Боль в сердце

— Честер, — подошла к шуту Мэнди, приложив кулачок к груди, — ты стесняешься меня? Вопрос повис в воздухе. Она предательски слишком близко. Слишком красива. Честер опустил взгляд. И почувствовал, что не может поднять его обратно. Будто на шею сверху положили тяжеленный компресс, а она закостенела, мешая дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Молодой человек хотел съехать на шутку и сказать что-то острое, как обычно. Но язык прилип к нёбу. Я до дрожи стесняюсь. Пожалуйста, не смотри так. — Нет, — выдавил шут в зелёном, — с чего ты взяла? — его голос спал на полтона. Он не договорил. Потому что Мэнди вдруг улыбнулась. Не насмешливо. Легко и нежно, подобно утреннему солнцу. И взяла его за руку. Просто взяла. Будто это было самое обычное дело в мире. А внутри всё перевернулось. Ладони мгновенно покрылись конденсатом. Он хотел выдернуть руку, но не смог пошевелиться. Миланская мафия наказала его, забетонировав ноги. — Глупый, — тихо сказала Мэнди. — Я же не кусаюсь. И сжала его пальцы чуть крепче. Честер наконец поднял глаза. Встретился с её взглядом. И понял, что не отводит. "Кажется, я влип" — пронеслось в голове. Но страшно почему-то не было. В это же время воришка Леон двигался по сувенирной лавке под строгим конвоем продавцов. — Ты заставил нас отвлечься на побочные задания, хотя мы еле дейлики выполнять успеваем, — вздохнул Эдгар, скользя взглядом по торговому залу. — Вауви! — воодушевленно воскликнула Колетт, — Это очень остроумная метафора! — Вауви! — передразнил Леон, ехидно оскалившись, — мяф! Какие звуки животных ты там еще делаешь? — Я не звучу так! — недовольно протянула Колетт. А спустя время процедила, приторно улыбаясь, — будешь выеживаться вот так, реально ведь в полицию сдадим. — Туда его, — хмыкнул Эдгар. — Валяйте, бледнолицые. Проходили уже, — раздражённо выдохнул юный индеец. После пробежки тело будто подменили. Истинный картизол взбодрил лучше любого энергетика. Тепло и жизнь циркулирует по бренному сосуду. Позволяя беловосолой художнице вспомнить, что такое молодость, здоровье, ясность чувств и ума. Обволакивающая августовская духота приобрела немыслимую ранее глубину, в каком-то смысле даже приятную. Желтые лучи, подсвечивающее парящие частицы, стали чуть ярче, насыщеннее, и в них отчётливее стали видны мелкие шероховатости сувенирной лавки. Уже вечереет. И всё это стало так заметно, благодаря склонному к воровству сорванцу, за которым пришлось гнаться по глянцевой плитке. В такой момент совершенно по-другому смотришь на нелепые случайности и тяжбы, которые так нами нежеланны, которые нарушают привычный порядок. Но которые позволяют с другой стороны увидеть всё то, что, казалось бы, приелось и стало фоновым шумом. И вновь полюбить это. Будто бы собираясь утром в похыхах переворачиваешь вверх дном всю свою обитель, и на глаза попадается какая-нибудь дурацкая безделушка с небольшой предысторией. На лице возникает невольная улыбка. А день начинает играть новыми красками. — Просим прощения за задержку, и благодарим за терпение! — виновато улыбнулась Колетт, приближаясь к Честеру и Мэнди. Молодые люди, впрочем, не выглядели ни капли раздосадованными. Они лишь смущённо отстранилась друг от друга, услышав знакомый голос. Это позволило Колетт с чистой совестью встать за кассу, оставляя Леона под надзором эмо-боя. — Кажется, кто-то недостаточно быстрый, — ухмыльнулся Честер, глядя на Леона. — Клоун, — послышалось из-под зеленого капюшона. — Я горжусь этим, — развел руками кондитер. Коллекционерка уверенно и непринуждённо орудовала контрольно-кассовой техникой. Платёжный терминал засветился. Стоявшая у прилавка Менди потянулась за сумочкой. В это время Честер уже успел выпрямить свою руку со смартфоном, оснащённым NFC, и произвел оплату. Он вальяжно забрал пакет с покупками и грянул на Менди: — Кажется, кто-то недостаточно быстрый? — ухмыльнулся он. — Ты невыносим, — наигранно дулась принцесса, скрывая улыбку, — ну, значит, сам и понесешь! — довольно добавила она. — Так и собирался, — хитро, но удивительным образом мягко ответил шут. Они тепло переглянулись, попращались с продавцами, и направились к выходу. А ехидная улыбка на лице Колетт расла пропорционально расстоянию до удаляющихся покупателей. — Все неоплаченные товары нужно выложить, — она сцепила ручки в замок и опералась локтями на прилавок. Леон вздохнул, и начал доставать безделушки из карманов и, казалось, любых вообразимый полостей для хранения вещей. На столешнице постепенно вырос миниатюрный горный массив. Пологие сияющие склоны из акриловых брелков. Острые пики значков с булавками. Лавины из фантиков. Домики из коллекционных карточек. Коммерческие альпы. — Еба ты выдал, — поднял бровь Эдгар, держа Леона за предплечье, — тут моя месячная зарплата. Ты с какого дуба рухнул? Видимо, с какого-то своего индейского. Потому что у нас такие высокие не растут. С другого конца зала послышался женский голос, эхом раздавшийся по его необъятным просторам. — А что, всех пускают, но никого не выпускают? – говорила Менди, дергая за дверную ручку. — Сейчас открою, сорян, – крикнул Эдгар, нажимая кнопку на пульте. — Не хотите остаться? — рассмеялась Колетт, — мне кажется это знак свыше. Магазин вас не отпускает. – Как-нибудь в другой раз, — послышался голос Честера. Который весьма по-джентльменски открыл для принцессы дверь. Они вышли на улицу.Легкие дуновения ветра наполнили грудь воздухом. Мэнди обернулась через плечо, махнула продавцам, а потом посмотрела на Честера. Тот всё ещё держал дверь, будто боялся отпустить ручку. — Ты идёшь? — спросила она. Честер моргнул, отпустил дверь и шагнул следом. Ладонь всё ещё помнила её тепло. Он сунул руку в карман, чтобы не выдать себя. — Иду, — сказал он тихо. И улыбнулся. Впервые за сегодня по-настоящему. Этот камерный момент происходил на отдалении, но приковал внимание художницы. Девушка невольно посмотрела на Эдгара исподлобья и прикусила губу. Как только дверь захлопнулась, Колетт тряхнула своим белым каре, словно прогоняя наваждение, и с уставшей улыбкой продолжила: — Ну, на самом деле тут чуть-чуть меньше нашей месячной зарплаты! Не прибедняйся так, Эд! Мы всё-таки на хорошо оплачиваемой работе! — Точнее и не скажешь... — простонал Эдгар. — И всё же... — задумчиво протянула художница, — может поделишься, зачем ты это все украл? Ты говорил, что мы не поймём... Но мы очень постараемся! А взамен, я куплю тебе что-нибудь из того, что здесь лежит. По рукам? — Задорно предложила Колетт. — Сделаю вид, что поверил... – потупил взгляд Леон, а затем медленно заговорил, – да эти Старр совсем офигели там. У них и так денег дофига. Не убудет у них. — Робин гуд прям получается? – промычал Эдгар, явно не впечатлённый таким речами. Он лишь звякнул железным каблуком берцов. — Но ведь это нам потом придётся платить за украденное! — экспрессивно заговорила коллекционерка, — Старр просто сделает нам вычет из зарплаты в конце месяца. И в итоге ты обворуешь нас, простых работяг, а не злую-злую корпорацию, — после чего девушка более серьёзным тоном добавила, — Если бы все было так просто... — Значит поэтому ты решил у нас стафф подстилить? — спросил мрачный продавец. — Ну-у... — выдохнул воришка, — Да там еще кое-кто офигел будто бы... — Мяф? — заинтересовано наклонила голову беловолосая. — У моей одноклассницы Бонни... — Втрескался что-ли, малый? — хмуро хихикнул Эдгар. — Да дай договорить, — огрызнулся индеец, — Короче у Бонни куча всего, блин. Дорогие кроссы, телефоны, куртки. Может даже позволить мебе в игры задонатить на скины дорогие. На красивой дорогой машине после школы домой едет. На сцене поет, на свиланки ходит с Гасом. Мне такой уровень жизни и не снился, родители денег не дают особо. Вот и приходится... Побираться... У Колетт что-то екнуло в груди. Бонни — младшая сестра певицы Джанет. Девочке около четырнадцати лет, но уже в этом возрасте она следует по стопам сестры и учится каскадерскому ремеслу. Выступает на сцене с эффектными трюками. Слова зависти Леона сейчас удивительным образом откликнулись у неё в душе. Художница ведь точно так же по-детски завидует подруге. Неужели она так же выглядит со стороны, как этот индеец-воришка? — Что за нытьё я сейчас услышал? — скрестил руки на груди Эдгар, — Бонни, блять, собой выстреливает из пушки. Прикинь? Да ты бы по-волчьи завыл после одного дня в её шкуре. У каждого свои трудности. И за этот красивый фасад Бонни платит свою цену, — говорил эмо-бой, поглядывая то на воришку, то на коллегу-продавщицу, которая замерла, — Научись ценить то, что у тебя есть. Иначе с катушек слетишь. А у тебя, отвечаю, что-то точно есть. Не знаю... Чистое небо над головой? Куча свободного времени? Дуб, с которого ты грохнулся? — подытожил он, глядя на Леона. Леон молчал. Капюшон окончательно скрыл его лицо. Мальчишка совсем понурился. Колетт тоже замерла, переваривая услышанное. Знал бы Эдгар, как сильно ей это откликается — про зависть, про дуб. Точнее, про клён под окном. — Сильно... — кротко сказала Колетт, глядя на прилавок, а затем будто воспрянула, обращаясь к воришке, — профилактическая беседа проведена! Ты нам открылся. Поэтому так уж и быть, можно и... — Поймали паразита! — к кассе подошел довольный начальник Грифф, и уперся рукой на прилавок, — и активы изъяты! Вот молодцы! — Все для тебя, — положил руки в карманы Эдгар. Грифф бегло пересчитал горку мерча и довольно кивнул. Затем посерьёзнел: — Кстати, важное. Насчёт собрания... — Что там? — Эдгар, до этого лениво перебравший цепи на поясе, подался вперед. — Старр запускает новый ивент. Помните новости про бурение... Года два назад? Про освоение соляных шахт? Слушатели лишь кивнули. Леон все еще стоял как вкопанный. — Они освоили, — продолжил Грифф, поправляя рукава рубашки, — открывают подземную часть парка. Будет рекламная компания... Съёмки нужны. Для всех сотрудников. Иначе — разрывают контракт. — Ва-а?! — Колетт драматично распласталась по прилавку, — еще и сниматься?! А Эдгар, наоборот, выпрямился. И спросил будничным тоном, в котором Колетт уловила стальные нотки: — Заплатят хоть? — Деньгам быть! — начальник хлопнул молодого человека по плечу, — Такие периоды сопровождаются деньгами! — Тогда я в деле, — Эдгар кивнул, но его взгляд ушел в сторону, — чё бубнить-то. — А тебя, Грифф, тоже зовут? — Всех всех зовут. И вашего покорного слугу... Будем испытывать наше с вами здоровьице, пока живы! — Да его и так кот наплакал!.. — простонала Колетт. — Да чилл, — бросил Эдгар. Он щурился и смотрел куда-то вдаль. — Точные даты съёмок ждём к пятнице, — подытожил Грифф. Колетт сконцентрировалась на чувствах. На колебаниях воздуха. Что-то неестественное было в реакции коллеги. Это ощущалось как неправильная тень на картине, или ошибочно изображённая, с точки зрения анатомии, поза персонажа. Мысли об этом даже отвлекли от досады по поводу свалившейся работёнки. И лишь когда коллекционерка подняла взгляд чуть выше, она поняла, что место, которое мгновение назад занимал юный индеец, теперь пустует. Она моргнула. — Где?! — девушка разорвала тишину. Эдгар поднял бровь, а затем наклонил голову, увидев лишь зияющую пустоту. Он напрягся и развернулся. Входная дверь едва колыхнулась. – Йобен бобен, — ахнул Эдгар. — Да ладно, не беги, — махнул рукой Грифф, досадно цокнув, — Товар-то у нас. А пацан... Что с него взять. — А мог бы что-то бесплатно получить, — сказала художница, направив взор на выход. — Как? — удивился Грифф. — Леон назвал причину кражи. Мы его отчитали. Но он нам реально октрылся. В таком возрасте это дорогого стоит. Хотела ему что-нибудь купить. Просто так. Грифф лишь похлопал ресницами, поправил воротник своего фиолетового пиджака: — Ну, в ваши педагогические начинания я лезть не буду, — удивлённо шмыгнул он, — главное, что за всё уплачено.