Протяни мне ладонь: Колыбель

      Шикамару рассеянно мерил шагами комнату. Почему его так беспокоило то, что Темари участвует в подобных травмпоопасных вещах, как стантрайдинг? Он уже успел изучить статистику о травмах, получаемых стантрайдерами, и статистика эта его вовсе не радовала. Однако… подобное занятие явно было в ее характере.       Несколько раз за неделю ему пришлось столкнуться с Темари в офисе — пару раз в коридоре, раз в лифте, и один раз, не далее чем сегодня, его отправили передать ей документы. Первый раз он случайно налетел на нее в повороте, отчего девушка, словно в кино, рассыпала документы. Однако вместо совместного романтичного сбора бумаг она обругала его и заставила поднимать все бумаги самого, нависая, словно гарпия. Второй раз уже она едва не сшибла его и пролетела пулей мимо, словно не заметив. В лифте им пришлось ехать вдвоем, он буквально чувствовал, как она нервничает от его присутствия. Впрочем, он сам вел себя не лучше, вжимаясь в дальний угол и буквально чувствуя, что краснеет.       Но хуже всего было придти к ней в офис. Услышав в ответ на стук разъяренное «Кого там еще принесло?!», он, не обращая внимания на предупреждающие оклики, вошел в кабинет и остолбенел. Темари сидела за столом с кучей бумаг, склонившись над ними. Светлые распущенные волосы обрамляли лицо. Светло-бежевая блузка была расстегнута до самого декольте, выдавая подчеркнутую нижним бельем грудь. На груди покоился кулон из серебра в виде цветка с пятью лепестками.       Она подняла на него озлобленно-усталый взгляд.       — Тебе чего? — хмуро спросила она.       Нара замялся и с трудом подобрал слова, чего за ним вообще не наблюдалось.       — Канкуро… документы просил передать. И подписать… Срочно вроде как.       Темари тяжело вздохнула и поднялась, быстрым шагом подходя к Шикамару и буквально выхватывая пачку документов из его рук. Невольно Нара заметил, что девушка сегодня в юбке чуть выше колена, открывающей стройные ноги в черных чулках. И, к его удивлению, она была босиком.       — Дай сюда, — буркнула она и пробежалась взглядом по документам. — Охренели совсем, что ли, в своем отделе? Такие бумаги практикантам не дают. Ну-ка…       Темари вытянула из нагрудного кармана его рубашки ручку, сняла губами колпачок и быстро размашисто подписала бумаги. Затем снова закрыла ручку и вложила на место, а пачку бумаг всучила остолбеневшему парню.       — Скажи Канкуро, что он козел и мог придти сам. Иди отсюда, — она грубо развернула Шикамару за плечи и выпроводила толчком в спину из кабинета. — Еще раз тут увижу, случайно собью на входе в здание. Будешь все оставшееся время лежать в больничке с переломом всего!       Шикамару почесал затылок. Чего нервная такая-то? И тут же сглотнул, вспомним ее устало-затравленный взгляд и внешний вид. Какой же она, черт возьми, была красивой. Он тут же мотнул головой, словно собака, отряхивающаяся от воды. Еще не хватало влюбиться!       Он рухнул на кровать и крутил в пальцах ту самую ручку, которую она держала губами. Следов помады не осталась — девушка, видимо, пользовалась водостойкой, не оставляющей отметин. Он помнил, как маленькая рука сжимала эту самую ручку, как алые губы зажимали чертов колпачок.       Интересно, как она целуется? Умеет ли вообще? Отчего-то ему подумалось, что в этих Темари жуть как неопытна, и лишь прячет свое неумение в отношения за маской холодности и жесткости.       Он закрыл глаза и судорожно вздохнул. Что за дурацкие мысли возникают? Невольно Шикамару прижал колпачок ручки к губам, затем обхватил его, обводя языком. Чуть сладко. И отдает кофе с корицей. Кажется, это было ее любимым напитком в кафетерии — без него она не уходила ни в один обеденный перерыв.       Парень убрал ручку изо рта и коротко застонал. Может, хватит бегать от самого себя и признать, что эта мегера его зацепила чем-то? Он знает о ней всего ничего, с чего бы вообще? Однако ему нравилось украдкой наблюдать за ней в том же самом кафетерии, когда она сидела с братьями и чему-то задорно смеялась. Нравилось наблюдать, когда она проходила мимо их отдела — а стол Шикамару смотрел точно в проход, он всегда видел ее. Что прячется за этими иголками, почему она нарастила их, словно дикобраз, и теперь плюется в каждого, кто попытается к ней подойти ближе, чем на десять метров?       На следующий день, в пятницу, он осторожно поймал в кафетерии Мацури, ту самую хрупкую девочку, что всегда была подле Темари.       — Ты ведь Мацури, да? Можешь сесть ко мне за стол? Нужно поговорить.       Девушка удивленно посмотрела на Шикамару, но все же кивнула и через пару минут присоединилась к нему за самый дальний столик. На подносе ее не было ничего, кроме сладостей и пары стаканов чая.       — Нара-сан, верно? О чем ты хотел поговорить? — осторожно спросила Мацури, отпивая короткий глоток.       — Расскажи мне о своей начальнице.       Мацури едва не поперхнулась, удивленно глядя на юношу. Несколько секунд она отчаянно хлопала глазами, затем воровато оглянулась и чуть наклонилась, придвигаясь к Шикамару.       — Нара-сан, ты с огнем играешь. Зачем оно тебе?       Не далее чем сегодня утром Темари велела собрать самое подробное досье об этом самом Шикамару. И теперь встречный вопрос ставил заместительницу в тупик. Сплетничать о Темари она не рисковала никогда — можно так получить по шапке, что не только должности зама лишишься, но и работы вообще.       — Я не знаю, зачем. Ощущаю, что надо.       Девушка выпрямилась и вновь припала губами к чашке чая, затем отправила в рот один из макарунов. Некоторое время она жевала, скользя взглядом по посетителям кафетерия.       — Темари-химэ… — осторожно начала Мацури. — Сильная. Очень. Она одна воспитывала Гаару-сама и Канкуро-сама. А когда их отец умер, и компания перешла к Гааре-сама, она стала почти что его правой рукой, хотя официально заместитель — Канкуро-сама.       — Нет, расскажи, какой она человек.       Мацури явно стушевалась.       — Ладно. Слушай, Шикамару-кун, — она вдруг перешла на неформально-доверительный тон. — Я не люблю о ней сплетничать, и она не любит, когда сплетничают о ней. Она добрая, хотя прячет доброту за жесткостью и грубостью. Я знаю, что она была замужем, но брак распался, потому что она… ну… пустышка. Но она не боится этого и даже гордится. Вообще она терпеть не может соулмейты. Я знаю, что на самом деле ей очень одиноко. Еще я знаю, что она дружит с Сакурой-сан, и это ее единственная подруга.       — Харуно? Сакурой Харуно? — воспрял духом Нара. Сакуру он знал, еще с детства она дружила с Наруто и Саске, а еще они почти всей компанией были одноклассниками. Разве что Сакура после школы ушла сначала в медицинский, а потом — на биофак в какой-то институт, специализирующийся на соулмейтах.       — Да, вроде бы… Темари-химэ — обычная женщина, просто жизнь из нее сделала железобетонный столб. Она, знаешь… как пустынная роза. Жесткий ствол, но нежные листья и хрупкие цветы. Смотреть можно, но сорвать не выйдет — только помнешь.       Шикамару улыбнулся в чашку с кофе. Он и сам не так давно сравнивал ее с пустынной розой.       — Это кто тут пустынная роза? — строгий голос за спиной заставил Мацури побледнеть. — Мацури, где досье?       — Я… я в процессе, Темари-химэ… — дрожащим голосом проговорила девушка, боясь даже оглянуться. Темари стояла за ее спиной, совсем как ее брат сложив руки на груди. Под глазами директрисы залегли темные круги, сама она была бледна. Вчерашняя одежда. Видимо, опять ночевала в офисе.       — Завязывай со сплетнями, пожалуйста, — вдруг проговорила она непривычно мягко и покачнулась. Шикамару, от природы обладавший зорким взглядом, почти сразу метнулся, чтобы поймать едва не падающую девушку. — Руки убери.       Даже этот приказ прозвучал как-то слишком уж мягко. Не обращая на него внимания, Нара одной рукой придерживал Темари за плечи, а другой отодвинул стул и настойчиво усадил девушку.       — Да, спасибо, наверное… — проговорила она, устало прикрыв глаза.       — Темари-химэ, сколько вы не спали?! — вдруг дернулась Мацури, вскакивая из-за стола.       — Не знаю. Часов семьдесят, наверное. Дня три, одним словом, — ответила Темари, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. — Работы много. Гаара запросил отчет за полный календарный год, хотя до конца года еще пять месяцев. Не знаю, что ему так резко понадобилось…       Мацури, стуча каблучками, вдруг направилась к кассе кафетерия и вернулась через минуту, держа обеими руками поднос с дымящимся стаканом и большим куском самого сладкого торта. Шикамару же сел на свое место, однако продолжал наблюдать за Темари, словно опасаясь, что еще немного — и ее отрубит прямо тут.       — Позорище, чуть не упасть перед студентом-нытиком, — пробубнила она.       — Почему это нытиком? — осторожно поинтересовался Нара.       — А кто ныл Ино, что вся эта практика сплошное мендоксе? Спасибо, Мацури.       — Темари-химэ, вам надо поспать. Оставьте отчет мне, — почти умоляюще проговорила заместитель.       — Досье составь, — чуть более жестко отрезала Темари.       — У вас гонка завтра… — промямлила Мацури.       — Черт… Уже? Твою мать… А вот перед ней точно нужно поспать, иначе я не смогу сесть за руль.       Темари взглянула на часы, затем посмотрела на свой поднос. Взяла стакан, сделала два крупных глотка, несмотря на обжигающе горячий кофе с корицей в нем, и с тяжелым вздохом устремила взгляд к выходу, затем на Мацури.       — В офисе поем. И спать. Досье отдай Ино. Отчет на тебе. Никого ко мне не пускать, кто зайдет, убью нахрен.       Девушка поднялась, схватила поднос и уже более твердой походкой направилась из кафетерия, по пути передав поднос одному из официантов со строгим наказом отнести к ней в офис молча и без вопросов.       Мацури тяжело вздохнула.       — Видишь, Шикамару-кун? Вообще себя не бережет.       — Вижу. Что за досье?       Она помялась, затем тяжело вздохнула.       — Она запросила полное досье на тебя.       После работы Шикамару созвонился с Сакурой, и уже через час был у нее дома. Девушка поставила перед ним большую чашку своего фирменного чая и села напротив, задумчиво рассматривая старого приятеля.       — Темари? Так это вас к ним в офис засунули? Только не говори… — начала она.       — Нет, я работаю под началом Канкуро.       — Еще лучше. Если Канкуро поймет, что ты влюбился в его сестру, он из тебя сделает самую настоящую шакшуку.       Шикамару укоризненно посмотрел на Сакуру.       — С чего ты взяла, что я в нее влюбился?       — А с того. По крайней мере, она тебе очень нравится.       Несколько минут они сидели молча, потягивая горячий чай. Шикамару вспоминал, как подхватил падающую от усталости Темари, как она почти беззлобно огрызнулась на него, по-прежнему защищаясь в своей манере. Вот только сил защищаться у нее почти не было. В этот момент она даже показалась ему милой, словно бы открылась с совсем иной стороны, которую вряд ли видел кто-то, кроме ее братьев.       — У тебя же соулмейт есть, Нара, ты с ума сошел?       — Чего есть? — вдруг переспросил Шикамару, выдергиваемый словами Сакуры из размышлений.       — Руку свою видел? У тебя же метка.       Он неверящим взглядом взглянул на кисть на левой руке. Оленья голова с ветвистыми рогами красовалась нещадно. На рогах то тут, то там виделись небольшие цветочки с пятью лепестками — белыми в центре, розовыми по краям.       — Адениум? Красивые цветки. А кто она?       — Понятия не имею… — ошарашенно проговорил Шикамару, всматриваясь в узор. Олень — символ их семьи, но цветки? Такие он видел только в книжках по ботанике. Неужели все-таки Мацури влюбилась в него, потому и доверилась сегодня? Когда этот узор вообще появился?       — О как, — кажется Сакура удивилась не меньше его самого. — То есть, у тебя появилась метка, а ты и не заметил? Чем же ты так занят был, интересно?       Она вновь отхлебнула и махнула рукой на зажужжавший сообщением телефон.       — Ну, ладно. Слушай. Темари — пустынная роза.       — Я уже второй раз за день слышу это сравнение, — усмехнулся Нара.       — Я не удивлена. Она жесткая с виду — жесткий ствол, потому что жизнь ее помотала. Ей скоро тридцать, а она без соулмейта, на нее давит общество. Терпеть не может жалости из-за этого. Она безумно одинока, не считая братьев и меня, у нее никого нет. Все ее друзья от нее отвернулись, Мацури — только лебезит, потому что боится, хоть и уважает. Она была замужем, а через полгода они разошлись, потому что ее муж нашел свою пару. Она отказалась от отношений только потому, что не хочет пережить это еще раз. Темари просто боится влюбиться. И вообще всего, что с этим связано. Пока другие влюблялись в подростковом возрасте, она воспитывала и опекала братьев. Пока другие выходили замуж — она разводилась и закрывала сердце на замок, а ключ топила в реке. Она терпеть не может прикосновений, взглядов, комплиментов. Господи, Нара, она даже целоваться не умеет!       «Бинго, Нара. Угадал.»       — Она сегодня едва не упала в обморок от усталости, мне пришлось подхватить ее.       Сакура удивленно отставила чашку на стол и схватила за столешницу ладонями.       — То есть… Она даже не отпихнула тебя и не послала к черту?!       — Попыталась, но слабо.       — Судьба! — она хлопнула ладонью по столу. — Быстро же до нее дошло, я думала, она будет брыкаться и вырываться, даже с соулмейтом на руке!       — Да почему ты так уверена-то?!       — Адениум — это пустынная роза, дурак ты.       Разговор резко прервал звонок в дверь. Сакура удивленно подскочила открывать, оставляя Нару вновь рассматривать свою метку.       — Ой… Я не ждала…       — Помешаю? Я тебе смс отправляла, вообще-то, — усталый голос Шикамару узнал бы из тысячи, пожалуй. Какое совпадение! Вот и проверим.       — Да нет, не помешаешь… Прости, тут разговор по душам.       — Саске, что ли, вернулся? Я могу потом придти, но буду рада, если ты на гонку завтра придешь.       — Нет, не Саске, — Сакура разочарованно вздохнула. — Друг мой. Заходи уже, хватит брыкаться.       Сакура вернулась в кухню и растерянно поставила на стол третью чашку чая. Шикамару же нервно сглотнул, пригвожденный к стулу от звуков ЕЕ голоса. Как же ему хотелось узнать… Если б не ее дурацкие митенки постоянно!       Темари вошла в кухню и, не обратив даже внимания на Шикамару, плюхнулась на стул — видимо, тот был ее уже привычным местом. Вид ее был еще более уставшим, чем днем. Неужели не спала?       — Чертовы отчеты, — пробубнила она. — Завтра гонка, а я не спала три дня. Как я завтра стоппи сделаю, не перевернувшись?       Темари вновь, как и днем, отхлебнула горяченный напиток, словно не замечая его температуры, и, наконец взглянула на Шикамару. Повисла гнетущая тишина.       — Я от тебя хоть где-то отделаться могу? — наконец, проговорила она вновь тем же спокойным голосом.       — Темари, дай руку, — вдруг проговорила Сакура, и девушка привычным жестом стянула митенку с левой ладони.       — Ты думаешь, за неполную неделю что-то поменялось? — спросила блондинка, не поворачивая лицо к подруге и задумчиво глядя в глаза Шикамару. — На, смотри. Нет там ничего.       Харуно же удивленно рассматривала абсолютно чистую ладонь. Ни намека! Ни следа, ни штриха! Шикамару тоже невзначай скользнул взглядом по руке Темари и несдержанно разочарованно выдохнул. Неужели все-таки Мацури?       — Я… я была уверена… — промямлила Сакура, переводя взгляд с одного своего гостя на другую.       Темари зависла. Она десять секунд непонимающе хлопала глазами, а затем вдруг расхохоталась громко и звонко — так, как смеялась с шуток Канкуро. Смеялась она долго, запрокинув голову и подставляя обзору светлую шею, на которой Шикамару вдруг до зуда захотелось оставить засосы. Нет метки на руке — поставит на шее.       — Ты думала — я, с ним? — наконец, сквозь смех проговорила Темари, ткнув пальцев правой руки в сторону парня. И тут же перестала смеяться. — С ума сошла? Он там с Мацури шашни крутит. Весь обед ворковали за столом. Ее проверь. Саку, я спать хочу, а дома бедлам. У меня гонка завтра. Я у тебя переночую?       — Конечно, — Сакура не сразу нашлась, что ответить. Ей почему-то очень хотелось, чтобы эти двое оказались судьбой друг другу. Интуиция и знания соулмейта как явления подсказывали ей, вопреки чистой левой руке подруги, что эти двое ждали друг друга столько лет. — Да, диван свободен.       — Спасибо, — она залпом допила чай и поднялась. — Не опаздывай завтра на шоу, нытик. Узнаешь, что такое настоящие сложности, если Канкуро не забыл подтянуть тормоза и сменить покрышки. У него получается отменный бёрнаут. Может, перестанешь ныть, что работа у нас — сплошное мендоксе.       Распрощавшись с Шикамару, Сакура вошла в комнату и с улыбкой посмотрела на безмятежно спавшую в одной блузке Темари. Чулки, митенки и юбка валялись рядом на полу. Темари спала на животе, свесив правую руку вниз. Качнув головой, Сакура присела, чтобы поднять с пола вещи подруги. Взгляд упал на правую кисть гостьи.       Олень с зелеными глазами и рогами, увитыми адениумом, смотрел на нее безапелляционно и уверенно.