Ловцы заблудших душ

На следующее утро, за завтраком, я вспомнила о том, что не рассказала вчера Джейми случайно подслушанный мною разговор. — Дорогой мой мистер Малкольм, — произнесла я, отправляя в рот последний кусочек фантастически вкусного пирога с ливером, за который накануне битый час торговалась с пекарем мистером Муром. Торговалась не из-за нехватки денег или из спортивного интереса сэкономить, а чисто ради удовольствия. Мистер Мур был виртуозом не только в приготовлении вкуснейшей выпечки, но и по части торговли с покупателями. Спор из-за цены на его изделия всякий раз превращался в спектакль одного актера. Фразочки вроде «Да у вас гостей таких не было, как эти булочки» хотелось записывать и цитировать. Дабы в полной мере прочувствовать завершающий аккорд пирога, мне даже пришлось прервать разговор. — Начало интересное, — констатировал Джейми, удивленно вздернув рыжие брови. — Продолжение будет? — Известно ли вам, милорд, — продолжила я, — что ваше инкогнито не что иное, как секрет Полишинеля? Я слышала вчера вечером, как какой-то тип называл тебя Рыжим Джейми. И узнал он это от некоего Дженкинса из людей Пэйсли. — Где ты это слышала? Когда? — опешил Джейми. — Говорю же, вчера слышала разговор в толпе, после твоего первого раунда с этим МакКинноном. Аккурат в тот момент, когда ты любезничал с девушкой нашего племянника. — ЧТО я делал?! Любезничал?! — мой милый муж даже вилку выронил, и она громко звякнула о тарелку, спугнув сидевшую на подоконнике открытого окна парочку воробьев. Конечно, я собиралась подразнить его. Хотел, чтобы я ревновала? Пожалуйста. Мишень была так себе, мелковата, пожалуй, но для небольшой утренней игры сгодится. — Еще как любезничал! — вполне серьезно подтвердила я. — Я прекрасно слышала, каким тоном ты с ней говорил. Она, бедняжка, глаз от тебя не могла отвести. Это была правда. Девушка, действительно, выглядела совершенно зачарованной, когда с ним разговаривала. — Господи, сассенах, ты в своем уме?! — на лице Джейми растерянность боролась с недоверием, недоверие побеждало. — Я, помнится, просил тебя о ревности, но, помилосердствуй, не к ребенку же! Извращенца из меня не делай, ладно? — Ничего себе ребенок! — не уступала я. — Да она облизывалась, глядя на тебя, как кошка на сметану! Джейми на этот раз специально бросил нож с вилкой на тарелку и вперился в меня тяжелым взглядом. — Боже милосердный! Прекрати это немедленно, Клэр! Анекдот какой-то, честное слово… Раз назвал меня по имени, значит всерьез воспринял мою болтовню. Пора было сворачивать тему. — Ладно уж… анекдот… Скажи-ка лучше, что нам теперь делать с тем, что весь город в курсе, кто ты есть такой на самом деле? — Поговорю с Пэйсли, только и всего. Скажу, чтобы прижал к ногтю трепачей. Ему стоит только пальцами щелкнуть, как знали, так и забудут, без вариантов. — Да, но слухи, что уже выползли, этим не остановить, не так ли? Чем нам это грозит? — Особо ничем, не беспокойся, сассенах. Меня официально помиловали, и я присягнул короне, дьявол ее раздери, — мрачно произнес он. — Я назвался другим именем потому, что не хотел излишнего внимания к своей персоне со стороны властей, чтобы это не помешало бизнесу, только и всего. Но сейчас, когда у нас есть Бонни, это не так уж важно. Бонни! Вот к кому на самом деле я его ревновала! Джейми нравилось работать на станке. Иногда я слышала тихое бормотание на гэльском или успевала заметить, как его длинные точеные пальцы скользят по гладкой поверхности металлических рам. В такие моменты до жути хотелось взгреть эту железную дуру! Интересно, такой ревности ты бы обрадовался, дорогой мой печатник-контрабандист?.. Не уверена… Или решил бы, что по мне опять психушка плачет?..

***

Пару часов спустя, закончив домашние дела и ежедневную, традиционную войну со своей буйной шевелюрой, я оделась для похода по магазинам и уже собиралась спускаться, когда с улицы послышался какой-то гам, бешеный звон колокольчика и хлопанье двери. Я выглянула в окно и увидела человек десять, толкавшихся возле входа в нашу лавочку, наподобие морского прибоя, бьющегося о скалу. Картина была такая, будто один человек порывается войти, а двое других его удерживают и что-то объясняют ему, бурно жестикулируя. — Дядя Джейми!!! — раздался снизу истеричный крик Йена. Я сбежала по лестнице и выскочила в лавку. Там, прислонившись к входной двери, под все еще жалобно дребезжащим колокольчиком стоял наш бедовый племянник и рядом с ним огромный, серой масти, желтоглазый зверь, подозрительно похожий на волка. — Он ушел в доки, — ответила я, имея в виду Джейми. — Что стряслось? Кто это? — Неет, — простонал Йен. — Тетушка, прости… Договорить ему не удалось. Дверь за их спинами распахнулась. Йен и пес отскочили в сторону, и на середину комнаты вальяжной походкой прошествовал высокий, светловолосый мужчина с запредельно наглой улыбкой, хищным прищуром светло-серых глаз и пистолетом в правой руке, левую руку он держал на рукоятке ножа, заткнутого за пояс. Осмотрев помещение, в котором кроме меня хозяев не оказалось, он оставил нож в покое, но пистолет, однако, не убрал. — Что вам угодно, сэр? — резко спросила я. — Это ваш парень? — незнакомец кивнул в сторону Йена. — И? — в том же тоне спросила я. — Он задолжал мне двадцать фунтов… — Десять! — возмущенно запротестовал Йен. — Теперь уже двадцать, — незнакомец говорил спокойно, не повышая голоса, но черная тень угрозы растекалась вокруг него, заполняя все окружающее пространство. — Ты заставил меня гоняться за тобой по городу. А если будешь и дальше испытывать мое терпение, через пять минут будет тридцать. Изволите заплатить за него, мистрис? — Думаю, вам стоит обсудить это с моим мужем, — холодно ответила я, подходя к прилавку, чтобы под его прикрытием незаметно вытянуть из чулка нож, чисто на всякий случай, для уверенности. — Будьте любезны зайдите к нам вечером. Он, конечно, не оставит без внимания это досадное происшествие. — Я не могу ждать до вечера, — был ответ. — В полдень я отчаливаю. Так что либо вы мне заплатите сейчас, либо я забираю его палубным матросом в уплату долга, либо… Он осмотрел меня с головы до ног, неприятно, оценивающе. Задумчиво поднял брови, сделал неопределенный жест рукой с пистолетом. И сально подмигнул, сволочь. — Либо, — его взгляд остановился на моих руках, — мы договоримся как-то иначе… Я тоже посмотрела на свои руки, лихорадочно соображая, что делать. Никаких десяти фунтов, не говоря уже о двадцати, у меня, конечно же, не было. Зато было… — Вот, этого должно хватить, — я с усилием сдернула золотое кольцо Фрэнка и бросила его на прилавок. Незнакомец заткнул пистолет за пояс, подошел и сграбастал кольцо. — Пожалуй… — протянул он, разглядывая вещицу. — Но вы могли бы и сохранить его, мадам, если бы… Я и заметить не успела, как он молниеносно поднял руку, и его палец прочертил линию от моего подбородка вниз по шее и дальше между складок закрывавшего декольте платка до самого корсажа. Я отшатнулась и выбросила вперед руку с ножом. Краем глаза увидела, как Йен дернулся в мою сторону, но жестом остановила его. Ощутив накал атмосферы, пес глухо взрыкнул. — Убирайся! — процедила я. Разбойник мельком глянул на Йена, потом на меня, усмехнулся, подбросил-поймал кольцо, и вышел из лавки. Я уронила нож на прилавок и инстинктивно схватилась за горло, где кожа, казалось, все еще горела… — Господи Боже… тетушка… прости меня ради Бога… — Йен мало что не рыдал в голос. — Рассказывай! — приказала я, глядя не на племянника, а на свой безымянный палец без кольца… чувствуя… что?.. сожаление?.. потерю?.. облегчение?.. — Дядя Джейми отправил меня к мистеру Пэйсли, чтобы договориться с ним о встрече сегодня вечером. А там этот… пытался продать ему Ролло для боев. Услышав свою кличку, пес оживился, вильнул хвостом, сшибив стоявший рядом табурет, и потыкался носом в бок Йена, ожидая дальнейшего общения. — Этот кто? — перебила я. — Он сказал «отчаливаю». Моряк? — Капитан какой-то, из колоний, кажется. Они называли его Боннет. Так вот, он уверял, что Ролло натаскан для боев. Но Пэйсли — не дурак, он знает, что полукровок очень сложно натаскать, и решил его проверить. Боннет отхлестал Ролло, и он рычал на всех подряд, но только на людей, а на бойцовых собак не реагировал. В общем, Пэйсли послал их куда подальше, и Боннет сказал одному из своих, чтобы Ролло пристрелили. А Ролло все понял, посмотрел на меня так… вырвался от них и спрятался за моей спиной. Ну, я и сказал Боннету, что выкуплю его. Десяти фунтов у меня, само собой, не было, и я предложил ему сыграть в карты. У него глаза аж загорелись, видно, очень азартный мужик. На кон я поставил себя… — СЕБЯ?! — кровь отхлынула от моей головы, и я оперлась локтями о прилавок. — Всего на два рейса! До колоний и обратно, — Йен подошел, испуганно заглянул мне в глаза и, убедившись, что я еще в сознании, продолжил: — И я был уверен, что выиграю. Фергюс меня научил… играть… — Научил чему? — переспросила я, почуяв подвох. — Нууу… как передергивать… — смутившись, сознался он. — И что же? Плохо учил? Йен грустно развел руками. — У Боннета лучше получалось… — Ясно. Будет тебе на будущее наука. Учиться нужно у профессионалов. — Это у кого же? — поразился Йен. — Проехали. И что дальше? — Дальше мы с Ролло попытались смыться, — вздохнул наш шулер-недоучка. — В рабство мне не хотелось… Думал оторваться от них в Холируд-Энде, но с ними оказался местный. Ну… в общем… вот я и… я не знал, куда еще податься… и думал, что дядя Джейми здесь… Ох, я такой дурак, тетушка!!! Ты за меня отдала… Это же было кольцо твоего первого мужа, верно? За мою дурную голову ты отдала часть своей души! — Часть?.. — задумчиво произнесла я. Пожалуй, инвентаризацию частей души провести придется, но только не сейчас. — Все к лучшему, сынок. Ты спас не какую-нибудь часть, а самую что ни на есть целую живую душу. Разве живая душа не стоит куска желтого металла? — Йен не ответил, и я добавила: — И мне уже давно следовало от него избавиться. Я, действительно, это сказала?.. — Тетушка, а разве у собак есть душа? Я присела перед огромной мордой Ролло и, глядя прямо в широко открытые, золотистые глаза, почесала его за ухом. Пес блаженно сощурился и энергично завилял хвостом. — Сам-то как думаешь? — улыбнулась я.

***

— Завтра он уедет, Клэр. Я велел ему собирать вещи. И псину свою заберет, само собой. Это было первое, что сказал тем вечером Джейми еще с порога, едва зайдя в нашу спальню. Невозмутимый голос звенел металлом. И знакомое, ничего не выражающее выражение лица, за которым бушевал шторм в двенадцать баллов. — Погоди, милый. Давай поговорим сначала. Иди ко мне, — я поманила его к себе, в нашу уютную постель. — Родная моя, мне так жаль, что этот стервец причинил тебе боль… что из-за него ты лишилась… лишилась памяти о… Металла в его голосе уже не было, огонь смятения расплавил его без остатка. Раздеваться Джейми не стал. Присел на кровать, взял и стал целовать мою левую руку. Без кольца. Я приподнялась, подползла и уселась к нему на колени. Обняла за шею, погладила нежную кожу под волосами и убрала с лица выбившиеся пряди. — Помолчи немного, ладно? — сказала я со всей нежностью, на какую была способна. — Послушай, что я скажу. Стервец наш не сделал ничего плохого… — Ничего значит?! — Джейми перехватил обе мои руки и отстранился от меня. — Пожалел приблудного пса, из-за него шельмовал в карты с какими-то проходимцами, продал себя в рабство и привел в наш дом головореза, который запросто мог напасть на тебя. Всего-то навсего… — Джейми! Ты выслушаешь меня или нет?! — И это не считая того, что тебе пришлось отдать этому бандиту… Я выдернула свои руки из его горячих ладоней, спрыгнула на пол и топнула ногой. Чем, наконец-то, заставила его замолчать. — Раздевайся и ложись! — приказала я и, не глядя больше на него, бухнулась в перину и отвернулась. Минуту спустя моей спины коснулось восхитительное тепло, и мягкие, нежные губы прильнули к плечу. — Я слушаю тебя, сассенах, — от бархатного тембра его голоса я чуть не позабыла все, что собиралась высказать. Я обернулась к моему любимому, обняла его и ласково улыбнулась. — Не хочу, чтобы Йен уезжал. Я абсолютно на него не сержусь. И нисколько не расстроена из-за кольца. Я сейчас даже не могу понять, зачем столько времени его хранила. Прошлое нужно оставлять в прошлом. — Но, вернувшись тогда в свое время, ты ведь этого не сделала… — Это потому, что ты никогда не был для меня прошлым. Я всегда жила одной жизнью с тобой с тех пор, как мы нашли друг друга. Все эти годы ты был моим настоящим, а Фрэнк — прошлым, хотя он и находился рядом со мной. Время, расстояние — все относительно. Мы же это знаем лучше всех на свете, — я прижалась к нему посильнее и продолжила: — Знаешь, пока была там, я все время касалась твоего кольца, крутила его, поглаживала. Бессознательно. Это замечали окружающие меня люди и спрашивали о нем. Я каждый раз терялась, не зная, что ответить, и сердце разрывалось от желания поцеловать… Его ладонь заскользила по моей спине, а губы жадно прильнули к моим… — Ты позволишь им остаться здесь? Йену и Ролло? — спросила я, когда смогла заговорить. — Конечно, — улыбнулся Джейми, — ты ведь уже успела к ним привязаться, да? — Как же иначе? — просияла я. — И вот еще что. Научи его передергивать, как надо. Из Фергюса тренер, похоже, не очень… — Сассенах, — чего-чего, а такого муж от меня точно не ожидал, — воспитатель из тебя, как из меня музыкант. Ты это знаешь? Еще бы я не знала. Полторы сотни объяснений с директором школы и стабильный неуд по поведению у моей атаманши-дочки могли послужить наглядной иллюстрацией моих воспитательных способностей… нашей атаманши-дочки… нашей Брианны… Ох, Брианна… где же ты теперь… Как обычно, мне не удалось спрятать слезы. И, как обычно, мой любимый легко прочитал мои мысли. Он прижал мою голову к своей груди, и стук его сердца, как обычно, успокоил меня. — С ней все будет хорошо, родная моя. Иначе быть не может. Поверь мне. Как я верю в нее. С ней. Обязательно. Все. Будет. Хорошо.