Боль в сердце

Старенькое здание, построенное еще до прихода сюда Старр. Красный кирпич, местами замшелый, крыша застлана листовым металлом: влажные удары капель дождя об эту поверхность похожи на фоновую барабанную перебивку. Из металлического еще — решетки на окнах, всё-таки теперь это полицейский участок. Символика Старр, улыбающиеся желтые звезды ослепляют, впрочем как и мигалки полицейскиго автомобиля. Обилие цветов отражается на влажном асфальте, будто в небе без перебоя гремит салют. Дешевый, но яркий ремонт, пёстрые постеры, реклама: бездушная попытка прикрыть былое величие, попытка прикрыть историю вычурной пустотой, которая никогда не простоит столько, сколько кирпичная кладка. А нас пытаются убедить, что это новое "величие". Молочного цвета карэ украдось под козырьком, на нём виднеются русые корни. Хрупкая как никогда, девушка дрожит. Ветер пытается сдуть, поломать этот колосок, он даже поддается ветру, белая шевелюра развивается, но стебль упорно вцепился в землю. Колетт стоит возле входа в полицейский участок, потупив голову. Какая-то темная фигура по ту сторону двери уткнулась в телефон, печатает что-то замершими руками. Беловолосая достает из помятой пачки одинокого солдатика — сигарету, прикрывая ладонью от воздушного порыва, и понимает, что прикурить нечем. А смогла бы на таком ветру? Глубоко, прерывисто, нервно вздыхает. Макияж, которым она пыталась скрыть юношеские изьяны на лице, пострадал от влажной погоды и слёз. В голове одна мысль: "Заключение - несовместимая с жизнью передозировка стимуляторами". Почему? Почему так грустно и нелепо? В маленьком рюкзачке лишь немного личных вещей и верный пухлый дневник. Фотографии, автографы, образцы волос, экземпляры тканей одежды или перьев, кто чем богат. Рисунки от руки, стертые и старательные написанные заново на плотной бумаге с дюжину раз. Пока удастся передать эмоцию, пока не удастся изобразить черты лица. Потому что это делает Колетт живой. Потому что эти мелкие детали делают этих людей живыми. Детали забываются под бликами софитов, редактируются и цензурируются менеджерами Starr на стадии обработки, вырезаются, чтобы до зрителя дошла идеальная картинка. Но от того неумолимо бездушная. Новые шоу, эффектные эксперименты, сумасшедшие атракционы, чемпионство и награждение победителей. Новые яркие герои. Уровни подписок для всякого уровня достатка, чтобы любой мог прикоснуться к чудесам современного прогрессивного продакшена, а заодно и прочувствовать агрессивный маркетинг. Но кто скажет о жертвах, несчастных случаях на сьемках или при строительстве очередного павильона, о переработках и отравлениях зеленым газом? Может мы недостаточно умны, чтобы сформулировать это и донести подобное до широкой общественности, слишком медленны, чтобы вовремя спохватиться. Но мы не слепы. И пока их огрехи могут быть описаны хотя бы на страницах старого дневника, обсуждены на перерыве или вечером на кухне, бой продолжается. Они не победили окончательно. Раздается металлический грохот тяжёлой двери, под козырьком появляется женщина в белом медицинском халате. Она хищно оскаливается, явно погруженная в свои мысли, оголяя блеск золотого зуба. Выцветшие волосы, шрам на лице, очки странной формы. Женщина держится уверенно, даже самоуверенно, впрочем, тоже ёрзает на уличной стуже. Достаёт и своего солдатика, прикрывает ладонью от непогоды и успешно прикуривает, выдыхая густое облачко. — Могу я?.. — неловко подходит Колетт, будто стыдясь желания поджечь и своего одинокого вояку. Женщина с золотыми зубом, не сильно медля, даёт Колетт прикурить, сделав физиономию чуть посерьёзнее: не то немое осуждение, не то глубокое понимание, не требующее лишних слов. Юная художница не затягивается, задумчиво смотреть вдаль стеклянными глазами. — Она знала? — спрашивает дама в белом халате после нескольких затяжек. — Нет, — нервно усмехнулась Колетт, — а вы бы рассказали? — выдохнула она с натянутой улыбкой. — Я своим тоже не рассказала, — прищурилась собеседница со шрамом, глядя на световое загрязнение расположившегося рядом городка. Порыв ветра, по козырьку забарабанило интенсивнее, полицейская машина уехала, оставив после себя сероватую дымку, рассеивающуюся во влажном воздухе. Парк Старр живет, шумит, сияет. Парк "звезд", но вот ты посередине людного перекрёстка, в потоке прогресса, денег, в свете софитов. Поднимешь взор на небо, и не увидишь ни одного небесного тела, не то что маленькой звездочки. Сигарета всё дымилась в девичьих руках, белокурая так и не впустила дым в лёгкие. — Я хотела рассказать ей, когда пришла бы первая зарплата. Наконец-то нашла подработку, с которой меня не выгнали через неделю. На остальных не могла продержаться дольше, в итоге ни гроша пока не заработала... — Молодёжи сейчас действительно тяжело найти работу, — затянулась женщина в халате, — запрягают как тяговых лошадей, и не платят ни хера. — Почему ты так? — посмотрела Колетт в пустоту, опустив дрожащую руку с дымящимся солдатиком, — я же почти успела.. — Вы совсем не обсуждали это? Какой-нибудь семейный бюджет придумать? — задумчиво скрестила руки на груди женщина. — Последние недели она возвращалась после работы совсем разбитая, — вздыхала художница, – Я не хотела грузить её своими неудачами с подработками... — продолжала она с комком в горле, — Думала, будет приятный сюрприз. Но она.. Сгорела раньше... Девичьи слезы незаметны не фоне дождя. Они вливаются в небесный поток и бесследно пропадают вместе с ним. Девушка резко вышла изпод козырька, белое каре тяжелеет и сереет, начиная впитывать влагу. — В пизду, — пробубнила Колетт бросив тлеющего бойца в направлении водосточной системы. Она подняла голову на тучное небо, принимая, познавая влажные щелбаны от капель. — Ты что творишь? — женщина хватает девушку за плечо и с силой затягивает обратно под металлическое укрытие, — ну давай ещё простудись, — курящая дама тяжёло выдахает, явно выбитая из колеи. Хочется помочь этой девочке, но будто бы нечем... Хотя, может стоит ей рассказать? Дверь грохочет в очередной раз. На Пороге полицейского участка появляется худая до костей девушка, с фиолетовой шевелюрой, одетая явно не по погоде. Местная блогерка, с неплохим показателями на аккаунтах в соцсетях. Придерживаться образа для таких людей важнее метеорологи. — Как прошло? — обратился к начинающей звезде соцсетей парень в черном. Очередной эмо иди гот? Колючие браслеты, черный лак для ногтей, полосатый шарф. — Хэштэг "побеждаю", — ответила она вычурно, — Под расписку отпустили. Сказала, что пили дома, потом просто пьяненькие пошли гулять. У тебя есть пауер? Я чувствую себя такой задержанной сейчас, ты не представляешь. На что юноша молча кивнул протянул ей желанный источник энергии. — Фух, на двух процентах. Наконец-то я смогу нормально отписаться от всех соцсетей Кольта, пошел он нахуй, – ехидно рассмеялась она, — поедем на такси, можешь не скидываться, — сказала она, вручив молодому человеку зонт, и сразу же начала перебирать что-то в смартфоне, после чего злобного прорычала, — вот куда он подъехал? У какого он, блядь, шлагбаума? Парочка с зонтом спустя некоторые время растворилась в свете вечерней иллюминации. Такая пауза помогла Колетт немного перевести дух, на шмыгнула носом. Женщина заботливо (как могла) держала ладонь у нее на плече. — Решение по поводу причины смерти принимал один из лучших судебных медицинских экспертов Старр. Я не могу сомневаться в справедливости его решения, и не сомневаюсь. Хочу лишь поделиться интересным наблюдением, если мнение такого специалиста как я имеет для тебя авторитет, — произнесла собеседница с выцветшими водосами, кладя руки в карманы медицинского халата. Увидев кивок со стороны белокурой, она продолжила: — Шприц был воткнут в руку под очень неестественным углом.. Судя по всему, потерпевшая была правшой, и мне тяжело представить обстоятельства при которых человек мог бы уколоть себя таким образом самостоятельно.. — глаза Колетт выпучились еще сильнее, слыша это, — доха наркотика в крови была действительно высокой, но вполне приемлемой для опытного употребителя. Зато в крови были обнаружены взвеси других токсиных веществ, причем довольно необычных. Товар картелей гораздо чище. Это скорее брак, который не станет продавать никто, кто дорожит репутацией, — закончив монолог, женщина глянула на Колетт. Юная художница слегка нахмурилась, погружаясь в раздумья. — Эти стимуляторы производит "Bull's", а он точно дорожит репутацией.. — говорила белокурая, напряженно смотря в пол, — Вы думаете их люди закололи мою мать?! — подняла свой взор она, когда металлическая дверь громыхнула. К женщине в странных очках обратился мужской голос. — Белль, щас нужно будет бумаги дозаполнить, — из двери выглянул красавец с идеально уложенной красной причёской, местный шериф, щегол в синеватом костюме ковбоя, — О, добрый вечер.. Приношу глубочайшие соболезнования ее раз, — озадаченно произнес мужчина, увидев Колетт. — Спасибо, — вдохнула девушка с грустной улыбкой, и вам большое спасибо, Белль!.. Да? — глянула та на судмедэксперта. — И это! — вышел Кольт из-за двери полностью. Видимо не желал отпускать потерпевшую на такой ноте, — говорят, они сейчас девушку ищут, для нового персонажа. Нужен голос, внешность, все дела, — мужская рука с протянула визитку с логотипом Старр, от которого уже тошнило, — ничего не потеряешь. — М-да, — хмыкнула Беллль, — а ты с каких пор стал рекрутером Старр? — холодно глянула она на шерифа, а затем обратилась к озадаченной Колетт, — вообще, он прав, можно неплохо заработать. Так многие спаслись в тяжёлый период. Я ненарком увидела, как ты рисуешь.. Может, пристроят куда. Но ты смотри, это же всё-таки... Ну, понимаешь, — подытожила женщина, слегка закатив глаза. Колетт рефлекторно взяла визитку. Глаза все еще выпучены: можг пытается осознать происходящее, не то что продумать поведение наперёд. — Ну, бывай, Колетт, — махнула рукой Белль, кладя в карманы халата. Бычок полетел в урну. — Хорошего вам пребывания в Парке Старр, юная леди. И помните: улыбайтесь, — попытался шериф выдавить из себя улыбку, явно не хотя говорить последнее покдожение. — Ты серьёзно сейчас? — холодно выдохнула судмедэксперт. — Да я по протоколу обязан! — виновато ответил красавец. Хм, а ведь некоторые из Bull's тоже сотрудничают со Starr...