Боль в сердце

График Фэнга забит погуще, чем у его возлюбленной Джанет. Молодой человек окончил театральный, и сейчас устраивает тест-драйв своей стрессоустойчивости на сцене или в объективе камер. Колетт плюхнула рюкзачок в салон, последовала тем же путём и поздоровалась. Справа от Фэнга на полном расслабоне расположился рыжий здоровяк, в чёрной футболке и зеленом жилете с многочисленными карманами, похожий на те, что дедушки доставали из пыльных гаражей при сборе на рыбалку. Мужчина представился и протянул галактических размеров (по сравнению с женской кистью художницы) кулак. Это был местный оператор Бастер. Оно и не мудрено, дорогостоящую съёмочную аппаратуру он заботливо расположил рядом с собой на пассажирском месте. – Тебе куда, подруга? — посмотрел через плечо Фэнг, ища зрительного контакта с пассажиркой. — Ячменная девять, вроде, — пристегнулась Колетт, кладя рюкзачок себе на колени. — Там вот эта больничка? — поинтересовался водитель. — Ну это отремонтированная которая, — потянулся Бастер. — Не болею, брат. Откуда мне знать, где эти ваши медицинские учреждения находятся, — добродушно улыбнулся азиат, открывая приложение навигатора на смартфоне, — это что такое? — удивлённо сказал он. Некоторое время Фэнг безнадёжно нажимал на красочные элементы пользовательского интерфейса в тщетных попытках найти нужные функции. Бастер потянулся своей массивной рукой к тачскрину. — Да тише, брат, не кипишуй, — сконфузился Фэнг, — Ты думаешь я маршрут проложить не могу? — Ну, по-братски подсобить, — развел руками здоровяк. — Ща всё будет, — выдохнул актёр, а спустя время добавил, изнеможденно глядя на экран, над которым нависла его трясущаяся рука, — Авиабилеты?.. Колетт вытянула корпус вперед, чтобы лучше видеть происходящий на дисплее драматический спектакль в исполнении актера погорелого театра, вернее сказать, погорелого пикселя. — Нажми "Назад", — прищурилась девушка, сцепив ручки в замок. Фэнг сдался и сдедал так, как сказано. Появилась новая коллекция пестрых иконок. — Выше, — отрезала коллекционерка, видя недоумевающую физиономию азиата. — Выше, — уже совсем безнадёжно донеслось с заднего кресла. — Шикарно, — воспрянул водитель. На карте появляется зелёная ломаная линия проложенного маршрута, подобно трещине, расходящейся по арктической мерзлоте под упорными давлением ледокола. Под таким же давлением была повышена и цифровая грамотность Фэнга. Лёд тронулся, можно начинать движение. Устройство гласило, что поездка займёт пятнадцать минут. — Успеваешь? — спросил азиат у пассажирки, сворачивая на проезжую часть. Собеседники установили зрительный контакт через зеркало заднего вида. — Да, спасибо! Даже несмотря на небольшие технические "шоколадки", — улыбнулась Колетт. — Вот молодёжь, — довольно закачал головой Фэнг. — Ты старше меня на пять лет... Свет фонарных столбов время от времени заливает солон. Жёлтые полосы вторгаются через стёкла, окутывают пассажиров, подобно солёным волнам во время шторма. Трафик средний, мимо проезжают такие же легковые рабочие лошадки. Маршрут содержал в себе разворот на ближайшем перекрёстке. Машина должна будет проехать мимо сувенирного магазина, но уже по другую сторону проезжей части. Колетт уселась так, чтобы иметь лучший обзор в будущем. Как минимум, чтобы, проезжая мимо магазина, увидеть выключенный свет и закрытые двери — это будет означать, что Эдгар уже закрыл лавку и ушел отдыхать. Беловолосую беспокоило, чтобы её ранний уход не сильно задержал молодого человека. Может даже повезёт увидеть и самого эмо-коллегу. Лишним никогда не будет. — Не, реально, бро, сейчас без негатива, просто интересно, — задумчиво произнёс Бастер, — ты впервые что-ли в навигатор зашел? — После обновы всё вообще другое, брат! Ну ты сам видел, — удивленно ответил синеволосый. — Медицинское приложение тоже обновили... Несколько раз вылетала из электронной очереди, — подула на свои волосы художница, — Что-то их айтишники активизировались в последнее время. — Да не только айтишники. Нас щас на съёмочной площадке тоже запрягают, по три-четыре мотора в день фигачим. Это всё из-за предстоящего ивента. — Сочувствую, брат. — Сказал бро с такой же загруженностью, — задумался Бастер, глядя на друга, а затем обратился к пассажирке, — ваш мрачный парнишка прям сильно во всю эту ивентовую движуху погружается. Уже по всем чатам туда-сюда, где больше подзаработать можно, где совместить, к кому подойти. — Нормальная тема, — кивнул Фэнг, глядя на дорогу, — Во время таких ивентов у Starr всегда доходы взлетают. Может че-нить перепадёт пацану. Эдгар его вродь зовут, да? — поинтересовался водитель. На что беловосолая девушка выдала сдержанное "угум" и отвела взгляд. В лавке Эдгар никак не упоминал, что уже знает про ивент. Даже виду не подал. Слушал доклад Гриффа, будто в первый раз. Возможно, поэтому его поведение казалось немного неестественным. — Крутится работяга, — резюмировал оператор. — Правда? — постаралась выдать наивное удивление Колетт. Она вцепилась в рюкзак чуть сильнее, — Мы с ним это еще не обсуждали! Надо будет обязательно поинтересоваться ! — жизнерадостно добавила она. Шевроле Импала, управляемая Фэнгом, совершила разворот. А художница прильнула к окну, изучая окружающую местность и думая о поведении Эдгара. Сувенирный магазин находился рядом со "Старым городом", исторически важным районом Парка Старр. Старинные фонарные столбы, низкая застройка в викторианском стиле, брусчатые мостовые, обилие зелени и живой изгороди. Раньше это был простой провинциальный городок, однако у растущей корпорации Старр удалось договориться (тут лучше не спрашивать, какими именно методами) с правительством Штата Канзас и выкупить его по кусочкам под нужды своего бизнеса. Теперь "Старый город" — это административная единица, подвластная совету директоров Старр, с собственной "полицией" (которая, впрочем, все равно подчиняется федеральному закону) и прочими службами. Городок предназначен преимущественно для жизни сотрудников Парка Старр и отдыха туристов. Где-то неподалёку можно отыскать Бар "У Барли". Неплохое заведение с качественной выпивкой. Джанет часто посещает его, порой приглашает культурно познать вкус ячменного солода и Колетт. Каждая позиция в скромном меню проверена временем (и определённым, известным одному богу Дионису, количеством этиловых кутежей. После некоторых у Колетт даже не было похмелья!). Фирменный вкус напитков навечно закреплен в сарафанном радио, благодаря мастерству хозяина бара, Роботу Барли. Настоящая достопримечательность "Старого города". Рабочая лошадка (из иностранных для читателя, но отечественных для героини, комплектующих) проехала мимо сувенирного магазина. Колетт подняла взгляд. Свет выключен, всё закрыто. Как камень с плеч: эмо-бой несильно задержался. Проехали чуть дальше, мимо тополей. И взор художницы уловил на тротуаре Эдгара, идущего за ручку вместе с Биби. Мышцы будто атрофировались, и всё сознание вдруг сконцентрировалось на этой парочке, которую как назло подсвечивали фонарные столбы. Биби даже после тренировки носит легкий макияж, который довольно эффектно подчёркивает черты женского лица. А образ с фиолетовой кожанкой подобран просто совершенно, в него явно вложили много времени. На ней сережки с необычным дизайном. Это были глянцевые виниловые пластинки, посередине которых блестел фиолетовый самоцвет. Пурпурные Сатурны с белёсыми кольцами радиальных канавок в темноте винилового космоса. Колетт задумалась: Должно быть, сделаны на заказ. Вряд ли такой необычный дизайн попал бы в массовую продажу. Члены банды Bull's помешаны на эстетике восьмидесятых. В новостях частенько мелькают эти "парнокопытные", но такие украшения вижу впервые. Томный взгляд Биби пробирал до костей. И в то же в нем читался интерес к эмо-собеседнику, мудрость и понимание. Она движется и держится уверенно. Не напряжённо, без надрыва, скорее как идеально натянутая упругая тетива. Статно и красиво, с мастерством настоящего спортсмена. Ко всему прочему Биби гармонично смотрится рядом Эдгаром, с его шипастыми берцами и серебристыми цепочками. Цветовые палитры их одеяний действительно сочетаются, при этом являясь довольно колоритными, уникальными. В какой-то момент кошки на душе доскреблись. И чувство недополученной любви стало настолько невыносимо, что художнице захотелось снять с себя обязанности беспомощной когтеточки. Но, как известно, кошачьи сами себе на уме. Поэтому мозг девушки просто переключился на другой волнительный момент: странное молчание Эдгара по поводу предстоящих съёмок для рекламной компании: — Слушайте, ребятушки, а давно Эдгар этим всем интересуется? — выдавила она из себя, вцепившись в рюкзачок, — Ну, типа, ивентом? — С неделю? Фиг знает, — пожал плечами азиат. – Но Грифф сообщил нам об ивенте только сегодня! — воскликнула продавщица с жалобной интонацией. — Я особо не вчитывался. Но паренёк ваш, кажись, дополнительную подработку искал, — ответил Бастер, — причём так, ну, знаешь, активно. Собс-но, поэтому мы на него внимание обратили. — Короче, мысля такая: ему кто-то из наших заранее смекнул, что намечается мероприятие, где можно будет подработать, — деловито говорил Фэнг, — А сегодня звёздная верхушка решила официально об этом доложить. Вот и все дела, подруга. Мелкая моторика выдавала в актёре желание активно жестикулировать и иными способами выражать себя, чему мешало его текущее положение в роли водителя. — А он упоминал, зачем понадобилась подработка? — непринуждённо спросила пассажирка. — Неа, — покачал головой здоровяк-оператор. Остаток поездки провели в молчании. Доехали быстро, беловосолая даже не успела достать дневник и хоть сколько прийти в себя. Поблагодарила молодых людей за помощь и хорошую беседу, и кротко попрощалась, натянув невинную улыбку. Медицину в Парке Старр тяжело назвать процветающей, хотя этот уголок служителей Гиппократа был хорошо отремонтирован и оборудован, так что ремонт, упомянутый Бастером, был действительно заметен. Клиника была многопрофильной, с врачами совершенно разного разлива, которые теперь могли работать в красивом интерьере. Но одно дело просто закупить и украсить, а другое — грамотно распорядиться этим всем. Однако есть и третье: Здание отремонтировали, но люди те же. А теперь нужно собраться и вспомнить, что вообще этому гастроэнтерологу требуется сказать. Параллельно разбираясь, как распечатать к нему талончик в терминале. Но чтобы авторизоваться в этом чуде техники, нужно сначала авторизоваться в медицинском приложении, которое как назло не грузится само, а потом и не прогружает кьюар-код, запрашиваемый терминалом. Суммарно всё посещение, вместе с решением технологических катастроф местной медицины, ожиданием своей очереди и непосредственно приемом у врача заняло не больше часа. Колетт вышла из кабинета и направилась к лестничному пролёту. Где-то в главном холле услышала знакомый голос. Остановилась у угла и едва выглянула. Эдгар и Биби разговаривали с каким-то врачом. Это была смуглая женщина в очках, с пышной фиолетовой шевелюрой. — С ней точно все в порядке? — спросил эмо, взволнованно держась за воротник. — У Миссис Картер было тяжелое состояние, но оно уже нормализовалось, — ответила врач, а затем добавила, — думаю, Беа зря вас потревожила в такое-то время суток. Это Вы попросили её сообщать о подобном? —Да, потому что я имею право знать о состоянии своей бабушки, — выдохнул Эдгар. – Это так, — кивнула женщина, — но зачем тревожиться лишний раз? Такие скачки вполне естественны при её заболевании. Не приезжать же каждый раз... Так и с ума сойти можно. Мисс Картер в надежных руках наших врачей. — Но они их опустят, как только внук перестанет платить, — холодно скрестила руки на груди Биби. — На самом деле большая часть суммы идёт на медикаменты и прочие расходники. Подобное содержание действительно ресурсозатратное, — задумалась врач с фиолетовыми волосами, — такой ценник гарантирует качество лечения, оказываемого мисс Картер. — Узнаваемая риторика, – процедила Биби, — Вашими стерильными речами лучше скальпели обрабатывайте, а не нас, — спортсменка хмуро отвернулась, махнув чёрной короткой причёской. Виниловые пластинки закачались. — Что? — смуглую женщину в халате как молнией поразило. Она обеспокоенно смотрела то на Эдгара, то на его спутницу. — Хорошего вечера, — спешно ответил продавец и отправился к выходу, вместе с бейсболисткой. Колетт слушала произошедшее, прикрыв лицо ладошками. Виднелись лишь её выпученные глаза. Она опустила руки. Рюкзак съехал с плеча, повис на локтевом сгибе. — Бабушка. Чёрт... Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Эдгар. Его фигура уже исчезла за стеклянными створками, но почему-то всё ещё стояла перед глазами. Сгорбленная. Слишком тяжёлая для его возраста. Колетт выдохнула. Глубоко. Медленно, боясь, что воздух выдаст её. Она достала дневник. Открыла на странице с волоском Эдгара. Провела пальцем по краю листа, ничего не написав. Закрыла. — Вы в порядке, Мисс? — сопереживающе спросила женщина с фиолетовой шевелюрой, которая оказалась рядом с коллекционеркой, пока последняя витала в облаках. — Да... — тряхнула головой продавщица, натянув рюкзак на плечо, — позаботьтесь, пожалуйста о Миссис Картер! — воскликнула она доброжелательно, и направилась к выходу. Беловолосая доковыляла до автобусной остановки и, уже в полудрёме, открыла входную дверь. Скинула кроссовки у порога. В ванной шумит вода. Джанет наслаждается теплым напором из душа, пока его еще не заблокировало ЖКХ. Комнату художницы заливало холодными лунными лучами. Зато красочные рисунки, которыми была заклеена стена возле кровати, как всегда приветливо встречали своего автора. Девушка сбросила с себя бренные тряпки и облачилась в домашнее. Включила настольную лампу и плюхнула дневник на стол. Хотелось в спокойной обстановке дополнить раздел про Эдгара Картера. Да и зарисовать нужно много чего: и украденную Леоном горку мерча и тройку бравлов, и парочку Менди и Честера, и сережку Биби Бланко, и несколько видов из старого города. Она открыла ящик, чтобы отыскать нужные письменные принадлежности среди залежей маркеров, бумаги, зарядок, старых чеков и скромной коллекции косметики. Лунный свет, пробившийся сквозь неплотно задёрнутую штору, подсветил что-то на дне ящика. Кольцо. Вернее перстень. Продавщица потянулась в пучину. Девушка уже успела забыть об этой безделушке. К лицу не подносила — и так было видно. Замерла. Серебро. Миниатюрная виниловая пластинка, вкраплённая в гладкий металл перстня. И в центре — фиолетовый самоцвет, в котором лунный свет замер, будто в капле застывшей смолы. Белль отдала это украшение в полицейском участке. Перед Колетт возник образ судмедэксперта, и в голове зазвучали её слова: Его нашли в луже возле места преступления. Это всё, что осталось. Анализ ДНК ничего не показал, как и поиск отпечатков пальцев. Видимо, дождём смыло. Судья решил, что такая улика не имеет никакого веса в деле о... Передозировке. Можешь забрать себе. Но мама даже сережек не носила, не то что таких вычурных колец. Несостыковка висела в воздухе некоторое время, пока её не затенили новые тяготы. Так находка и пролежала на дне ящика несколько лет. Художница сжала виниловую пластинку в кулаке. Сатурн погас. Это тот же самый оттенок фиолетового. Тот же дизайн пластинки. Они из одного комплекта с теми серёжками. Неужели Биби была на месте преступления в тот день?