Дело семейное

В библиотеке Драконьего камня царил полумрак. Встав прежде всех в замке, Деймон зашёл в неё, к знакомым книгам и свиткам, так сильно напоминавшим библиотеку в Пентосе, пожалованную вместе с замком благодарными горожанами. Ему нравилось проводить в ней время там, и он решил, что найдёт покой здесь, а заодно и подыщет древние свитки для обучения Бейлы валирийскому языку — старшая из двойняшек проявляла к нему особый интерес. Бросив взгляд на кем-то забытую открытую книгу с хрониками времён Эйгона Завоевателя, он сел на деревянный стул с подлокотниками, поправил пальцами почти догоревший настольный светильник и откинулся на твёрдую спинку, прикрыв глаза. Проведённые дни в Вестеросе выдались шумными и суетливыми. Деймон признался себе, что порядком отвык от всеобщего лицемерия и проблем этих земель, от высоких стен и слов, повторяющихся раздоров и интриг. От того, чтобы придавать значение взглядам и словам больше, чем намерениям и поступкам, и претензий на тему морали со стороны тех, чья душевная чистота оставалась крайне сомнительной. Он мысленно вернулся во вчерашний день, столь же утомительный, сколь и полезный. И Визерис, и Рейнис разумно согласились встретиться без свидетелей и выяснить отношения. Для брата пришлось устроить небольшую чувственную демонстрацию, и Деймон запомнил его взгляд после этого: совершенное узнавание, понимание и смирение. Чтобы расположить Рейнис, понадобилось рассказать о последних днях жизни её дочери. В результате двое важных людей Вестероса остались на их с Рейнирой стороне, а это давало щит от наплыва толпы враждебно настроенных гостей. Ровно то, к чему Деймон теперь стремился: покой для новой расширившейся семьи. От размышлений его отвлекли голоса и торопливые шаги. Мгновением позже в библиотеку ворвались Джекейрис и Люцерис и, заметив его, тут же остановились, как вкопанные. Испуг на их лицах был столь велик, что Деймон даже не стал им ничего говорить, лишь вопросительно качнул головой. — М-мы читали тут одну книгу, — отыскал в себе смелость Джекейрис. — О деяниях Эйгона. Он с тревогой взглянул на брата и на выход, но не решился уйти. Люцерис и вовсе даже оглядываться не стал, крепко сжав его руку. Деймон вспомнил упрёки Рейнис в том, что пока внушил мальчикам только ужас, и решил воспользоваться выпавшим шансом, чтобы расположить их к себе. — Присядьте, — указал на два стула с другой стороны своего небольшого квадратного стола он. Дети послушались с видом ведомых на казнь, продолжая держаться за руки. Книга их явно не волновала больше — на неё даже не взглянули, а значит, можно было обсудить другие темы. — Расскажите о вашей драке с Эймондом. Как она началась? Что вы делали? — Мама не стала нас ругать за неё, — пробурчал Люцерис. — Разве похоже, что я собираюсь? — Мы не знаем, — честно ответил Джекейрис. — Мы вообще не знаем тебя. — А я вас. Предлагаю простой обмен. Вы ответите на мои вопросы, а я — на ваши. На последних словах глаза мальчиков загорелись, они переглянулись. Деймону даже стало любопытно, что такого они захотели разузнать. Потом Джекейрис сделал глубокий вдох и начал рассказ: — Нас с Люком разбудили Бейла и Рейна, сказав, что кто-то украл Вхагар. Мы спустились в пещеры и увидели там Эймонда, который как раз прилетел. Рейна сказала ему, что Вхагар должна была достаться ей, а Эймонд предложил взять вместо дракона свинью. Ну и… мы начали драться. — Он оттолкнул Рейну, а Бейла ему врезала! — возмущённо добавил Люцерис. — Он ударил и её, тогда кинулись мы. — Он был сильнее, — самокритично признал Джекейрис. — Но нас больше. Мы даже повалили его вместе на землю, но он схватил Люка за горло и хотел ударить его камнем. — И сказал, что мы бастарды и умрём, как наш отец! — пожаловался Люцерис. — Я не понял, о чём он! — А он тогда назвал меня лордом Стронгом, и я вытащил нож. — Эймонд своим ножом не воспользовался, Джейс? — уточнил Деймон. — Он не успел. Я кинулся на него, он меня оттолкнул, выбив нож, потом отбросил в сторону и Люка. Эймонд взял камень и сказал, что сейчас меня убьёт, а я увидел, что Люк дополз до ножа, и бросил песок Эймонду в глаза. — А я полоснул его по лицу. И прибежала стража. — Героическая история, — оценил Деймон. — Обращаться с ножом научил ваш отец? — дети неуверенно переглянулись. — Я имею в виду сира Харвина Стронга. Кажется, это их успокоило. Джейс кивнул: — Да, он. Он всегда тренировал нас и смотрел, чему нас учили другие. Сир Кристон больше занимался с Эйгоном и Эймондом, а сир Харвин был за нас. Он за нас заступался! Он не дал Эйгону меня избить. А сир Кристон его оскорбил, сказав, что так заботятся только о детях, и… — И? — Тогда сир Харвин избил его, — вместо Джекейриса ответил Люцерис. — И за это его прогнали в Харренхолл. — Где он погиб. Погиб из-за того, что заступился за нас! — зло и с отчаянием в голосе выкрикнул Джекейрис. Он сильно сжал губы и зажмурился. Люцерис тоже опустил голову и прижал ладонь ко рту. Некоторое время Деймон наблюдал за тем, как дети пытались взять себя в руки и загнать поглубже свою боль, как виновато глянул на него Джекейрис, словно собираясь простить прощения за неподобающее поведение и неуместные чувства. Потом рядом с ним тихо всхлипнул его брат… Деймон покачал головой и, глядя в глаза Джекейрису, тихо сказал: — Вы ведь его так и не оплакали, верно? Не сдерживайтесь сейчас. После чего демонстративно заинтересовался настольным светильником, стал внимательно разглядывать его, пока дети, продержавшись совсем немного, всё же дали волю слезам. Немногим позже прошёлся по комнате вдоль стеллажей, отложил для Бейлы две истории и вернулся на своё место, только когда мальчики стали спокойно дышать. В конце концов, связи и отношения создают не только необходимость подчинения, принятые в обществе правила и страхи. Этого бывает достаточно для воспитания покорности, но от детей Рейниры Деймону хотелось большего. И что могло помочь лучше, чем разделённые чувства и уважение к их горю? — У нас было сразу два папы ещё недавно, и мы потеряли обоих! — будто извиняясь, выпалил Джекейрис. — Ага, — грустно согласился с ним брат. — Ваша мама уже нашла вам третьего, — положив руки на стол и оперевшись на них, напомнил Деймон. — Пусть вас и не спросили, готовы ли вы считать меня им. — А куда мы денемся? — с нотками безнадёги в голосе отозвался Джекейрис. — Возможно, однажды вы решите, что это не так уж и плохо. — Мы тебе нужны? — поднял заплаканные глаза Люцерис. Деймон сделал вид, что всерьёз обдумывает этот вопрос, после чего кивнул: — Да. У вас есть потенциал. — Из-за того, что мы заступились за Бейлу и Рейну? — проницательно предположил Джекейрис. — О, этим вы меня купили, — Деймону понравилась возможность сменить тему на более лёгкую, он улыбнулся и увидел, что дети расслабились тоже: — Кстати, как вам они? — Очень красивые, — с тоской и восхищением в голосе вздохнул Люцерис. — И сильные, — добавил его брат. — Никогда не видел таких. Деймон немного поразглядывал свою порезанную ладонь, гадая, дойдёт ли намёк, и сомкнул пальцы в кулак. Джекейрис пораженно распахнул глаза. — Ты не будешь против?! — Нет. — Против чего? — тут же подёргал его за рукав Люцерис. — Джейс, объясни! — Против того, чтобы мы женились на Бейле и Рейне, Люк! — Что серьёзно?! Это правда? — Правда. Только пусть она останется тайной, как и весь наш разговор. — И то, что мы плакали из-за сира Харвина, тоже! — выдвинул встречное условие Джекейрис. — А то мама расстроится. — Идёт. Выгодные сделки и общие секреты — для новых отношений лучше не придумать. И детей они расположили настолько, что Люцерис лёг на стол на руку, а Джекейрис, покосившись на брата, осторожно напомнил: — Пап, ты сказал, что мы сможем задать вопросы… — Да. И? — Какой была мама до нашего рождения? — Хм. — Бейла вчера бабушке говорила, что их мама любила летать на драконе, — поддержал брата Люцерис. — Наша тоже была такой? — О, она это обожала. Поднималась в небо на своей Сиракс даже против воли отца и не слушала обвинения в неподобающем поведении. — Вот как? — Ваша мама всегда была смелой, Джейс. Смелой и открытой всему новому. — Когда ты её полюбил? — спросил Люцерис. — Когда она повзрослела. Она всегда была моей любимой племянницей, пока не стала ещё и любимой женщиной. Прошли годы, прежде чем нам удалось сойтись. — Вам мешала женитьба на других? — И нежелание короля видеть меня при дворе. — Почему? — удивился Люцерис. — Он слишком полагался на мнение подданных, стремящихся к собственной выгоде. Я видел их насквозь, но он… слушать меня не хотел. Благостный мирок, что Визерис себе создал, не выдерживал неприглядной правды и отторгал меня вместе с ней. Выход был свергнуть брата или оставить вместе с его иллюзиями, как я в итоге и поступил. Джекейрис дёрнулся, будто хотел спросить: «Почему не сверг?» — но не решился. — Потому что кровь дракона густа, Джейс. И он мой брат. Даже если совершает ошибки. Джекейрис понимающе покивал, покосился на своего брата и положил руку ему на плечо. Между тем, в коридоре за их спинами стало заметно светлее, и Деймон решил закончить разговор. — Нам пора поесть, иначе ваша мама и сёстры начнут нас искать. — Ага. Все встали со стульев. Поправив клинок на поясе, Деймон посмотрел на взволнованных и словно ждущих чего-то мальчишек. Будь они взрослыми, после такой серьёзной беседы он мог пожать им руки. Будь ещё младше, спокойно бы обнял. Сейчас же не подходил ни один вариант, однако поставить финальную точку как знак наладившегося взаимодействия всё же хотелось, а потому Деймон, поразмыслив, на пробу протянул им руки. Широко заулыбавшись, Джекейрис и Люцерис охотно схватились за них, и втроем они вышли из библиотеки, неторопливо направились в другую часть замка, слыша приветствия слуг. Само собой, Деймон понимал, что делает это, скорее всего, в первый и последний раз — мальчики уже пытались казаться взрослыми. Однако верным было и иное: оплакав сира Харвина, дети оставили часть своей жизни в прошлом, а, продолжив разговор на равных, приняли новые правила игры. Но им хотелось чувствовать опору, им было нужно знать, что есть взрослый мужчина на их стороне. Не чужой, не презирающий их за происхождение, не игнорирующий их боль. И тот, кто с пониманием отнёсся бы к их слабости и позволил бы побыть детьми. Джекейрис и Люцерис больше не сутулились и не опускали глаза. Они шли, расправив плечи, время от времени поглядывая вверх на Деймона и ещё больше после этого гордясь им и собой. Сам же Деймон получал не меньше удовольствия от их прогулки. Стоило, однако, им троим переступить порог зала для трапезы, как Рейнира кинулась к ним навстречу, воскликнув с тревогой: — Джейс! Люк! Что-то случилось? Деймон и мальчики остановились. — Что могло случиться, мама? — снисходительно спросил Джекейрис. — Мы просто встретили в библиотеке папу и пришли вместе поесть. — О. Довольный сценой Деймон покосился на мальчишек. — Меня уже можно отпустить, — с намёком шепнул он. Джекейрис разжал пальцы первым, глянув с улыбкой — Деймон ему кивнул. Люцерис отпустил руку с меньшей охотой и быстро ткнулся лбом в бок, после чего поспешил к своему месту за столом. Деймон перевёл взгляд на сидящих уже там девочек — те наблюдали за происходящим, расплывшись в одинаково понимающих улыбках, кивнул в ответ и с весёлым вызовом посмотрел на Рейниру. Ему нравилось обескураживать её. — Что ж… если всё в порядке, я рада. Она повернулась к столу, но Деймон перехватил её за руку и развернул к себе, коротко поцеловал в губы. — Доброе утро. Чтобы перестать испытывать неловкость Рейнире хватило именно этого, долгого взгляда в глаза и того, что Деймон ненадолго прижал себе к сердцу её ладонь. *** Ветер раздувал паруса королевского прогулочного судна, покинувшего столицу, а отсутствие облаков на небе обещало новый погожий денёк. Сидя в кресле у правого борта, Визерис высматривал вдали стены Драконьего камня, ощущая себя не важным государем, а практически тем, кто второй раз за два дня решился на побег. — Деймон скверно на меня влияет, — тихо произнёс он вслух, пользуясь тем, что стража стояла слишком далеко, чтобы расслышать его речь. Ещё утром Визерис понял, что не станет выжидать даже лишний день перед путешествием в гости к брату и дочери, не рискнёт тем, что они передумают по любой из причин. Он чувствовал, как утекает его собственное время, и жаждал провести его с пользой, пока ещё ходили ноги, а руке доставало сил держать трость. Перед отплытием, однако, пришлось выдержать заседание Малого совета. Алисента ярилась и навлекала кары на виновников самого крупного скандала в королевстве, призывала отправить к ним корабли, может быть, даже Эймонда на Вхагар. — Моя дорогая жена, — в конце концов, не выдержал Визерис. — Я не позволю своему сыну ввязаться в бойню с его сестрой и дядей. Я не позволю никому даже приблизиться к ним! — Но, мой король, то, что они предприняли… — Они объяснили мне свои мотивы. Алисента замерла. — Объяснили? Они ответили на твои письма? Простое замечание показало Визерису, под каким плотным надзором находятся и его действия, и его переписка. Он увидел, как сир Отто предостерегающе посмотрел на Алисенту, не давая развить тему, и решил пока спустить им эту оплошность. — Они ответили, — просто сказал Визерис. — И я счёл их ответы убедительными. — Чем таким они могли оправдать свой вопиющий брак? — Интересами семьи. Тем, что выше всего. И Рейнира, и Деймон ослабли после трагической гибели их супругов. Новый союз, пусть и заключённый поспешно, дал необходимую опору им обоим, а заодно и вернул моего брата вместе с дочерями из Пентоса в Вестерос. Короне нужны сильные рыцари на её стороне. Вы со мной согласны, сир Отто? — Разумеется, государь, — сдержанно и явно не веря в собственные слова отозвался десница. — С учетом волнений в некоторых областях на море, королевству понадобятся все возможные силы. А принц-консорт Деймон обладает подходящим опытом. — Я рад, что мы хорошо понимаем друг друга. Закончим на этом. У Алисенты было многое ещё, что сказать, но Визерис воспользовался своим положением и покинул зал совета. На море он почувствовал себя лучше, отступила даже морская болезнь, а солнце отгоняло все мрачные мысли. Он увидел на берегу Драконьего камня четвёрку детей, чуть поодаль от них — с полдюжины стражей, но никого больше. Визериса это вполне устроило. В конце концов, он действительно хотел повидать их. Кружок из о чём-то говоривших детей распался, они кинулись к нему с воплями: — Дедушка! И помогли спуститься на берег, окружив со всех сторон. — Мы не ожидали тебя так скоро увидеть. Что-нибудь случилось? — Ничего, Джейс. Просто ваши мама и папа пригласили меня, а я хотел повидаться и более спокойно поговорить. Бейла, Рейна, мы едва познакомились. — Это да, — кивнула Бейла. — И я даже не знаю, как вас теперь называть. Вы были моими племянницами, а теперь стали ещё и внучками. Девочки переглянулись. — Зови внучками, дедушка, — предложила Бейла. — Да, — согласилась с ней Рейна. — Ты же зовёшь внуками Люка и Джейса. — Хорошо, — покивал Визерис и осмотрелся, прикидывая, где бы присесть. Подъем на гору в замок пешком он сейчас бы не осилил. Джекейрис тут же махнул стражам. — Принесите нам кресло для дедушки! И пару скамеек захватите. — Да, милорд. — Папа с мамой сейчас занимаются драконами. Наверняка они будут и летать, так что смогут подвезти тебя к замку, дедушка. — О, мне пока хорошо и здесь, Джейс. К тому же я изначально прибыл сюда ради вас. Но спасибо за заботу. Деревянное кресло и две короткие скамьи поставили, отступив от линии прилива, так, чтобы всем на них было хорошо друг друга видно. Визерис отметил, что дети разбились по парам: Джекейрис сел рядом с Бейлой, а Люцерис — с Рейной. — Что ж, как у вас тут дела? — начал он. Внуки и внучки принялись наперебой рассказывать обо всём. О занятиях с драконами и о том, как поочерёдно помогали Рейне держать её яйцо поближе к огню. О новых тренировочных мечах из Королевской гавани. О том, как вчетвером пытались разобрать один древний текст. Когда эти темы иссякли, дети обменялись заговорческими взглядами, и Джекейрис спросил: — Дедушка, а тебе можно доверить один секрет? Мы хотим кое о чём спросить, но, чтобы ты потом нас никому не выдал. — О, я владею таким количеством секретов, Джейс, что охотно добавлю к ним ещё и ваш. Что за вопрос? Дети снова переглянулись, причём с ещё большей неуверенностью. Принялись в этом немом диалоге решать, кто же заговорит, пока не выдержал самый младший: — Дедушка, это правда, что папа Деймон водил маму Рейниру в бордель? Визерис застыл. К подобному он готов не был. Лихорадочно соображая, где дети могли подхватить эту сплетню, он обвёл взглядом их всех — одинаково жадно ждущих ответа, и медленно выдохнул. — Откуда... Что навело тебя на эти мысли, Люцерис? — Я сам слышал. Сир Отто Хайтауэр говорил об этом кому-то недавно. Я ему не поверил, конечно. Мы все не поверили. Но потом мама и принц Деймон поженились, и мы… — он неуверенно замялся. — Мы увидели, как они себя ведут, — пришла на помощь ему Рейна. — И как они себя ведут? — заинтересовался Визерис. — Они на свадьбе не могли друг на друга насмотреться, — поведала Бейла. — И целовались долго. — Да, будто всегда друг друга любили. Но они не виделись десять лет, а значит, это всё началось ещё раньше, до отлёта нашего папы в Пентос, — Рейна наклонилась к Визерису и осторожно коснулась его руки. — Дедушка, мы хотим понять. Мы не осуждаем наших родителей, но они наши родители. И у нас не должно быть секретов в семье. Визерис вздохнул. Дело десятилетней давности висело над ним, как злой рок. Именно тогда всё посыпалось, в семью пришёл разлад. И теперь уже внуки… внуки слышали сплетни, могли услышать их ещё не раз в подробностях, неизвестно насколько искажённых недоброжелателями. И было страшно подумать, какая дойдёт до них ложь… Так что он напомнил себе старый принцип «не можешь предотвратить — возглавь», поднял глаза и неохотно кивнул: — Я не буду вам лгать: эти слухи правдивы. Кажется, дети не слишком удивились. — Как это произошло? — спросил Джекейрис. — Деймон вернулся с триумфом и короной, одержав победу над Крагхасом Драхаром. Рейнира разговаривала с ним. Мы все легли спать, а на утро мне сообщили, что Деймон вывел её тайком на ночную прогулку и что их обоих видели в борделе. Кстати, именно сир Отто сообщил. — Может, он ошибся? — предположил Джекейрис. — Не думаю. Тому нашлись свидетели, их отсутствие подтвердили несколько человек из королевской стражи, — Визерис покрутил рукой трость. — Ваша мать утверждала, что Деймон не трогал её, Джейс. Но слухи поползли очень быстро. И чтобы их пресечь, я был вынужден изгнать Деймона из столицы и спешно выдать Рейниру за лорда из знатного рода — Лейнора Велариона. — И после той ночи они десять лет не виделись? — уточнила Бейла. — Не совсем, — возразил Визерис. — Деймон пришёл на её свадьбу. Без приглашения, вопреки воле короля. Он всегда делал, что хотел. И то, как он смотрел на Рейниру во время общего танца, как разговаривал с ней... Я решил, что слухам можно верить. И был рад, очень рад, когда сразу после свадьбы Деймон договорился с Лордом приливов и взял в жёны Лейну. Рейна опустила голову и грустно спросила: — Дедушка, он её вообще любил? Нашу маму? — Уверен, что да, Рейна. Уверен! Видишь ли, Деймон не стал бы жить с женщиной, которая ему безразлична. В договорном браке с леди Ройс он и минуты рядом с ней не провёл. Избегал, как только можно. Ввязывался в поединки и сражения как можно дальше от Рунного камня! И у них не было детей. Именно он их не хотел. Рейна чуть повеселела, подняла глаза. Бейла тоже немного расслабилась. — А в браке с Лейной Веларион родились вы, настоящие красавицы. Так что я убеждён, полностью и совершенно, что вашу маму он точно любил. Просто, наверное, немного иначе, чем Рейниру. — Ну да, — вздохнули Рейна и Бейла в унисон и переглянулись. Потом посмотрели и на мальчиков — те пока только внимательно слушали, при этом Визерис заметил, что старший старается держаться поближе к Бейле, и ей вроде бы с ним уютно, а младший любуется Рейной всё то время, пока она его не видит. — И вы, Джейс, Люк, вы тоже родились в любящей семье, и трагическая потеря отца... — Дедушка, мы знаем, что нашим отцом был сир Харвин Стронг! — перебил его Джекейрис. — И мы помним, что он нас любил! Не надо о нём. Визерис, собиравшийся заговорить о Лейноре, отступил. Он решил оставить эту тему, чтобы не портить разговор очевидной ложью, отметив только, что девочки спокойно отнеслись к словам Джекейриса о их происхождении. — Хорошо. Боль слишком свежа, потому не будем. — Тем более теперь у нас новый папа Деймон, — напомнил Люцерис. — Люцерис, он вовсе не так уж плох, он... — Я вот чего не могу понять, — вмешалась Бейла, и Визерис охотно отвлёкся на неё. — Ты несколько раз повторил, что верил или не верил слухам и слову Рейниры. Дедушка, а ты не думал спросить отца? Что на самом деле между ними было? — О, я спросил, Бейла, — заверил её Визерис. — Велел сразу же привести его ко мне. Но Деймон не стал отвечать на вопросы и вместо этого попросил выдать за него Рейниру. — Что?! — ошарашенно распахнули глаза все четверо. — Дедушка, почему же ты этого не сделал?! — жалобно воскликнул Люцерис. Визерис тяжко вздохнул. — Потому что я был на него зол. Страшно, невероятно злился, хотел разорвать его на куски за то, что он опорочил мою любимую дочь. А его слова я воспринял как попытку заполучить трон через неё, — он покачал головой. — Я не верил, что чувства Деймона серьёзны, дети. Не верил, что Рейнира действительно любит его. Я не верил в них, и судьба преподала мне урок в виде свадьбы, на которую меня никто не пригласил. — Это была очень скучная свадьба, дедушка, — с сочувствием заверила Бейла. — Милая, я ценю твою доброту. Рёв драконов донёсся с неба. Пролетев над замком, Караксес и Сиракс плавно спикировали на берег, подняв облако пыли и песка. Затем с них спешились Рейнира и Деймон, приблизились, держась за руки, будто Визерису было мало напоминаний о его давней ошибке. — Отец, — поклонилась Рейнира. — Брат, — поприветствовал Деймон. — Я смотрю, пару дней ты ждать не стал. — К чему откладывать визит, рискуя лишиться столь прекрасной погоды, — широко улыбнулся Визерис и почти порадовался тому, что Деймон с Рейнирой нахмурились: они явно гадали, о чём с их детьми он успел поговорить. Было приятно их немного поддразнить. — И мои внуки и внучки любезно приняли меня здесь, развлекли хорошей беседой. — Вот как, — Деймон подозрительно посмотрел на детей. — И как пообщались? — Чудесно! — широко улыбнулся Визерис. — Надо будет непременно это повторить и вообще видеться почаще, верно, ребята? — Конечно! С удовольствием, дедушка! — наперебой заверили дети. — Приплывай к нам в гости ещё! К удовлетворению Визериса, Деймон с Рейнирой нахмурились ещё сильнее, теперь определённо пытаясь понять, чем же он внуков и внучек подкупил. — Ну, а мне пора возвращаться в столицу, пока не переменился ветер, — Визерис поднялся с кресла. — До следующей встречи! Он слегка поморщился, когда внуки стали его обнимать — и Рейна это тут же заметила и шикнула: — Так, потише! Дедушка пережил многое, надо быть с ним поосторожнее. Остальные послушались и отступили. — Проводите меня? — обратился Визерис к Деймону с Рейнирой. — Конечно, отец, — она первая шагнула к нему, а Деймон молча встал с другой стороны. Дети понятливо остались стоять на своих местах, пока Визерис шёл с Деймоном и Рейнирой к кораблю. Он был полностью удовлетворён визитом и не ждал от дочери и брата никаких слов, однако уже у трапа Деймон сказал: — Тебе нет нужды в спешке покидать наш дом. Ты всегда можешь остаться. — Я стараюсь не привлекать внимания к своему отсутствию, Деймон. И не распространяться о том, что навещаю вас. — Это разумно и щедро. То, что ты о нас печёшься. — Мы же семья, брат, — улыбнулся Визерис, потом посмотрел на Рейниру. — И я вижу, что вам с дочкой хорошо тут вдвоём. — Очень хорошо, отец. — подтвердила та. — А значит, ничего большего мне и не нужно. Он поковылял вверх по трапу, и Деймон, пойдя следом, надёжно поддержал под руку. — Спасибо. До новой встречи. Деймон кивнул: — Доброго пути.