Дневник старого КамАЗа, или Тринадцать осенних листов

      Уф, дневничок, мой милый, здравствуй! Ты и сам, конечно, это все видел, лежа у меня на полу и потому, к счастью, не пострадав. Но, знаешь, когда о чем-то рассказываешь, становится легче и как-то уже не так и страшно. Может, вот почему попутчики, сев к нам в кабину, начинали пересказывать всю свою жизнь. Вот почему Саня заряжал им в ответ такую историю, что те мигом забывали о своих. А Федор, обезвредив хулиганов, подолгу объяснял им, как быть людьми, — тоже, наверное, успокаивался.       Ох, попадись мне снова мои, сегодняшние, хулиганы, я бы их успокоил! Заставил бы описать, по три раза каждого, все, начиная с их первого болтика (зуба, то есть). Хотя такие, наверное, не то что писать — фуру водить не умеют. Именно поэтому, видимо, я им и понадобился.       После встречи с «доктором» — моим Сашком — я понял: ломаться не страшно и не стыдно. А еще (будто раньше не знал!) — что лучшие друзья КамАЗов — люди. Так что, когда четверо незнакомцев в красивых черных масках вошли ко мне, мое хорошее настроение превратилось просто в отличное. Меня отвинчивают? Это совсем не больно! Куда-то тащат? Здорово: давно хотел погулять! Давайте на базу: вот Сане с Федором сюрприз будет! Ой, в новый район? Чудесно: он такой красивый, никогда там не был. Ничего себе, за город?! Мы едем в рейс, в рейс, ура-а-а!       Но что это: дорога кончилась, а рейс так и не начался? Вместо широкого, манящего огнями заправок и песней моторов моих братьев шоссе — сырой подвал. Вместо подступающего стеной зеленого леса (сейчас — желтого, как твои странички, но, знаю, красивого) — тоже стены: облезлые и холодные. А вместо любимых напарников — неизвестные мрачные типы в гадких черных тряпках на лицах (капотами назвать такие даже ключ в зажигании не повернется!). Меня похитили! Как Натку наркоманы в одной из наших историй. Как еще раз Натку — охранники ее же отца. И как опять Натку — прямо с поезда, уносящего от них. Но я не доставлял своим друзьям таких проблем — наоборот, как мог, из них вывозил. Кто же теперь вывезет меня: из этого ненормального рейса, в старенький, но самый красивый район, где я не могу прогуляться к Федору, зато он всегда приходит ко мне?..       — Алло, алло, ну говорите уже! — неужели мне только снится его родной голос?! Ворчи, кричи, екарнобабайкай — главное, не умолкай!       — Федор Иванович? — прогудел в трубку один из негодяев. К решетке моей прижал ее, гад: голосок свой скрывает. — Ваш КамАЗ у нас. Сто тысяч наличными — или Вам пришлют его по частям.       — Кто вы такие?! Почему я должен вам верить? Где КамАЗ? — Эх, Иваныч, я сам бы хотел это знать! Но знаю лишь, что мои водители никогда не держали в руках таких денег. А значит, надежды нет…       — Сейчас он лично тебе ответит, непонятливый! — вышел из себя мерзавец. Из себя-то вышел, а в меня вошел и… Запрыгал тяжелым задом в кресле, заставив его жалобно стонать. Вывернул руль до упора и скрипа — Санек даже под дулом автомата, удирая от погони, легче брался. Дворники исполнили безумный танец, раз двадцать подряд приведенные в действие, а музыкой им послужил гудок. Любимый гудок, который раньше кричал всем поберечься: царь-КамАЗ едет — теперь сам горестно выл о помощи под ударами кулака…       — Эй, хорош! Сломаешь — денег не выручим, — прорычал другой похититель.       — Ну и пускай, — отшвырнул спасительный телефон первый. — Совсем у мужика на старости лет башню снесло: КамАЗы дома держать! Разнесем красоту на куски и подбросим — пусть рехнется с горя. Тогда все выгодные заказы нам уходить станут.       — Успеешь еще размолотить, — вмешался третий. — Денежки — они тоже лишними не будут. Айда пивка выпьем, пока старичок копейки свои считает. Рухлядь никуда не сбежит — чай, не живая!       — Для кого как! — брякнул последний под гогот остальных. Хлопнула ржавая дверь, и тревожная тишина заполнила мою тюрьму.       Для кого как — тут ты прав, гаденыш! Федор и Сашок уже ищут меня, и я обязательно выберусь отсюда. Но как это сделать?       Ш-ш-ш, кто-то идет! Мои товарищи? А если уже возвращаются бандиты? Нет, кажется, там ребенок, мальчик. Откуда он здесь?       — Грузовичок! Какой красивый! Я знаю: тебя зовут КамАЗ. Мой папа тоже хочет такой, чтобы ездить далеко, зарабатывать больше денежек, покупать мне хорошие, новые вещи. Но мы не можем себе позволить… Жалко: ты бы папе понравился. Позову его, пусть хоть посмотрит на тебя.       — Малыш, ты что! У этого подвала дурная слава. Злые люди здесь свои темные делишки проворачивают, краденое прячут. Пойдем отсюда!       — Пап, а как же КамАЗ? Может, его тоже украли — давай спасем его?       — У вора забрать — тоже воровство. Сбегай за дядей Петей, участковым, а я посмотрю, чтобы никто сюда не сунулся.       …С дядей Петей, расклеившим мой фоторобот (так это называли в забытом детективе Сашка. Хотя жизнь покруче любого романа будет!) по улицам, мы с Иванычем и Саней подружились. Папа Вовы, отличный шофер, теперь на нашей базе работает и может сынишку баловать. Четверка же подлецов вряд ли куда-нибудь устроится — и поделом. А я накрепко усвоил: все люди — друзья, но не все люди — люди. Это, кстати, не зависит от их размера или стоимости шин. Одежды и обуви, точнее.