Дневник старого КамАЗа, или Тринадцать осенних листов

      Дорогой дневничок, привет! Скажи мне: ты не скучаешь? Ну, по тем временам, когда мы в рейсы ездили, приключения на свои задние номера находили? Когда Сашок записывал в тебя стихи? Что, не слишком? Тебе и здесь, со мной, говоришь, хорошо? Приятно слышать!       Да и мне, в общем-то, неплохо. Дома тоже приключения случаются: то гости нагрянут, то непрошеные гости, то мыши. Саня с Иванычем такие же, как в дороге: спешат куда-то, кому-то помогают, если даже нет работы — находят. Но и болтают обо всем, смеются, от КамАЗа в КамАЗе отдыхают и… кушают.       А что — дело хорошее! Помню, бывало, едем-едем, столько всякого разного вокруг: асфальт-деревья-дома-дома-асфальт-деревья… И тут глаза у Сашка аж загораются, ладони на моем руле теплеют, педаль тормоза уходит в пол, а напарники мои — на заправку. Точнее, в кафе. Я пока остываю и наблюдаю за ними. Конечно, на человеческой заправке маловато вкусного: ни любимой солярки, ни хоть какого-то захудаленького бензина. Но Федор и Саня становятся такими счастливыми при виде шашлычка, а, подзаправившись, могут ехать так долго и весело, что, наверное, и в нем что-то есть.       Но и дома Санек с Иванычем на всякий случай топливо пополняют. В дороге-то они сами за запасом следят, своим и в моем баке. Ну почти всегда уследить выходит… Здесь же главная по заправке — Нинванна. «Знаю я, — говорит, — опять шашлыками этими объедались». И ставит перед ними по тарелке мяса с горкой. Готовит Нина так, что покрышки оближешь — я ни разу не пробовал. Но видел! После дорожной еды напарники далеко ехать могут, а после Нинкиной — все, что угодно, в доме переделать.       Жаль, солярку жена Федора не умеет варить. Попробовали бы ее Иваныч и Саня — еще быстрее бы зашевелились. Эх, солярочка! Вот по чему я действительно скучаю! А приключения — они и за дверью найдут, тем более, как у нас: для всех открытой.       Со стороны двери и впрямь слышались голоса, хохот. Перепутать их с чем-то было трудно, разве что друг с другом. Близнюки! Ну вот: теперь все, как обычно, сядут заправляться Нинкиной стряпней, а я — старым маслом капать. Если оно не засохло совсем…       — Федь, смотри, что мы тебе принесли! — закричал один близнец.       — Да не ему, дурачок, а КамАЗу! — тут же заспорил другой.       Только я хотел снова на них бибикнуть: человек — машинка, то есть — здесь в печали, а они шумят — как до меня дошло. Или сначала братишки дошли до меня… с канистрой в руках!!!       — Вы чего, опять за старое, форсы моржовые? Там груза застрахованного нет, а вместо Сашка, если что, сразу пожарные прикатят, — припомнил им былое Федор. Я бы рассказал тебе, дневничок, ту страшно смешную историю, но сейчас, кажется, буду немножко занят. Боже, солярочка, ам-ням-ням!       — Не бузи, Иваныч! Забудешь ты в очередной раз на заправку заехать, глядишь — а дома литр припрятан, — загоготали братья.       — И мужики в жизни загадку не отгадают: Федору подарили литруху, а он ее не употребил!       По лицу Иваныча я понял: скоро близнецов будет совсем не различить из-за одинаковых синяков. Хотя чего же, Федь, обижаться на литр солярки? Я и тебя могу угостить, я не жадный!