, студент профессора Альбериха. — Так, красавчик, — наставительно поднял палец вверх Аякс, — Правила этого дома. Профессора умирают в пятницу днем, а воскресают в понедельник утром. В субботу в этом доме нет ни одного профессора. И никаких «выканий» мне тут, — он повернулся к закатившему глаза Кайе, — А ты не закатывай глаза, а разреши уже своему другу называть тебя по имени. Если он будет целый вечер называть тебя профессором, меня просто вырвет. — Брат, — Кайя ласково положил руку ему на плечо, — Будь лапушкой, исчезни сейчас же. — Пфффф, — обиженно надулся тот, — Помогаешь ему, помогаешь, а он «будь лапушкой». А вот и буду.       Отошел на шаг, потом хлопнул себя пол лбу и вернулся. — Так пить-то что будешь?       Дилюк неуверенно посмотрел на Аякса, потом на Кайю. — Мне, наверное, не стоит? — Смотри сам, — пожал плечами он, — Тебя никто не осудит в любом случае. — Тогда пиво, но только бутылку, — повернулся тот к Аяксу, изо всех сил стараясь выглядеть дружелюбным, несмотря на то что по нему было легко сказать — он чувствовал себя здесь крайне неловко, а от его друга скорее всего был вообще в шоке. — Бутылку, так бутылку, — кивнул Аякс, — Я принесу, а вы тут разберитесь пока что с именами.       И быстрым шагом ушел на кухню, оставляя их снова вдвоем. — Профессор… — начал Дилюк, но Кайя, скривившись, жестом остановил его. — Погоди. Ты знаешь, он прав. Что-то мне не очень хочется быть профессором в субботу вечером, в компании друзей.       Он улыбнулся и протянул руку. — Кайя, приятно познакомиться.       Огненные глаза стали совсем огромными и круглыми — так он напоминал сову еще больше — и смотрели на протянутую ладонь, словно никогда в жизни рук не видели.       Тонкие пальцы дрогнули, и он, едва касаясь, скользнул ими по смуглой коже, а потом крепко сжал. — Приятно познакомиться… Кайя — он, наконец, решился поднять взгляд, и Кайя, не дыша, замер.       Дилюк открыто улыбался своей яркой очаровательной улыбкой, огненные глаза, подсвечиваемые теплым светом настольной лампы, блестели, и в них отражался целый спектр эмоций, от которых захватывало дух, а сердце в груди словно разбухало от наполняющей его нежности.       Кайя смотрел, смотрел и не мог насмотреться. Изучал изгиб губ, каждую черту лица в отдельности, трепет алых ресниц, непослушные пряди, выпадающие из хвоста, мягкий румянец на бледных щеках. — Дилюк, — мягкий, мелодичный голос рядом вырвал их из транса, в котором они стояли, зафиксировав взгляд друг на друге.       Тот снова дернулся и оглянулся, выпуская смуглую ладонь из своей. — Казуха?       Кайя ждал, что тот сейчас опять превратится в каменное изваяние, а потом будет шарахаться и разговаривать сквозь зубы, но Дилюк только улыбнулся и пожал их новому собеседнику руку. — Рад видеть тебя. Как жизнь? — расслабленно и беззаботно сказал Казуха. — Потихоньку, — и обратился к Кайе, — Мы с Казухой вместе на философии были. У него идеи просто на миллион, я ему много раз говорил, что надо книгу писать с такими мыслями. — Ха-ха, а я много раз отвечал, что я просто под травой был, — легко рассмеялся Казуха в ответ. — Под травой или нет, а идеи стоящие, — насупился Дилюк.       Видеть, как они умиротворенно переговариваются, было просто усладой для глаз. Напряженный разворот плеч Дилюка постепенно расслаблялся, стойка становилась не такой закрытой, и с Казухой ему явно было комфортно.       Кайя улыбнулся сам себе. Что же, хоть кто-то этим вечером смог вытащить его смурную совку из кокона.       Он перехватил открытую бутылку пива из рук у подошедшего Аякса, сунул Дилюку, который машинально взял ее, не отрываясь от разговора, и оставил друзей обсуждать какие-то заумные философские концепты, присоединяясь к другой группе говорящих.       Время летело незаметно, алкоголя в шкафчиках и холодильнике становилось все меньше и меньше, смех громче, музыка притягательнее, а в доме, несмотря на включенный кондиционер, жарче.       Кайя иногда бросал взгляды на Дилюка, убеждаясь, что тот чувствует себя в толпе нормально, но он, усевшись с Казухой и Итером на диван, что-то увлеченно обсуждал и прекрасно проводил время. Его улыбка становилась ярче, щеки розовее, глаза живее — и это все, что Кайе было нужно, чтобы чувствовать себя чуточку счастливее. Пусть даже и вести себя так естественно Дилюк мог только вдали от него. — Я выйду на веранду на минутку. Мне нужно проветриться, иначе я рухну в обморок от этой жары, — он крикнул Аяксу и под его кивок вывалился за дверь.       Вечерний октябрьский ветер моментально заставил поежиться, но был бы он в рубашке, а не в джемпере, все равно обязательно бы ее расстегнул.       На перилах лежала оставленная Аяксом пачка сигарет и зажигалка. Друг явно не будет против, если он позаимствует одну. А мысль о тлеющем кончике и вкусе табака после пары стаканов виски почему-то казалась привлекательнее, чем обычно.       Он оперся локтями о нелакированное дерево поручней, щелкнул зажигалкой и затянулся, вдыхая дым.       Сзади тихо скрипнула дверь, и он оглянулся посмотреть, кто решил к нему присоединиться.       Алые глаза смотрели на него с неуверенностью, в руках Дилюк крутил ополовиненную бутылку с пивом. — Не возражаете? — он указал на место у поручней. — Не возражаю. И я думал, что мы договорились на «ты» сегодня вечером. — О, да. Прости, к этому надо привыкнуть.       Дилюк встал рядом, едва касаясь плечом. Поставил бутылку на деревянную поверхность и украдкой взглянул на собеседника. — Тоже жарко? — когда тишины стало чуть больше, чем было комфортно, спросил Кайя. — Нет. Просто понял, что ты позвал меня сюда, а с тобой-то я всего парой слов за весь вечер перекинулся. Можно?       Он вытащил сигарету из смуглых пальцев и затянулся. — Ну, мне показалось, что тебе было хорошо с ребятами, и я не напрягал тебя лишний раз своим присутствием, — хмыкнул Кайя, принимая сигарету назад. — Ты… меня не напрягаешь, — нахмурился Дилюк и возмущенно повернул голову, смотря на Кайю уже открыто, — Откуда такие мысли? — Дилюк, милый, — на губах расползлась кривая усмешка, — Каждый раз, когда я оказываюсь рядом, ты весь натягиваешься, как тетива, и закрываешься. А там, — он кивнул на дверь, — Ты выглядел таким… собой, что я не стал лезть.       Дилюк порывисто выдохнул и начал сосредоточенно выводить пальцем на дереве какие-то узоры. — Ты же знаешь, почему. — Знаю. Именно поэтому дал тебе пространство. Чтобы никто точно ничего не подумал.       Острые плечи некрасиво ссутулились, весь он как-то поник и издал что-то похожее на всхлип. — Почему все должно быть… так? — тихо задал он скорее риторический вопрос. — Оу, милый, какая это по счету бутылка? — Кайя мягко погладил его по плечу и затушил тлеющий кончик сигареты о край пепельницы. — Третья, — он придвинулся еще чуть ближе, — Я не пьян. Я просто… так устал. — Дилюк, — со вздохом Кайя переместил руку с плеча на спину и начал выводить круги между острых лопаток, — Если тебе настолько тяжело, а выхода нет, то давай просто прекратим все это. — Прекратим? — бледнея, вскинулся тот. — Я могу поговорить с Альбедо, походишь к нему на уроки, мне сдашь только экзамен. Перестанем переписываться, перестанем видеться. — Совсем? — одними губами пролепетал он. — Я не знаю, чем еще тебе помочь, — покачал головой Кайя, — между нами очевидно… вот это вот, — он сделал какой-то неопределенный жест в воздухе, — И ни ты, ни я с этим ничего поделать не можем. И я правда стараюсь уважать все твои границы, но тебя же то в жар, то в холод бросает.       Он неожиданно понял, что говорить об этом вслух оказалось намного сложнее, чем ему представлялось — руки мелко дрожали, сама мысль, что Дилюк может всерьез сейчас согласиться, отзывалась тупой болью в груди, а дышать получалось через раз, будто что-то горело в горле, сдавливая дыхательные пути удавкой. — Я не знаю, Дилюк, — он сделал шаг назад — находиться так близко сейчас было невыносимо — неловко обнял себя за плечи и отвернулся, — Я в конце концов тоже всего лишь человек, и у меня тоже есть свои лимиты.       Через несколько секунд тишины тонкая прохладная ладонь легла ему на плечо. — Кайя, — прошептал Дилюк совсем рядом, — Я не знал… Я даже не подумал. Барбатос, я же такой мудак, да?       Повернуться и попытаться утешить своего собеседника, как бы он сделал в любое другое время, сейчас было выше его сил, поэтому он только смог отрицательно махнуть головой и, стиснув зубы, дышать. — Прости, — продолжил тот, когда ответа так и не получил, — Кайя, сердце мое, послушай. Я… не могу принять решение сейчас. Мне… нужно подумать. Я напишу тебе еще, ладно? Береги себя, пожалуйста!       Пальцы на его плече сжались, прошлись по ткани джемпера в ласковом жесте, потом исчезли, и через несколько мгновений, Кайя услышал, как скрипнула дверь. Он опасно покачнулся и привалился к поручням.       Знал. Он же знал, что говорит с самого начала. И делал это целенаправленно. Целенаправленно вынимал душу и тыкал в самое мягкое, самое уязвимое. Сердце мое, да? Теперь он не только использовал это теплое и личное «Береги себя», нет, теперь он выбрал самое интимное прозвище из всех, что были в канрийском. И назвал его так, убегая и оставляя Кайю тут одного, разбитого и в полном раздрае. Было ли это краем жестокости или обещанием чего-то большего? Сейчас казалось, что скорее первым.       Криво усмехнувшись самому себе, он вытащил из пачки еще одну сигарету и до сих пор подрагивающими пальцами щелкнул зажигалкой. Вдохнул дым и закашлялся. Наверное, вторая была лишней для того, кто курил раз в пятилетку по особым случаям, но сейчас здравые мысли в голову по какой-то причине не шли.       Что же. Чего-то подобного от Дилюка и следовало ожидать, но легче от этой мысли почему-то не становилось. Он понятия не имел, что делать дальше, и как теперь с ним разговаривать в понедельник. В том, что за выходные тот больше не напишет, можно было не сомневаться.       Но остальные не виноваты в его маленькой драме, так что и вовлекать никого в это дело не стоило. Шоу должно продолжаться, а у них все еще в самом разгаре была вечеринка.       Докурив и затушив сигарету о пепельницу, Кайя расправил плечи, натянул на лицо свою дежурную улыбку и вернулся в дом. Он планировал веселиться с остальными до самого конца, потому что думать о том, что сейчас произошло, он был не готов, да и смысла в этом не было. Он подумает об этом завтра.