Дневник старого КамАЗа, или Тринадцать осенних листов

      Привет, дорогой дневничок! Как же хорошо дома, где все меня любят и никто не желает разломать на части! Новых друзей, мест, событий за время работы домашним КамАЗом не меньше, чем в пути. А если Сашок с Иванычем заскучают, захотят поремонтировать меня или заправить — я им не откажу. Ведь когда мои напарники довольны, я сам просто сияю. Кстати, о гаечках, в смысле, о сиянии.       Рада была моему возвращению из плена и Нина Ивановна. Выбежала навстречу с половником в руках (спасибо, Нинуша, но мне бы лучше солярочки!) и… ведром наперевес (эх, женщины! Топливо же в канистры наливают!). Запричитала, какой я грязный (посмотрел бы я на тебя после таких приключений) — словно Федор с Саней в конце рейса. Напарники возмутились и за это были отправлены в магазин. С таким длинным списком покупок, что я аж засмущался: неужели все мне? Да-да-да, несите еще!       Вернулись мои друзья с целым прицепом (пакетом, то есть) разноцветных бутылочек и баночек. Мелковата тара для солярки будет!       Нина налила в свое ведро воды — ай-яй-яй, теперь и у нас топливо разбавляют, ну и времена! Разложила вокруг тряпочки, в которых я узнал несколько рубашек и штанов Иваныча. Вот те на: ездишь-ездишь себе в рейсы, а потом тебя чик — и на запчасти… Нет, со мной так не поступят — меня просто… помоют?!       Может, не надо? После наводнения, когда я вместе с краской чуть головой-кабиной не потек, к воде отношусь не очень. Вообще никак к ней не отношусь — и доволен. Но переспорить Нинванну пока никому не удавалось. Даже Федору — что эта майка еще не тряпка. Знал бы я, зачем Нинке столько их понадобилось, — не фыркал бы тихонечко от смеха.       Эх, если помойка (ой, кажется, люди не так говорят!) неизбежна, нужно расслабить детали и получать удовольствие. Вон Нина аж сверкает, перебирая бутылочки: сама, что ли, попробовать хочет? И зачем девчонкам целая база этих штуковин? То ли дело мои напарники: загрузились, фуру прицепили, газу дали — красавцы. Особенно я. А еще, говорят, женщины в зеркало не на дорогу, а на себя смотрят — как только у них получается?!       Тем временем Нина Ивановна обмакнула в воду с ароматной пенкой первую Федорову «хорошую, почти новую» запчасть. Тоненькие шустрые ручейки понеслись по моим железным бокам. Сразу вспомнился такой же теплый летний дождик, а вовсе не страшный потоп. Для нас с Саньком и Иванычем он пришел как чудо в тлеющем задымленном лесу.       Аккуратными движениями Нина стирала бегущие струйки, не давая им упасть и разбиться. Так Саня удержал меня на самом краю пропасти, когда лже-экспедитор вырубила Федора за рулем.       Я чувствовал приятную прохладу, как от влажной мешковины, однажды наброшенной на мою закипевшую цистерну. И так же быстро, но осторожно, как Сашок направлял ее в пожарный пруд, промывали мне теперь глазки-фары, стекла и зеркала. Тут же становилось виднее все вокруг, словно нас опять выпустили из карантинного плена на забытые просторы.       Наконец, самая мягкая из тряпочек (прямо шерстка моего живого груза — диковинного козла) вдоль и поперек пробежалась по мне. Готово!       Что… меня вымыли?! Или я вновь побывал в дороге, вместе с любимыми шоферами, пережил наши лучшие приключения? Нинка, давай еще разок! Только, чур, баночки опять новые — а эти можешь взять себе. Я же не девчонка, мне много не надо!