Дневник старого КамАЗа, или Тринадцать осенних листов

      Привет-привет, дневничок! Фух, все нормально и я пишу следующий лист — а ведь могли бы не свидеться… Ой, не зря говорят между нами, машинами: любопытному КамАЗу на стоянке фары открутили. Или это было про человека и нос? Хорошо, что у меня нет носа, а то не видать бы мне и его как собственных ушей. Правда, и ушей у меня…       Но обо всем по порядку. Будет негодяям тем урок, а КамАЗикам добрым намек. Ну или наоборот.       Федор Иваныч еще не вернулся из рейса, а другие домочадцы засиделись в гостях. Словом, на ночь я остался на хозяйстве. А что значит быть хозяином? По-моему — все хорошенько осмотреть, чтобы знать, чем владеешь. Самый интересный предмет в доме — это, конечно, я, но выяснить, что есть еще и знают ли вещи свои места, не помешает. Если не знают, я их научу. За много лет в разъездах привык: где поставили, там и стоять надо. Стойкость проявлять.       Эх, теперь, когда я домашний КамАЗ, стойкости у меня хоть отбавляй. Но как же осмотреть помещение, обнаружить каждую крохотную не знающую порядка вещицу не сходя с места? Спасибо, двери в комнаты у Афанасьевых не принято закрывать. Вечно душа нараспашку, вот и помочь всем спешат. Я тоже хочу помочь: проверить тут все тщательно. Разузнать, что, где, цвет, размер… Неплохо бы также дату схода с конвейера и госномер, однако этим не всякий может похвастаться. Хотя в такой темноте («как у негра в желудке», — сказанул однажды Иваныч) ни номера, ни капота лица не разглядишь. Ванькину коллекционную машинку (здоровый парень уже, в автошколу давно пора — а дите дитем!) от отцовской фуры не отличишь даже. Темнота… точно! Дальний свет! Сейчас включим и прямо отсюда каждый уголок обшарим, то есть проинспектируем. Та-ак, что тут интересненького лежит — точнее, лежит не как положено?!       — Ты уверен, что дома никого не будет? — вдруг донесся из-под окна голос.       — Зуб даю! Ванятка сам мне говорил. И что ключ они всегда под ковриком оставляют, наивняк! — ответил второй.       — Может, не полезем? — совсем тихо протянул третий. — Все равно в темноте ничего толком не рассмотрим. А свет зажигать опасно: заметят!       — Да ну тебя, труса! — разозлился один из его дружков. — Когда еще на такое чудо, домашний грузовик, поглядим?! Ванька-то похвастался и в кусты: гостей типа предки приводить запрещают.       — Смотрите-ка, там лучик света пробивается! — воскликнул другой.       — Я же говорю: не надо, кто-то домой вернулся! — зашептал боязливый. — Лучше погнали!       — Дураки вы! В доме пусто, отвечаю. Наверное, Ванятка в свой КамАЗ игрался и фары вырубить забыл, смехота!       — А нам и лучше! Свет включать не нужно, но видно хорошо. И полюбуемся, и по детальке отвинтим на память. Эй, трусишка, ты какую хочешь?       Я затрясся всеми деталями, пока они еще были со мной. Вот и полюбопытствовал, осмотрел имущество! Если б не мой свет, дружбаны эти заклятые не сунулись бы сюда. Хотя чем я лучше: тоже на чужое фары потаращить захотел! Правда, присвоить хоть винтик — ни-ни, пусть Федор мне и не чужой. Федор! Фе-е-едо-ор!!!       — Попались, хулиганы, взломщики юные! Ну-ка руки на капот и не двигаться! Да не сюда, оболтусы! Сначала устройство машины подучите, а уж потом квартиры вскрывайте. То есть… тьфу, екарный бабай!       Господи, Федор Иванович! Как же ты вовремя! Я чуть заводу двигатель не отдал со страху. Никогда больше не буду без тебя хозяйничать. Ведь хозяином быть — не перебирать свои богатства, а беречь. Пускай и с душой нараспашку.