Дневник старого КамАЗа, или Тринадцать осенних листов

      Привет, мой дневничок! Знаешь, что я тебе скажу? Болеть очень плохо. Хотя доктор у меня что надо — да ты с ним отлично знаком! А как радуется, когда я, наконец, снова становлюсь на колеса! Только ради этого я готов болеть хоть каждый день. Но, боюсь, ему такое не слишком понравится — как ты считаешь?       Поэтому я все же старался не ломаться, пока ездил в рейсы. Напарники мне помогали: и через шлагбаум я у них прыгал, и сквозь огонь проезжал, а уж сколько раз реки вброд переходил — и не упомню. Зарядка и закаливание — понимать надо! Так что теперь, дома, я вообще ничего не боюсь: ни толпы гостей, ни Нинванны с пылесосом, ни даже Саниных новых оригинальных идей. Ну а вода для меня и вовсе завод родной (или мать, как говорят люди). Когда Нина моет меня, я ей охотно бока подставляю: ну нравится человеку, пускай наслаждается.       Вот почему сначала, когда с потолка обрушился ливень, я и с места не сдвинулся. На месте, правда, я уже давно стою — а такое в квартире впервые. Ого! Неужели я, как Желтый, в сель попал? Федор мне рассказывал (ну ладно, не мне, Нинке — но мы ведь одна семья): они там на всю ночь застряли, дорогу откапывать пришлось. Эх, молодо-желто: я бы точно проехал! Это же всего лишь вода. А-а-а-а-а!!!       — Екарный бабай! Говорил же Петровичу: не подключим мы сами эту японскую стиралку. Или китайскую. «Не боись, Федор, помоги только!» Ванька! Что тормозишь, как у поста ГАИ? Беги наверх, скажи соседу, чтобы воду перекрыл! Видишь, уже краска с кабины полезла.       Да уж, 54115, теряешь ты форму! Раньше, бывало, влетишь в стену — это проблемы стены. Все, что могло на мне облезть, — ладонь механика. А теперь только и остается, что стоять в углу и слушать (подслушивать, чего уж там!) про Желтого, который из озера старинный автомобиль вытянул. Такой, как я, наверное: даже в комнате не поставишь, развалится. Что это: меня тянут?! Я же сказал… Стоп! Куда, куда?! Не хочу на свалку! Не хочу умирать, не увидев мою принцессу-Сканию и…       Когда я приоткрыл глаза (или фары — что там у меня осталось…), что-то очень знакомое простиралось вокруг. Может, хорошие машины вновь попадают на родную базу? А это кто — камазовский бог? Никогда бы не подумал, что он — человек! Господи, могу я напоследок попросить об одном: еще раз повидаться с Сашком?.. Саня!!!       — Принимайте пациента, доктор Саша. Не подзабыли-то анатомию еще? — поглаживает меня Иваныч. И как я мог подумать, что он от меня избавляется? Точно от воды кабина набекрень съехала!       — С вами забудешь! — хохочет Санек. — То его ломаете, а то и себя заодно.       Было дело. Пока Федор в человеческой мастерской после аварии чинился, Саня меня по кусочку собирал. И собрал же, да таким красавцем сделал, что хоть на выставку, хоть к Скании в Европу. Иваныч тоже из больницы — вспомнил слово — бодрячком вышел, и мы такой рейс провернули! Всякой там молодежи и не снилось.       — Ничего, Иваныч: тут подкрасим, там подсушим — как новенький будет!       — Лучше уж как старенький, Сань. Новый так просто, на коленке, не починишь.       — Не боись! Будет у тебя самый новый из всех старых КамАЗов!       Слышал, как меня доктор похвалил?! Новеньким быть легко, а вот как новенький — не каждому дано.       — Что-то я уже побаиваюсь, когда «не боись» говорят, — добавил Федор.       А я больше совсем ничего не боюсь, дневничок: с таким-то доктором. Ой, у тебя листочек вываливается? Не боись — Сашок тебя вмиг починит!