Дневник старого КамАЗа, или Тринадцать осенних листов

      Дневничок, здравствуй! За окнами все больше желтых листьев: на деревьях, на траве вокруг, в руках у детворы и – эх-х – у влюбленных парочек. Все больше твоих желтоватых шуршащих листов остается позади. Как настоящие осенние листья, с тихим шелестом они пролетают мимо. Возможно, чтобы затеряться, слившись с тысячами себе подобных. А может – украсить чей-то букет, продлить свою жизнь между страницами любимой книжки, остаться в памяти?..       Что же со мной происходит? Отчего заговорил почти стихами? Наверное, дело в ней… Нет, не в Ней – а просто в осени, которая все быстрее сменяет листья и листы. Уже восьмой пронесся-прошелестел передо мной, а мой дневник по-прежнему не похож на настоящий. Их ведь заводят обычно, чтобы писать о ней. Не об осени – о любви.       Все началось с Сашка – как и большая часть наших приключений. Нет, на этот раз он не врезался в избу сурового мужика, спасая беззащитного поросенка. Не погряз в небылицах, спасаясь вместе с Федором от гнева Нины из-за проигранного в карты...меня. Всего лишь принес Иванычу толстый журнал с изображениями моих собратьев: обновленных КамАЗов, ДАФов, Вольво… Лучше бы себе с девчонками журнальчик купил (ой, Вероника, извини!), а мне, как вчера близнецы, притащил солярки! Потому что Иваныч поворчал: мол, что в них есть, кроме вида красивого, – да и бросил журнал в моей кабине. А я… понял, что ничего, кроме них, мне больше не нужно. Точнее, кроме Нее, одной. Даже солярочки.       Большая, мощная, но аккуратная и маневренная, благородного розового цвета (куда там пижону Желтому!), с нереальной аэрографией… На всей нашей автобазе днем с дальним светом такой не сыщешь. Конечно, у нас ведь широкое разнообразие марок: КамАЗы старые, КамАЗы очень старые, целых два новых КамАЗа и целый один – пока – целый. Она же носила загадочное имя Скания и явно водилась на зарубежных, просторных и чистых, дорогах. Там, куда таких, как я, и на выхлопной выстрел не пускают. А я отдал бы комплект лучшей омской резины, будь он у меня, чтобы хоть одной фарой посмотреть на Нее вживую. Ну а чтобы проехаться бок о бок, прицеп к прицепу, и самих колес вместе с гайками не жалко. Пускай по родным, разбитым, как моя жизнь без любимой, дорогам: с милой, говорят, и без гаража рай.       Что делают люди, когда влюбляются? Глупости, по-моему. Санек, помнится, писал для Вероники стихи. Ага, лист так и остался валяться на базе. Не умеем мы с Саней красиво говорить: привыкли делом доказывать. Он и доказал: привез полного меня тюльпанов. Вот только моя принцесса, небось, среди розовых садов катается – тюльпаны для нее – это еще цветочки. А если у меня, как у Сашка, соперник найдется? Какой-нибудь громоздкий, сверкающий и наглый МАН? Нет, капот ему разукрашивать нежелательно: Саня-то из-под стражи на мой прицеп прыгал, а мне куда прикажете?       Да и что я могу дать такой красавице? Пол-угла в кабинете Иваныча? Литр близнюковой солярки? Вид из окна на простую подмосковную автобазу? На нашу сырую и дождливую осень, оставляющую все меньше зеленых листьев на деревьях и чистых – в моем дневнике?..       Все началось с Сашка! Вбежал, как всегда, раскрасневшийся, размахивая руками, волоча за собой Федора и незнакомого дядечку, увешанного аппаратурой. Щелк-щелк, пик-пик, скрип-скрип – что здесь творится?! Хотя какая разница, если это не приблизит меня к ней?..       Ответ на вопрос и маленькую, но такую радостную надежду я получил уже к вечеру. Невероятно! Статья обо мне, первом в стране домашнем КамАЗе, с фотографией, скоро появится в том самом журнале! И может, прекрасная Скания увидит ее, узнает, что где-то далеко есть один старый, неподвижный, но все еще небесполезный и веселый ее поклонник. Узнает, что и советские автомобили бывают хороши, подмосковная осень – красива, а желтые листы летят не от близких холодов, а от горячего любящего сердца.