Ловцы заблудших душ

Жизнь здорово помотала меня по свету еще с самого раннего детства, спасибо незабвенному дядюшке Лэму. Но так случилось, что в Ирландии я никогда не бывала. Оказалось, там очень яркая, буквально изумрудная зелень, даже по сравнению с Хайлендом, очень сырая погода, даже по сравнению с Шотландией, очень пьющий народ, даже по сравнению с шотландцами и сравнимое только с глазами моего любимого огромное, глубокое, синющее небо, готовое затянуть тебя в себя, стоило только в него заглянуть. Ехали мы втроем с Броуди. Фергюса и Йена Джейми оставил в Эдинбурге заправлять делами печатни и подпольной виноторговли. Парни были сообразительны и не ленивы, а временной самостоятельности обрадовались, как манне небесной. Это давало надежду на то, что отнесутся они к ней ответственно. Честно говоря, на лошади наш парень из Техаса сидел довольно криво. Я бы зуб дала за то, что он и близко никогда не бывал к горнилу суровых, столетиями пропыленных рейнджеров, рождавшихся, живших и умиравших в седлах. Максимум взял пару-тройку уроков верховой езды, дабы впечатлить какую-нибудь романтичную девицу, насмотревшуюся «Великолепной семерки». Ночи были тяжелыми. Под покровом тьмы на меня разом наваливалась вся тяжесть страха за Брианну, подспудно копившаяся днем. Я старалась никак не показывать этого, тем более, что Джейми терзала та же пытка. Я ясно это чувствовала. Научилась всхлипывать беззвучно и управлять слезами. Для этого нужно стараться смотреть вверх, и тогда есть шанс, что они высохнут, не пролившись. А днем, перед придирчивым ликом солнца никто из нас не хотел выказывать слабости. Да и невозможно беспрерывно переживать на протяжении столь долгого времени. В таких условиях организм начинает бороться за выживание, заполняя мысли разной чепуховой болтовней, порой весьма занятной. Занятной болтовней нас развлекал в основном Фил, рассказывая байки из своей детективной практики. Наслушавшись этих историй, Джейми с полной уверенностью изрек: — Мне подошла бы такая работа. А, сассенах, что скажешь? Если бы вдруг нашлась какая-нибудь лазейка в законах магии, и мы с тобой могли бы оказаться в вашем веке? Чем бы я мог там заняться? Как насчет детективного агентства «Фрейзер и ведьма»? Я представила, как мой двухметровый рыжий шотландец сидит в засаде с телеобъективом наперевес, охотясь за фотографиями какой-нибудь знаменитости, желательно в самом непотребном виде. При том, что стесняется даже на лодыжки чужих женщин смотреть. И при том, что проще было бы слона в посудной лавке спрятать. Заржала, как конь. Мужчины покосились на меня неободрительно. — Прости, милый, — выговорила я, отсмеявшись. — Просто подумалось, что это занятие точно не может быть твоим призванием. — А что тогда? Кем бы ты хотела меня видеть? Военным? Фермером? Или, может, скучным университетским профессором? Печатников, наверное, у вас уже нет? Книжки делают какие-нибудь машины? — Никакие машины не смогут работать без участия человека и в то время тоже. Но, да, печатников, таких, как ты, там нет. Зато контрабандистов навалом. Если вдруг тебе интересно. А что касаемо того, кем бы ты мог быть… да кем угодно мог бы. Вопрос кем бы захотел. Точно не военным. А фермером… вполне возможно… Думаю, ты был бы производителем виски. И актером. — Актером?! — судя по расположению бровей, удивление Джейми зашкалило. — Нет, это не то, о чем ты подумал, — спохватилась я. — Актеры тогда уже не будут нищими кочевниками, как сейчас. Они очень приличные, уважаемые люди. А есть и такие, кого знает и любит весь мир, и они могут быть богаче королей, между прочим. — Что же это за короли такие?! — поразился Джейми. — Уж какие есть, — пожала плечами я. — Матерь Божья, куда мир катится?! — театрально воскликнул мой лицедей, подтвердив правомерность моих же фантазий.

***

Рассказ о поездке в Ирландию давался Джейми с трудом. Как и все прочие воспоминания о тех темных годах его жизни. Но эта история была особенно тяжела еще и с моральной точки зрения. Неудавшийся мятеж, старый друг-фанатик, новый друг по другую сторону баррикад, шантаж, какие-то деньги, шпионы… и выбор между трагедией и предательством. Я порывалась прекратить этот разговор, чтобы лишний раз не мучить Джейми воспоминаниями, но он посчитал нужным рассказать все до конца. — Клэр, скажи мне честно, прошу, я должен знать, что ты теперь думаешь обо мне? Кто я? Герой или монстр? С какой стороны от черты я остановился? У него было очень пасмурно на душе. И больше всего мне хотелось бы развеять эту хмарь. Но ответила я честно. — Не тот, не другой, я думаю. Ты поступил как простой человек. Выбрал из двух зол меньшее. Вот и все. Разве это плохо? — Может быть и плохо, сассенах. Если Господь ставит передо мной такие задачи, значит Он считает, что я смогу их решить. И вряд ли путем предательства тех, кто готов был довериться мне. — Знаешь, родной мой, мне иногда кажется, что с распределением и постановкой задач в небесной канцелярии не все хорошо налажено. А со взысканиями и подавно… Погоди, не перебивай, пожалуйста. Не начинай про богохульства. Ты знал, у кого спрашивал, так что терпи, милый. Так вот, когда в следующий раз тебе достанется решать задачу, которую решить просто невозможно, не замарав руки, спроси, за что тебе в очередной раз прилетело? Не многовато ли? Не пора ли уже назначить кого-нибудь другого на эту должность доставать каштаны из огня голыми руками? Очень много желающих вот так просто взять и довериться кому-то, скинув ответственность. А потом еще и спросить за это. Природа очень щедро одарила тебя способностями, но судьба при этом навесила столько всего, что ни один герой и ни один монстр не вытянет. Подумай об этом, Джейми! Позволь себе хотя бы иногда не тащить на себе груз вины за все плохое, что творится в видимой вселенной. Получилось?.. Я смогла разогнать тучи?.. — Родная моя сассенах, не уверен, что правильно понял все, что ты пыталась сказать. А от того, что понял, у меня волосы дыбом. Но это не важно. Одно, самое главное, до меня все же дошло. Ты хотела меня оправдать, а значит, не стала относиться ко мне хуже, чем прежде. Это я и хотел узнать. Ты одна мне судья. И палач. И спасительница. И защитница. От века и навсегда. Ты — моя жизнь. Да!!!.. Получилось!!!.. Я избавила его от этой ноши!.. Спасибо, Господи!.. И прости меня за богохульства… Я так люблю его, как ты не можешь себе даже представить… Ой… опять, да?.. но я же не специально… ты ведь это знаешь, Господи?.. простишь?..

***

— Здорово рисует ваша дочка, — я улыбкой сказал Броуди, глядя на листок с портретом Джейми, выпавший из седельной сумки. — Настоящая художница. Она училась живописи? — Нет, просто любит это с самого детства, — ответила я, разглядываю картинку. — Фил, я совсем забыл расспросить вас о нем, — Джейми кивнул на рисунок. — Так это Брианна нарисовала? Но как?.. — Да, она, по фотографии. Мы решили, вдруг так будет проще вас найти. О, простите, фотография — это… — Не стоит, — раздраженно отмахнулся Джейми, — я знаю, что такое фотография. Но откуда она у нее взялась? — Я дал, — заметив полное непонимание Джейми, Броуди заподозрил что-то неладное и вопросительно оглянулся на меня. Я надеялась, очень надеялась, что этот разговор никогда не состоится. Но уже было поздно что-то предпринимать. Стало ясно, что мне не отвертеться. Фил все понял и смущенно ретировался заниматься разведением костра. Я отвернулась в поисках какой-нибудь опоры и в итоге присела на ствол поваленного дерева. Глаза были полны слез, а живот скрутило спазмом. Вспоминать то время совсем не хотелось. — Клэр! — Джейми сел рядом, взял меня за руки и аккуратно за подбородок приподнял мое лицо, чтобы заглянуть в глаза. — Я не спрашивал тебя раньше, как ты нашла меня? Почему не спрашивал, сам не знаю. Просто не приходил в мою бестолковую голову этот вопрос. Теперь рассказывай. Я решила сделать последнюю слабую попытку сбежать от неизбежного. — Помнишь, милый, когда-то мы договорились, что у нас могут быть секреты? — несмело спросила я. — Договорились, да. Но это касалось наших личных секретов. И я полагал, что все они уже в прошлом, — холодновато произнес он. — Но это ведь не твой личный секрет, не так ли? Если он касается и меня тоже. Так что я имею право знать. Я затравлено оглянулась по сторонам и прерывисто вздохнула. Некуда бежать. И сквозь землю провалиться не получается. Выхода не было. Пришлось рассказывать. Аккуратно. Без мелких подробностей. Да и без некоторых деталей покрупнее тоже… Но Джейми не был бы Джейми, если бы не почуял подвох. И не выведал в итоге все, до последней-распоследней мелочи. Когда я закончила, он долго молчал. На лице застыла такая вселенская печаль, что я не смогла сдержать слезы, сколько ни пыталась. Он тут же привлек меня к себе и стал целовать мои мокрые щеки. — Как же ты все это пережила, родная моя? — каким-то потусторонним голосом спросил он. — Я бы не смог. Точно не смог. Снова встретить тебя… видеть тебя рядом… чужую… не знающую меня… равнодушную… я бы руки на себя наложил… как пить дать, я бы это сделал… — Ну… — вслипнула я. — Я… как бы… сразу догадалась, что это не ты… — И я жил с другой женщиной… — Это не ты был!!! — Но ты не знала этого наверняка… Господи, Клэр, мне всегда казалось, что это надо мной висит проклятие. Может, за грехи треклятых друидов расплачиваюсь. Но тебе… тебе за что все это?!.. где бы я ни был, близко, далеко, на этом свете или в том окаянном Хейме… везде!.. всегда я умудряюсь причинить тебе страдания… — Замолчи сейчас же! — прикрикнула я на него. Иначе это самобичевание было не остановить. Он замолчал. Отпустил мои руки. И отвернулся. — Открыть тебе страшную тайну, супруг мой? — процедила я, кипя то ли от досады и злости, то ли от любви и нежности. — Больше всего страданий ты мне причиняешь сейчас! Вот прямо сейчас! И всегда, когда терзаешь себя попусту за то, в чем ни капли не виноват! В этом заключается твое проклятие. И мое заодно. Ты не свою душу рвешь, милый, а НАШУ! Пойми это раз и навсегда! Я резко встала и чуть ли не бегом побежала в сторону нашей стоянки. Он догнал меня, развернул к себе и буквально впился в мои губы поцелуем. Во мне все еще что-то бесилось, и я цапнула его за губу, и свою тоже прикусила в запале. Наша кровь смешалась. Я облизнула его и свои губы, и прошептала наше сакральное: «Кровь от крови моей». Он улыбнулся.

***

— Когда они за нами придут, не сопротивляйтесь, чтобы не пострадать. Думаю, это будет сегодня ночью, — неожиданно выдал Джейми, когда мы укладывались на ночлег в паре часов пути до поместья Сиверли. — Придут?! — поразилась я. Броуди тоже выглядел удивленным. — Они пасут нас уже вторые сутки, — лаконично пояснил мой муж. Вернее, это ему так казалось, что пояснил. — Почему же ты нам не сказал, если так давно их почуял? И ничего не сделал… И кто эти они? — Что тут сделаешь, сассенах? Они специально нас сюда выманивали. Конечно, они нас ждали. Я и не надеялся, что мы проскользнем незамеченными. И, думаю, их намного больше, чем нас. — Потому ты и оставил мальчишек в Эдинбурге… — Конечно. Количество бойцов тут роли не играет. Зачем им зря рисковать. — На что же ты надеешься, в таком случае? — На удачу… наверное… как обычно… Узнаем, что им от нас нужно. И вытащим нашу девочку, — дрогнувшим голосом закончил он. — Ты не ответил на вопрос кто они? Как думаешь? — Если бы я знал, родная… если бы знал… Будь это снова якобиты, все было бы проще, но раз замешан Раймон, и вместе с Брианной они похитили гримуар, значит опять будет какая-нибудь чертовщина, связанная с камнями… Я зябко поежилась и прижалась к Джейми покрепче. — У меня будет к тебе просьба, Клэр, — меня мороз пробрал по спине от такого начала. — Ни в коем случае не геройствуй ради меня. Думай только о нашей дочке. Ты нужна ей. Я сделаю все, что потребуют, без звука, без сожалений. Бога ради, не выдумывай ничего. Если позволят вам уйти, вы уйдете. Без вариантов. Мне проще будет потом выбраться одному, чем, если ты заартачишься и затеешь какую-нибудь свару. Пообещай мне! Сейчас же, слышишь! Прошу… — Господи ты, Боже мой! Когда такое было, чтобы я артачилась и свары затевала?! — Обещай!!! — Ну, хорошо, хорошо, обещаю. Только уж и ты пообещай, что наша дочка узнает своего отца живым и непотресканным. Он крепко меня поцеловал. Как перед дальней дорогой, невпопад подумалось мне. Я зажмурилась и стала слушать удары его сердца. Оно всегда меня успокаивало. Безотказно. Всегда.

***

Первым, что я услышала, медленно приходя в себя, были звуки шлепков. Они доносились откуда-то со стороны и, в то же время, отдавались на моем собственном лице. Нас с Джейми одновременно хлестали по щекам. Попробовала разлепить веки, вертясь в круговороте цветных огней и головной боли, и в ушах колокольным набатом зазвенел голос мужа: — Клэр!!! Язык мой еще не ворочался. — КЛЭР!!! Бога ради, не молчи!!! Как ты?! — Я… я здесь… Вопрос «как» был в тот момент слишком сложным. Для начала следовало найти ответ на другой — где? Где оказалось просторной, богато обставленной комнатой. Я сидела на полу, прислонившись спиной к изножью огромной, роскошной кровати. Руки мои были связаны за спиной и заведены за ножку гигантского ложа, так что встать, лечь или хотя бы как-то переменить позу было невозможно. Покрутив головой, я обнаружила Джейми, точно также зафиксированного возле другой опоры упомянуто ложа. Кроме нас в комнате находились двое дюжих молодцов, один их которых, убедившись, что мы окончательно пришли в себя, открыл дверь и позвал: — Мистрис! Они готовы. Совершенно не будучи готовой к чему-либо, кроме как снова отключиться, я слегка помотала головой, пытаясь сбросить пелену c глаз и мыслей. Получилось не очень. Но, как выяснилось, подготовиться к тому, что нас ожидало, все равно было невозможно. — Ну, здравствуйте, друзья мои! — весело произнесла хозяйка дома. А мы ничего не ответили. Не знаю, как у Джейми, а у меня снова отказал язык, и вдобавок закрались сомнения в здравости ума и в реальности происходящего. Радостно улыбаясь, дивной красоты зелеными глазами на меня смотрела Гейлис Дункан. Собственной персоной. …Время относительно, верно, Бичем?.. Кому и знать, как ни тебе… Смерть, жизнь, на этом свете или том, осязаемая, призрачная, настоящая или иллюзорная… слова… просто слова… кому нужны слова?..