Прости за любовь

— Приехали, — объявил Альбедо, заглушил машину и сладко потянулся. Кайя предлагал сменить его за рулем, но тот только отмахнулся и все четыре часа ехал сам. — Я… давно не был в Спрингвейле, — Дайн открыл дверцу, вышел из машины и огляделся, — Некоторые вещи вообще не меняются, да? Семь лет прошло, а тут все точно так же, как и в последний раз. — Хм, семь лет? — переспросил Кайя, разминая плечи и вставая рядом, — Привыкай, дружище, теперь и тебя сюда каждый год гонять будут. А нас, каэнрийцев, тут раз-два и обчелся, так что, последние два года они, кажется, читали одно и то же. Посмотрим, может, в этом году кто-нибудь новый добавится. Звезда на небосклоне с головокружительной диссертацией.       Альбедо усмехнулся. — Ага, и откуда она, эта звезда? Из Спрингвейла, что ли? Очень смешно, профессор Альберих. — Ой, мы еще не успели до входной двери дойти, а ты уже всю вечеринку мне испортил, профессор Голд, — шутливо закапризничал Кайя.       Они зашли в здание, где проводилась конференция. Их встретила приятная улыбчивая дама, проверила регистрацию, раздала бейджики с именами и программу семинаров. — Даже смотреть не хочу, — буркнул Альбедо и убрал свою в карман брюк, — Пусть удивят меня.       Кайя усмехнулся, разблокировал экран своего телефона и начал печатать сообщение Аяксу, обмахиваясь выданной бумажкой, как веером. — Так, что у нас тут, — Дайн был единственным, кто заинтересовался содержанием семинара, — Канрийский. Так, этимология, фонетическая теория, исторический дискурс… Может, и будет в этом году специально для вас звезда. — Да, и кто же это? — Кайя перехватил телефон двумя руками, бросая программу на подоконник, и продолжил бить по клавиатуре. — Профессор Рагнвиндр с «Влияние заражения Ирминсуля на структурный синтаксис канрийского языка в период Катаклизма». — Профессор… — Кайя резко опустил телефон и уставился на Дайна широко раскрытыми глазами. — …Рагнвиндр, — закончил Альбедо и почему-то сделал короткий шаг вперед, чуть закрывая Кайю собой. — Добрый день, профессор Голд, — послышался мягкий, низкий голос, который Кайя бы даже спустя еще десять лет узнал безошибочно. — Здравствуй, Дилюк, — так же вежливо отозвался тот.       Кайя все еще пытался понять только что полученную информацию, но мозг отказывался обрабатывать ее корректно, и слова «профессор» и «Рагнвиндр» все еще никак не желали вставать рядом. Зачарованный происходящим, он медленно выглянул из-за плеча друга… и встретился с прожигающим взглядом алых глаз, моментально забывая, как дышать.       В последний раз, когда они виделись, в огненных радужках отражался свет из окна. Он дрожал и переливался в горячих слезах, влажными дорожками скатывался по красивому лицу, чтобы вместе с солеными каплями разбиться о каменную дорожку вместе с его сердцем и любовью.       Сейчас же в них теплился приятный спокойный огонь… ровно до того момента, как до их обладателя дошло, кого он видит перед собой.       Дилюк вздрогнул, его брови испуганно вздернулись, пухлые губы чуть приоткрылись в удивленном «О», и он неосознанно сделал полшага назад. — Кай, — одними губами прошептал он, потом встрепенулся, выпрямился, расправил плечи и растянул уголки губ в вежливой нейтральной улыбке, — Профессор Альберих. Не ожидал Вас здесь увидеть. — И я тебя, Дилюк, — Кайя махнул ему рукой и встал рядом с Альбедо, стараясь дышать ровно и размеренно, — Профессор? Серьезно? — Да, — тот неловко отвел взгляд, — Я отучился в Канрии на доктора, и уже семестр преподаю в Спрингвейле. А… Вы? Вы разве не должны были уехать после второго семестра? — Я и уехал. А через пару месяцев мисс Гуннхильдр позвала меня назад, теперь уже на постоянку.       Альбедо чуть отступил назад, оставляя их вдвоем: соблюдающих все нормы приличия на людях, как и было всегда, но поглощенных только друг другом в попытке узнать о том, как у каждого из них складывалась жизнь за последние пять лет.       Дайн попытался подойти поближе и познакомиться с их новым собеседником, но Альбедо ловко подцепил его за локоть, останавливая и жестом показывая, что объяснит все немного позже. — О, — в алых глазах отразилась тоска, — Значит, Вы все это время были здесь. — А ты в Канрии, — эхом отозвался Кайя.       Дилюк только кивнул в ответ, и они застыли напротив друг друга, не зная, что еще сказать или сделать, как себя теперь вести, и стоит ли вообще продолжать разговор.       Кайя отмер первым. — Ну что же. Ты молодец, Дилюк, я… — слова «очень горжусь тобой» застряли в глотке. Это совершенно не то, что можно было сказать бывшему через много лет после расставания, — … очень рад за тебя. Я слышал, ты выступаешь сегодня с семинаром. Удачи тебе, Дилюк.       Он неловко махнул рукой и повернулся, чтобы уйти, и наткнулся на нахмуренные брови и внимательный взгляд Альбедо, изучающий его. — С чего начнем? — с жизнерадостной улыбкой спросил Кайя у своих спутников.       Они оба глянули на Дайна, который растерянно повернул голову к одному, к другому, а потом, поняв, что от него хотят, сосредоточенно уткнулся в программу. — Пойдемте, по ходу решим, что выбрать, — тихо сказал Альбедо, все еще поглядывая Кайе за спину, и направился к конференц-залам, — До свидания, Дилюк, было очень приятно снова с тобой увидеться. — Так, на два часа дня у нас есть… — Кай! — изящная, но сильная ладонь схватила его за локоть в последний момент, заставив всех троих обернуться и удивленно посмотреть на моментально вспыхнувшего Дилюка, — То есть, профессор Альберих, простите, я… — Ничего страшного, — остановил его Кайя, вспоминая, что извиняться тот всегда мог часами, если это не прекратить извне, — Мы теперь коллеги, ты можешь называть меня на «ты» и по имени. Да, Альбедо?       Тот удивленно вскинул брови, но быстро кивнул. — Конечно, а меня можешь называть Альбедо. Мы и впрямь теперь коллеги. — Альбедо? Да, конечно, — чуть растерянно согласился Дилюк, а потом перевел свой пылающий взгляд на Кайю. — Можно тебя на минутку?       Здравый смысл говорил «нет». Было странно осознавать, что пять лет спустя, еще и после такого тяжелого расставания, он все еще реагировал на Дилюка, с которым его больше ничего не связывало. Даже обиды в нем больше не осталось. И именно поэтому стоило пресечь все попытки общения на корню, распрощаться с ним здесь и сейчас и оставить все, как есть.       Но когда он слушал здравый смысл? Точно не в те моменты, когда дело касалось Дилюка Рагнвиндра. Ни тогда, ни сейчас. — Хорошо, — легко, с чистой совестью согласился он и, кивнув Альбедо, чтобы они выбирали семинар без него, отошел с Дилюком в относительно безлюдную часть лобби. — Кай…я, — начал тот, как только они остановились, одновременно горящий какой-то решительностью и тонущий в потерянности и тоске, — Я знаю, это внезапно, и может быть, слишком, учитывая все, что произошло, но… поужинай со мной завтра, пожалуйста. — Что? — Кайя похлопал на своего собеседника стеклянными глазами. — Пожалуйста! — он все еще стоял прямо, смотрел почти вызывающе, и нельзя было не отметить, что последние пять лет хорошо повлияли на его решительность и уверенность в себе. — Дилюк, это неразумно, — нахмурился Кайя, — Зачем нам это? — Я… не знал, что ты все это время жил в Монде. Просто хотел узнать, чем ты занимался, как устроился, — он внимательно заглянул в глаза своему собеседнику, — По-дружески, конечно.       Кайя вздохнул. Он же уже сдался, да? Ему и самому очень хотелось из первых рук послушать историю о том, как Дилюк сегодня оказался в этом лобби, еще и с семинаром. Что предшествовало этим событиям, и что к ним привело. Он, наверняка, еще пожалеет о своем решении, но… — Хорошо. По-дружески, — с усмешкой сказал он и покачал головой, — Столько лет прошло, а твои чары стали только сильнее. — Чары? — озадаченно переспросил Дилюк. — Чары. У тебя есть место на примете? — О, да, — спохватился он, — Тебе прислать адрес, или заехать за тобой? — Идем по старой схеме, да? — тихо подивился Кайя, — Ну, заезжай, мы сюда все втроем на машине Альбедо приехали, я не планировал от группы отделяться.       Дилюк помялся в попытке что-то сформулировать. На его лице отразилось все страдание мира и, в итоге, махнув рукой, он сказал только одно слово: — Адрес? — О, да, адрес. Давай я тебе его приш… — Кайя прервал себя и растерянно посмотрел на собеседника. — У меня тот же номер, — почти неслышно после нескольких секунд неловкой тишины сказал Дилюк. Посмотрел снова на еще более растерянного Кайю и добавил, — У тебя его больше нет? — Он у меня заблокирован, — поджал губы Кайя и достал телефон из кармана. — О, — выдохнул тот, — И правда. — Дилюк, — он серьезно взглянул в поднявшиеся на него огненные глаза, — Пожалуйста, не заставляй меня пожалеть о том, что я сейчас сделаю.       Он открыл список контактов, пролистал до «Дилюк Рагнвиндр» и, задержав дыхание, нажал на кнопку «Разблокировать». Открыл окно сообщений, быстро напечатал адрес и отправил.       Телефон в кармане собеседника коротко оповестил о новом сообщении. Тот вытащил его, взглянул на экран и ярко, так же прекрасно, как и раньше, улыбнулся. — Спасибо, Кайя, — кажется, в этой благодарности было гораздо больше, чем за присланный адрес.       Кайя улыбнулся в ответ. — Завтра, ммм… в шесть, например? — Завтра в шесть, — эхом отозвался тот, все еще не отрываясь от экрана. — Дилюк, — мягко позвал Кайя и дождался, пока алые глаза сфокусируются на нем, — Удачи с семинаром сегодня. — Спасибо, — неслышно ответил тот. — До завтра, Дилюк, — Кайя убрал свой телефон обратно в карман и под шелестящее «До завтра» развернулся и побежал догонять Альбедо и Дайна.       Они ждали его у входа в конференц-зал, лениво потягивая кофе из ближайшего автомата. — Альбедо, — махнул он рукой другу, — Я завтра вечером хотел ненадолго отлучиться. У нас же нет никаких планов? — Нет, никаких, — Альбедо глянул в сторону, с которой пришел Кайя, — С ним отлучиться? Не пожалеешь? — Что? — удивленно переспросил он. — Не пожалеешь, что дал ему второй шанс? — как маленькому ребенку объяснил тот.       Они никогда не обсуждали эту тему раньше. У Кайи была мысль, что Альбедо знал больше, чем говорил, но точного подтверждения он так никогда и не получил. Каждый раз, когда разговор так или иначе заходил о Дилюке, они оба резко меняли тон на нейтральный и старались как можно скорее перевести тему. Поэтому тот факт, что сейчас друг спрашивал его об их отношениях фактически прямо, немного сбивал с толку. — Ты… знал все это время? — решил осторожно уточнить Кайя. — Догадывался, — склонил голову набок тот, — Сделал вывод с того, как он всегда говорил о тебе, когда был у меня ассистентом, и с того, каким ты стал после его отъезда. Именно поэтому я спрашиваю: не пожалеешь, что дал ему второй шанс? — Хах, ты такие сложные вопросы задаешь, друг, — фыркнул Кайя, — Хочется верить, что не пожалею, но кто его знает. И я все еще поверить не могу, что ты столько лет молчал о том, что знал. — Это было не мое дело, а ты никогда не пытался поговорить со мной на эту тему, — пожал плечами Альбедо. — Кхм, — в диалог аккуратно вклинился Дайн, — Может, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — О, — синхронно отозвались его собеседники, — Это долгая история.       Вкратце посвящая Дайна в тонкости событий пятилетней давности, они направились слушать семинар. ***       У центрального входа в отель, где они остановились, неожиданно его встретил не до боли знакомый кадиллак, а обычный Приус. Понять, что это машина Дилюка он смог только по вспышке красного за наполовину затонированными стеклами. — Ты поменял машину, — улыбнулся он, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Да, я продал отцовскую перед отъездом в Канрию, а когда вернулся, уже сам выбирал ту, что мне была по душе. — И ты выбрал Приус, — Кайя ласково погладил мягкую обивку на сиденьях. — И я выбрал Приус. Кажется, я теперь экономлю миллионы на бензине, — Дилюк мягко тронулся с места и поехал по узким улочкам города в одном ему известном направлении. — Ровно до того момента, как эта батарея в нем полетит, — покачал головой Кайя, — А заменить ее стоит… почти как новую машину купить. — Откуда ты знаешь? — с любопытством спросил тот, иногда с улыбкой поглядывая на собеседника. — У меня тоже был Приус. Я поменял его два года назад на Аккорд из-за батареи…       Разговор тек удивительно гладко и складно, словно не было между ними пяти лет разлуки и горького расставания. Словно буквально вчера они так сидели вдвоем в машине, ехали куда-то и просто наслаждались обществом друг друга.       Дилюк припарковался у небольшого стейкхауса, и они, продолжая легкий разговор, направились внутрь. — У меня здесь работает знакомая, она всегда говорит, что стейки и куриные крылышки у них тут и впрямь свежие и прекрасного качества, — поделился Дилюк, подхватывая меню, как только их проводили к столику. — Что же, поверим твоей подруге на слово. Стейк так стейк, — кивнул Кайя, вертя бумажку в руках.       Официантка приняла у них заказ и пообещала вернуться с напитками. Как только она отошла от стола, в воздухе повисла неловкая тишина. Дилюк смотрел так, словно в его голове все это время вертелся какой-то вопрос, но он не решался его задать. — Ну спрашивай уже, — усмехнулся Кайя, — Ты же все равно не успокоишься, пока не узнаешь — что ты там хотел узнать. — Я не… — он начал было оправдываться, но резко остановился и замер. Потом просто кивнул и расслабил плечи, — Ты прав. Хочу. Очень хочу. Как ты там, в Монде? Я, Бездна побери, поверить не могу, что ты все это время был здесь. В трех часах езды.       Кайя улыбнулся чуть ломко. — Ты так говоришь, как будто, это было важно, где я все это время был.       Огненные радужки потухли, затянулись глухой тоской, как коркой льда, и Дилюк в ответ улыбнулся так же ломко и хрупко. — Я знаю, мы с тобой договорились на нейтральную дружескую встречу, и у нас до этого момента даже неплохо получалось, но… — он затих и закусил губу, — Кайя, можно попросить тебя кое о чем? — Смотря о чем, — осторожно ответил он, чуть напрягаясь. — Выслушать меня, — и, увидев, что собеседник нахмурился, спешно продолжил, — Пожалуйста. Просто выслушай. Я знаю, что это больше не имеет значения. Но я много лет сам себе клялся, что, если однажды мне выпадет возможность с тобой поговорить, я тебе все расскажу.       Вчера утром Кайя прощался с Дилюком с мыслью о том, что ему любопытно узнать, что же произошло в жизни его бывшего возлюбленного за все это время. Но теперь, когда тот сам вызвался рассказать, стало не по себе. Все же уже давно отболело, оставило за собой только грустную историю и сочувствие к запутавшемуся молодому человеку, который ранил себя и того, кому клялся вечной любви, потому что не умел говорить о том, что его тревожило. Так почему он сейчас смотрел на красивое, искаженное колючим страданием лицо, и понимал, что совсем не хотел знать подробности. Что они совсем ему не понравятся. — Хорошо, — с легкой хрипотцой от неожиданно пересохшего горла ответил он, понимая, что при всем своем отторжении, все еще не мог найти в себе силы сказать «нет».       Между ними повисло звенящее молчание, и только тихие голоса и музыка на фоне говорили о том, что реальный мир все еще существовал где-то там, за границами их тишины. — Я так много раз прокручивал в голове, что скажу тебе, когда увижу. А теперь, конечно, ни слова не могу вспомнить, — Усмехнулся, наконец, Дилюк, — Хорошо, давай я начну с легкого. Я уже два с половиной года не общаюсь с отцом. — Это… легкое? — поднял одну бровь Кайя. — Это легкое, — подтвердил тот и продолжил, — Я просто однажды вернулся домой вечером с работы и понял, что еще один день, и я сломаюсь. Что жить так, как я жил, больше было нельзя. И я сказал об этом отцу. Он отреагировал довольно резко, сказал, что, если я не прекращу говорить глупости, то, может, мне стоит попробовать жить своей жизнью, без него и его кредиток. И посмотреть, как мне понравится. Я собрал вещи и ушел в тот же вечер. Остановился у приятеля ненадолго, на следующий день списался с университетом в Канрии и через месяц уехал: мне повезло — у них нашлось место для меня в том же семестре. Получил там доктора и вернулся сюда уже преподавать. — Ох, Дилюк, — нахмурился Кайя, — Если это легкое, то что тогда трудное? —Трудное… — он осекся и повел плечами, — Трудное — это признаться тебе в том, почему я тогда уехал. Я… соврал тебе тогда. — Я знаю.       Огненные глаза посмотрели на него с испугом и глубоким чувством вины. — Знаешь? О, Барбатос. Ты, должно быть, просто ненавидишь меня тогда. — Нет, Дилюк. Не ненавижу, — грустно улыбнулся Кайя, — Но, может быть, где-то глубоко внутри, я все еще обижен, что ты не посчитал нужным мне сказать. — О, Кайя, прости меня ради Селестии, — Дилюк закрыл рот ладонью, — У меня тогда такая каша была в голове, это чудовищно.       Он опустил взгляд в стол и заговорил тихо и быстро. — Я такой дурак был. Я так погряз тогда в этих отношениях, что забыл обо всем. И почему-то самонадеянно считал, что вытяну на стипендию и без должных усилий. А потом… потом я смотрел на С в листе с экзаменом и все еще высокомерно думал, что смогу что-то исправить. Я ведь поэтому тогда остался в Монде лишнюю неделю. Я пытался договориться с преподавателем на пересдачу. Но там, если смотреть реалистично, можно было сразу понять, что шансов у меня не было.       Официантка принесла и расставила перед ними тарелки, и они замолчали ненадолго. Дилюк не спускал несчастного взгляда с Кайи, пока она не ушла. — И денег, чтобы оплатить следующий семестр, тоже не было. Я растратил все, что заработал за год у отца намного раньше, чем встретился с тобой, и это тоже было для меня тяжелым уроком: научиться откладывать что-то на черный день. Это мне очень помогло, когда я уехал в Канрию. На тот момент у меня уже были свои сбережения.       Он вяло поковырял вилкой в своем салате. — В общем, мне пришлось звонить отцу тогда. И просить денег. Он быстро согласился, нужная мне сумма не была для него проблемой. Вот только в ответ он попросил меня перевестись в Спрингвейл и помочь ему с бизнесом. Его голос звучал так устало. Я не мог отказаться. — И ты уехал, — все еще не зная, как реагировать на полученную информацию, тихо сказал Кайя. — И я уехал, — кивнул Дилюк, — И я не мог себе больше позволить отношения. Мне нужно было работать и учиться одновременно. А если бы отец услышал, как я говорю с тобой по телефону… Я боялся скандала. Я много чего тогда боялся. Одного я не боялся, а оно-то и оказалось самым страшным.       Он замолчал, и наэлектризованная тишина снова заполнила собой все пространство вокруг. Кайе нечего было сказать на это. Он просто смотрел на такого потерянного Дилюка, и понимал, что сердце сжимается от нежности и желания утешить. Как раньше. — Я ведь искал тебя все эти годы, знаешь? — едва слышно снова начал Дилюк, — Первое время просто пытался утопить себя в работе и в учебе. Чтобы падать замертво от усталости и не думать. Но все равно засыпал и просыпался с мыслями о тебе. И однажды не выдержал и написал. А потом, когда ты попытался позвонить, я снова запаниковал и не ответил. В соседней комнате был отец, и я… Бездна, каким я был дураком тогда.       Официантка снова подошла к ним долить воды в стаканы. Дилюк явно пытался лихорадочно сделать вдох, но у него это плохо получалось. — Дыши, Дилюк, — Кайя осторожно потянулся и провел пальцем по дрожащей ладони на столе. Огненные глаза вскинулись на него с удивлением. Но это помогло, и дышать он стал ровнее, — Если тебе так сложно все это рассказывать, давай остановимся на этом. — Нет-нет, мне надо закончить, — упрямо поджал губы тот, — Искать я тебя начал на летних каникулах, когда понял, какую ошибку я совершил. Тогда я почему-то глупо надеялся, что, если извинюсь и все объясню, то ты примешь меня назад. Но ты заблокировал и закрыл страницы везде, и я, кажется, проверил каждую сеть, где ты мог быть. И каждый раз натыкался только на слово «черный список». Мондовский номер был недоступен, а твой канрийский я не знал. Страниц твоих родителей я найти не смог. И к осени я решился написать Аяксу.       Он нервно сглотнул. — Судя по всему, он обрадовался моему сообщению и возможности высказать мне все, что он обо мне думал. Это было… ожидаемо, и я даже был с ним во многом согласен. Но номер он мне, конечно, так и не дал. Сяо тоже. Люмин вообще не ответила. И я оказался в тупике. Тогда у меня впервые появилась мысль попытать счастья в Канрии. Но оказался я там только через два года. Барбатос. Мне понадобилось не просто закончить образование, которое я ненавидел, но еще и год проработать с отцом, прежде чем я решился что-то предпринять. — Дилюк, — тихо прервал его самобичевание Кайя, — Ты предпринял, и это — самое важное. — Ты… ты совсем не поменялся, — он надтреснуто улыбнулся, — Ты все такой же невероятный, как в тот день, когда мы впервые встретились.       Кайя неловко растянул уголки губ в ответ. Разговор принимал немного не тот оборот, который должен был изначально. — А ты очень сильно изменился, — как можно нейтральнее ответил он. — О, да, поверь мне, я приложил все усилия, чтобы измениться. Но, знаешь, я стал таким только благодаря тебе, — он тихо хмыкнул, — Я приехал в Канрию и быстро понял, что снова зашел в тупик. И я был один в чужой стране, разбитый, злой и очень разочарованный. Это были… очень темные времена.       Дилюк взмахнул рукой, и манжета на его рубашке приподнялась, обнажая запястье, расчерченное белой полосой глубокого шрама. Кайя, не задумываясь, поймал его в свои пальцы и приподнял рукав еще чуть выше. — Эта красота имеет отношение к твоим темным временам? — чуть резче, чем планировал, сказал он.       Дилюк вспыхнул и посмотрел на него с ужасом. — Что? Нет, конечно! — возмущенно и с жаром воскликнул он, — Это я напоролся на разбитую бутылку из-под вина у отца на работе, — Он замолчал и нахмурился, — Кайя, ты не понимаешь, да? Когда я говорю, что стал таким, какой есть, только благодаря тебе, я именно это и имею в виду. Знаешь, может быть, ты мог бы оказаться и прав, а один бокал вина в моих руках мог бы и превратиться в четыре. Может быть, я мог бы и увлечься какой-нибудь запрещенной дрянью там — мне предлагали попробовать. Но каждый раз, когда я подходил к грани, я вспоминал твои слова. Помнишь, тогда на заправке, когда мы ехали в Старый Монд, ты попросил меня беречь себя? — Потому что «ты — моя драгоценность, и я бы очень хотел, чтобы ты сиял и сверкал еще долго-долго», — неожиданно вспомнил Кайя сказанное много лет назад с такой кристальной ясностью, будто это случилось вчера.       Дилюк посмотрел на него с очень сложным выражением, в котором смешались боль, восторг и сожаление. — Да, именно это ты и сказал тогда, — его щеки окрасились нежным румянцем, — И я держался за них, как за спасательный круг. Говорил себе, что обещал тебе тогда. И хотел, чтобы ты, увидев меня, смотрел, как раньше, а не с разочарованием в глазах. Два года я жил этой мыслью. А потом учеба закончилась, а я так и не нашел тебя. И я вернулся. И смирился с мыслью, что, наверное, мы больше никогда не увидимся. И тем не менее, вот мы здесь.       Кайя смотрел и смотрел на лицо, отпечатавшееся горящим клеймом на обратной стороне радужки на всю жизнь. И Дилюк смотрел на него в ответ. — Спасибо, что разрешил мне рассказать все это, — после недолгого молчания улыбнулся тот, — Я понимаю, что уже поздно, и что, Барбатос и Селестия, я вылил все это на тебя, даже не спросив, чем живешь ты. Женат ли ты, есть ли у тебя дети. Но я правда благодарен, что ты дал мне возможность сбросить с себя такой груз.       Кайя тихо засмеялся. Дилюк взглянул на него растерянно и почти обиженно. — А ты ведь и впрямь не спросил, да? — пожурил он моментально вспыхнувшего собеседника, — Значит, моя очередь рассказать свою историю. Она гораздо короче и менее насыщенная, чем твоя. Я вернулся в Монд, обустроился там, купил себе дом в приятном местечке. Аякс и Сяо тоже здесь. Сяо живет с парой соседей недалеко от кампуса, он говорит, что пока что не хочет оседать здесь, и ему комфортно на съеме. А вот Аякс и Люмин… — Аякс и Люмин?.. — взволнованно переспросил Дилюк. — Женаты, у них очаровательная дочка, ей скоро исполняется три. А еще они живут в двух домах от меня, и это самое лучшее, что со мной случилось в Монде.       Дилюк потрясенно закрыл рот рукой. — С ума сойти. Это так… здорово! — он взглянул на Кайю из-под ресниц, — Это же значит, что ты не… — Я не… — с усмешкой подтвердил Кайя, — И даже не встречаюсь ни с кем.       Громко сглотнув, Дилюк поерзал на месте и повел плечом, не зная, куда себя деть. — Кай, — осторожно начал он и закрыл глаза, — Я не знаю, имею ли я вообще право просить тебя об этом, но однажды я уже потерял тебя из-за своей нерешительности. И сейчас должен хотя бы попробовать. Если в тебе еще что-то осталось ко мне. Хоть толика чувства. Дай мне еще один шанс, пожалуйста. Я совершил ужасную ошибку пять лет назад, я отказался от того единственного, что делало меня счастливым. И ужасно ранил тебя в процессе. А потом много лет жил только сожалениями и раскаянием. И, если ты сможешь, прости меня, пожалуйста. — Дилюк, — алые глаза снова вскинулись на него, — Я уже давно тебя простил. И я очень горжусь тобой и тем, насколько ты изменился за эти годы.       Он протянул руку ладонью вверх через стол. Дилюк посмотрел на нее в благоговении и медленно вложил в нее свою. Кайя сжал пальцы. — Ты… и вправду дашь мне второй шанс? — шокировано прошептал он. — С условиями, конечно, но я готов попробовать, — усмехнулся он. — Какие у тебя условия? — сосредоточенно свел брови к переносице Дилюк. — Абсолютная честность и открытость. Ты говоришь мне все, как есть и когда есть. Если я хоть раз поймаю тебя на лжи, я, боюсь, на третий шанс у меня может не хватить милосердия. — Конечно, я все понимаю. Обещаю, Кай. Но и ты должен понимать, что мне иногда трудно говорить после стольких лет молчания. И я буду стараться изо всех сил, но мне не справиться одному. — Поэтому нас будет двое, — заверил Кайя, и Дилюк, который явно именно это и хотел услышать, заулыбался. — Еще что-то? — Ты переедешь в Монд. Если уж мы вместе, то мы вместе.       Пухлые губы что-то тихо забормотали себе под нос. — Я могу уволиться через пару недель, но значит, надо начинать искать новое место уже сейчас, семестр скоро начнется. И можно будет списаться с кем-нибудь из старых знакомых, может, у них есть свободная комната… — Люк, — Кайя сжал пальцы чуть крепче, — У меня в Монде свой дом. Если тебе нужна отдельная спальня, то у меня есть гостевая — будет твоей. — Ты… всерьез? — Абсолютно. И насчет работы. Джинн собирается открывать степень в канрийском. Поэтому она и пригласила нас с Дайном — он тоже был, как и я приглашенным профессором, только на год раньше меня. И ей нужны преподаватели канрийского.       Дилюк взглянул на него, приоткрыв рот от восхищения. — Ты… все продумал уже. Барбатос, я тебя совершенно не заслуживаю. — Любовь не нужно заслуживать, — тихо сказал Кайя и поднес чужую ладонь к своим губам, — Она дается безвозмездно. — Я так и не привык к этому в прошлый раз, а теперь мне будет еще сложнее. Потому что теперь я знаю, что ты не данность, ты — драгоценность. Понимаешь, из нас двоих драгоценность на самом деле не я, а ты. И беречь я буду теперь тебя, а не себя, — с жаром сказал Дилюк.       Кайя хохотнул. — Дурак ты, — он еще раз прошелся губами по костяшкам, — Решительностью обзавелся, а вот мозгами совсем нет. Если не будешь беречь себя, я обижусь, потому что ты мою драгоценность не бережешь.       В ответ раздался счастливый смех, которого Кайя из этих уст еще никогда не слышал. В груди разлилось давно забытое тепло, и мир стал выглядеть чуточку ярче.