Чужой среди своих или проблемы временного парадокса

Кровь текла ручьями, питала мёртвые корни сломанной под тяжёлым шагом травы. Зелёные глаза Изабеллы смотрели Риваю в душу, вылезая из орбит и походя на два стеклянных шара. Рыжие девчачьи волосы распластались по земле, обмокли, огненными струями погрязли в мутном месиве. Вокруг таких — десятки. Ноги и руки торчат в разные стороны букетами зловонных цветов. Переломанные кости, позеленевшие лица молодых, неповинных в своих участи людей. Ривай понимал: они знали, на что шли, но ту боль, что он видел в их глазах, даже через года забыть невозможно. В пересохшем рту застряло чужое имя. Туман сгустился над молодым человеком, лёг ему на плечи тяжёлой ношей, задушил ужасом. Аккерман сжал кулаки вместе с окровавленной сырой землёй. Ярость хлестнула плетью по рёбрам, заставила содрогнуться от боли, жадно глотнуть душного, пропитавшегося металлом и паникой, воздуха. Совсем рядом, около дерева, дребезжащего зелёными листьями под дождём, ходил на четвереньках титан женского вида. Хрустнуло между его кривыми зубами что-то, издавшее последний хрип, и плевком распласталось по рыхляди, как липкая жевачка. Аккерман отчётливо увидел через расступившийся, как перед долгожданным гостем, туман и перекошенное лицо мёртвого Фарлана. Ещё несколько секунд Ривай сидел на коленях, слушая бьющееся в висках, набухшее сердце. Трясущимися от гнева бледными руками схватился за УПМ и взмыл в облачное небо. Железный провод крепко вцепился в ствол ближайшего дерева. Сверкнув острыми лезвиями, юноша крутанулся ослепляющей вспышкой молнии; пальцы сжались на медной мокрой рукоятке до посинения. Желание разрубить поганое существо на мелкие кусочки переросло во что-то животное, вскипевшее под сущностью. Молча, лишь сжимая челюсти до боли, он что есть мочи замахнулся, напрягая плечи, готовясь, что вонючая тёплая кровь хлынет в лицо фонтаном, но он будет продолжать резать, пока бошка титанши не провернётся вокруг своей оси. Но он содрогнулся, чувствуя, как мышцы против воли расслабляются, а лезвие промахивается, задорно свистнув. Ноги провалились в пустоту, в животе потянулись следом, не успевающие за телом, внутренности. Аккерман удивленно охнул и потерянно мазнул взглядом по мелькнувшим кронам дерева, к которому прицепился за трос. Зябкость проникла под одежду, покрытую горячей испариной кожу. Леви подскочил, принял защитную стойку, но в итоге остался дураком: никаких титанов в ближайших метрах не нашлось. Зоркий взгляд холодно скользнул по ним, оглянулся по сторонам. В глухой лесной чаще стояла кромешная тишина. Птицы молчали. Риваю не часто приходилось такое слышать. Спокойствие, которого ему так долго не хватало, привлекло к себе сладостью и любовью, но тем самым заставило насторожиться. Аккерман рассмотрел небольшой выступ, на котором очутился, и решил, что оптимальным решением будет спуститься ниже, чтобы найти тропу. Ему было не по себе. Паника никогда не решала вопросы правильно, но он чувствовал, как к горлу подступило позорное недоумение. Как такое возможно? Прекратились ливень и ветер, стало по-летнему тепло; прилипшая к торсу рубашка, никак не шла со здешним климатом. Небо синее некуда. Что за шутки такие дрянные? Провертевшись на месте юлой, чувствующий себя конченным придурком, Ривай перестал делать серьёзное выражение лица, так как понял, что стёбом тут и не пахнет. Резко, подобно ищейке, нашедшей след в глухой пустыне, Аккерман вспомнил, что хотел убивать — неистово и ненавистно. На разъярённой физиономии застыли намертво эмоции, особо и не помня, почему они появились в душе. Напряжённые суставы умоляюще запели о передохе. Воспоминание заблокировалось и сидело в разуме, как назойливая муха, и ожидало, пока хозяин найдёт правильный ключ. Отвлекло вот, что: чужой шаг. Но фирменные зелёные плащи «Разведотряда» не заявились. Он зря понадеялся, что найден сослуживцами. Двое молодых мужчин, с неизвестными Риваю знаками на предплечьях, вывернули из-за угла; Ривай по одёжке понял, что они тоже солдаты. Звякая сапогами по пыльной тропинке, каждый нёс за спиной настоящие военному автомату, начищенные до блеска. Шагали горделиво, по-хозяйски, незаинтересованно осматриваясь. Один из незнакомцев беспечно сложил губы в трубочку и от скуки насвистывал беспечную мелодию, другой решил перекусить. Запах мяса доплыл до чуткого носа Ривая, а сам он мигом притаился на опушке. Кто такие? Чего хотят? Аккерман озадаченно хмурился, пока было время рассмотреть мимо идущих. УПМ у чужаков не наблюдалось: как же эти безнадёжные собрались бороться с титанами? Только вид палочки салями в руке солдата голодному Аккерману внушил, будто урчание живота станет к месту. Ривай закатил досадно глаза. Слежка не увенчалась успехом. Жаль, не послушал Изабеллу, которая настойчиво предлогала чаю и бутербродов «на посошок». Ещё до первого выстрела из автомата Ривай пустил УПМ в полный ход, умело маневрируя между деревьями и оставляя за собой, отсекающие от стволов, пули. Последний раз он чувствовал такой азарт в Подземном городе, когда пуля разбойника чуть не попала в цель, но он успел увернуться, словно только это и умел. Гильза с сумасшедшей скоростью заверещала у уха. Аккерман отскочил, механизм со стальным треском воткнулся в ствол ели и прокрутился. Выстрелы автоматчиков перестали звучать, когда он, гонимый в спину энергией и воплями солдат, остановился на толстом суке берёзы и взобрался на самую верхушку, чтобы оглядеть местность подробнее. Ривай обнаружил, что находится на окраине леса, и ему осталось только преодолеть пару километров, чтобы выйти на небольшую территорию посреди леса. Аккерман решил, что будет экономить УПМ-газ на случай встречи с титанами, пока доберётся до этого населения, ибо ждать помощи в лесу, кишащем вооружёнными солдатами, не вариант. В деревне можно спросить местоположение или даже поймать попутку, которая способна была бы подсказать дорогу. По местности он ориентироваться умел, но знал, что добраться до стены не сможет. Поэтому воспользовался случаем.