Падая к истоку

— «Занемог»? — звенящим голосом переспросила императрица. — Что же это должно означать?       Жрец говорил, уткнувшись лбом в пол. Рукава роскошного одеяния, расшитого золотыми нитями, и распущенные длинные волосы подметали пол под ногами Её Величества. Всем был известен её крутой нрав, и мало кто мог без содрогания принести ей дурные вести. — Светлейшая наша государыня, это означает, что принц-наследник не в силах подняться. Человеческое его тело поражено недугом… — Не следует говорить бессмысленные вещи. Телесные недуги не могут поразить потомков Андада, и всем то известно, — в глухой ярости отрезала императрица, поднимаясь во весь свой могучий рост. — Пусть немедленно явится ко мне.       Жрец склонился ещё ниже. Его дыхание перехватило, и голос ему едва повиновался. Гнев Её Величества звенел в воздухе, подобно напряжению перед собирающейся грозой. — Он не в силах подняться, светлейшая императрица, — едва слышно повторил он. — Если вы изволите, чтобы явился он к вам, его вести придётся. Разве нужно, чтобы подобное видели все, прибывшие приветствовать Эрра?       Он ожидал, что ему прикажут снести голову за его дерзость. Однако императрица лишь поджала губы, едва заметно побледнев. Не сказав больше ни слова, она сама направилась в комнаты принца. В ней клокотала ярость, предательски отдающая страхом.       «Боги все видят, — думала она. — Боги видят, как он слаб. Боги видят, что он вовсе недостоин силы, дарованной ему, и хотят забрать его. Нельзя это допустить! — горькая досада отозвалась в её груди. — Ну почему, боги, почему же плод моего чрева оказался таким?.. После всех чудовищных жертв, принесённых ради него!»

Ноги обжигают капли росы. Ветки хрустят под быстрыми шагами. Солнце давно догорело, и небо всё сине-чёрное. И ты бредёшь, бредёшь, такая одинокая, но полная решительности… Безглазые тени мечутся. Говорят, что час перед рассветом — самый мрачный. Далеко ли до него, до этого мрачного часа?

Ночная ли птица закричала таким жалобным, почти человеческим голосом? «Непростительно».

      В Зале Облаков собрались молельщики. Все они без устали обращались к богам, склоняя головы. Их, видимо, разместил здесь великий жрец, отвечающий за здоровье наследника.       Бан Но Андад прошла мимо них, даже не повернув головы. Её свита за ней едва поспевала.       Перед императрицей распахнулись двери личных покоев принца-наследника — слуги едва успели раздвинуть тяжёлые створки.       Вокруг толпились жрецы, читающие заклинания. Её Величество сделала знак, чтобы все вышли прочь, оставив её наедине с сыном. Этот приказ никого не удивил, но сомнение промелькнуло на уставших серьёзных лицах. Всем при дворе было известно, что обычно происходит, но могло ли оно помочь сейчас?       Принц, бледный, как полотно, и трупно-неподвижный лежал на ложе. Впервые он не отдал положенного приветствия своей царственной матери. Он даже не повернул головы. — Эскур! — в гневе позвала императрица, обратившись к нему истинным именем, имеющим особую власть над любым живым созданием. — Эскур, немедленно поднимайся!       Его взгляд наконец скользнул к ней, и в кои-то веки в нём не было глубоко пустившего корни, премерзкого, недостойного страха. В нём попросту не было совсем ничего, как будто он ничего и не видел и ничего не понимал. И было ли это, в конце концов, намного лучше?       Она схватила его за руку и сдернула на пол. Он свалился бы, ни удержи его императрица. Его тонкая рука была совсем ледяной, словно у мертвеца. — Встань же прямо!.. — теряя терпение, коротко бросила Бан Но Андад. — Принц-наследник, отчего я вижу подобное ничтожество? Сегодня прибудут Эрра. Тебе нужно выполнить свои обязанности. Разве можно допустить, чтобы ты показался в таком виде? Как мы утвердим перед ними мощь нашего великого рода?       Он, в конце концов, должен был услышать её. Разве не пора было бы взять власть над собою и достойно выполнить долг? «Телесный недуг»! Он мог одолеть потомка Андада, только ни будь в том ни капли воли!       Принц кое-как стоял, только потому что мать его крепко держала, и больше не смотрел на неё. В нём не было никакой опоры.       Боги великие, до чего же он был ничтожным!       Как сильно она его любила, когда он только родился, — как была счастлива его первым шагам и словам! Тогда-то она искренне была уверена, что всё ещё впереди и его ждёт блестящее будущее. Младенцу было достаточно лишь дышать, не болеть и хорошо есть, чтобы заслужить всеобщее обожание и гордость матери. Она готова была умереть за него, если бы это потребовалось. В нём было величайшее её счастье. И насколько же императрице было радостно тогда, настолько же противно ей было смотреть на него сейчас!       Ничтожность сына доводила Бан Но Андад до отчаяния. Не раз и не два, ложась после вечерней молитвы, она ощущала клокочущую горечь в собственном горле. Всё, всё держалось лишь потому, что она держала. И в себе-то она не сомневалась — она, сильная, как львица, она всё сможет держать. Но а как же, если ей придётся уйти в небесные чертоги? Не может же она вечно пребывать в смертной плоти и вести здесь дела.       Бан Но Андад разжала пальцы — принц свалился ей под ноги. Блестящее самообладание не позволило ей ударить его, когда злость и отвращение в очередной раз поднялись из глубин её существа.       Похоже, в её сердце действительно больше не находилось любви к нему. Она осознала это удивительно чётко, глядя на него сверху вниз. На миг её это почти испугало, и она в безотчётности принялась шарить по собственным чувствам, словно человек, потерявший нечто важное. Она надеялась поскорее найти, нащупать, но натыкалась лишь на отвращение. Не могла отыскать ни капли ласки. Как страшно!.. Но как же было не презирать подобную немощь? Подобное безволие? Что ей было сделать с этим презрением? — Позовите Принцессу-Орхидею, — холодно приказала императрица, совладав с собой. — Она тоже от Первых Богов, так что её молитва должна обладать особенной мощью. Род Первого Цветка известен животворящей силой. Пусть она поможет.       Как бы Её Величество ни относилась к дерзкой девчонке, Аро оставались прочнейшей опорой короны. Они крепко стояли на ногах, а Эрша Нан Аро, так или иначе, сильно помогала Её Величеству при дворе. В отсутствии мужа-императора, вся власть перешла к его супруге вместе со всеми заботами о сборе урожая, о дани, о строительстве, но и сам по себе императорский двор был невероятно сложной паутиной договоренностей и скрытых противостояний. Приходилось признать, что без сильного и по-настоящему преданного союзника было тяжело разобраться и с тем, и с тем.       Вошла низко склонившаяся Принцесса-Орхидея. Бан Но Андад едва на неё глянула. Императрица посчитала правильным отойти, лишь бы не видеть у себя под ногами это ничтожное существо, каким-то нелепым образом облеченное в плоть её сына. Вместо этого смотрела она, как золотой солнечный луч бликом ложится на листья и золотит их. Это сияние было прекрасно.       «Что с нами будет? — думала Бан Но Андад. — От царственного моего супруга — ни одной доброй вести. Не иначе, как боги хотят нас за что-то наказать. В последний раз сказано было, что всё дальше и дальше отступают, тауры уже на границе города Шамаграата. Если отдадут Шамаграат, то это будет великая беда. А мы зовём проклятых Эрра под своды чертога Андада… уж не их ли дурной дух прибежал раньше них и сразил моего слабого сына? Но как же быть иначе? Больше нет воинов, без того одни женщины и при дворе ведут дела, и в полях собирают урожай. Нужна подмога!»       Императрица, безусловно, втоптала в грязь их достоинство, предложив союз презренному роду Владыки Чумы и приняв за сына родной своей сестры, за императорского племянника, принцессу Миэшу. Однако принц Эрра, говорили, очень силён и, несмотря на свою юность, уже поражает всех жуткими чудесами. Значит, его божественная мощь совсем скоро будет огромной. Нужно иметь его союзником, а не врагом.       Ах, как досадно это было. Возможность, но такая досадная! Бан Но Андад прекрасно помнила, как её царственный супруг, в ту пору сам ещё юный принц, с покойным его отцом ходили войною на Эрра, когда те отказались заплатить дань. Дети Владыки Чумы вечно оставались тёмной угрозой с юго-востока. Светлейшая императрица Бан Но Андад и змеиная владычица Шэсс Но Эрра были одного поколения. Наследный принц Эрра, Маар Шин Эрра, был всего на четыре года старше Ииля Ван Андада. — Ваше Величество, нижайше ниспрашиваю вашего позволения высказать суждение своё, — тихо сказала Эрша Нан Аро. — Говорите, чийше Аро, — поторопила Бан Но Андад, развернувшись.       Принцесса-Орхидея невыразительно посмотрела на Ииля Ван Андада, которому успела помочь подняться с пола. Потом опустилась рядом с ним беззвучным плавным движением, сминая великолепные одежды. — Нужно приказать принести человеческую пищу, — тихо и почти без выразительности произнесла чийше Аро. — Причина появления этой болезни — бессилие от голода. Человеческая сущность истощилась, но и божественное начало принца не пробудилось и сейчас едва поддерживает в нем жизнь. Ведь вы приказали не кормить Его Высочество? — До каких пор божество будет вкушать пищу смертных? — ледяным тоном ответила Бан Но Андад. Хотя последнее было лишь вопросом, но этим вопросом её будто бы имели смелость укорить. Какая нелепость! Ведь она единственная обо всём заботилась. — Дух не вознесётся выше человеческой плоти, если вечно будет ей потакать.       Но сейчас, впрочем, было не время для споров. Принца было необходимо поставить на ноги до вечера. Бан Но Андад отдала необходимое распоряжение, в душе молясь, чтобы помогла хотя бы эта сомнительная мера.       «Уж не из собственных капризов ли ты это делаешь? — беззвучно и зло вопросила она у сына. — Быть может, так тебе недоставало сладостей, что ты счёл возможным в очередной раз ставить под угрозу наше хрупкое положение? Ведь с трусливым, крошечным мышиным сердцем и радости, и заботы такого же крошечного порядка!» — Ваше Величество, я нижайше вас умоляю сказать мне истинное имя принца-наследника, — попросила Эрша Нан Аро. — Чтобы я могла назвать его в своей молитве. Я брошу все силы на то, чтобы его болезнь отступила. — Был наречён мною Эскур, — поколебавшись лишь мгновение, произнесла Бан Но Андад. Болью обожгло её губы. Она вспомнила миг, когда дала ему имя.       Эрша Нан Аро низко поклонилась.

***

      К вечеру показалась торжественная процессия Эрра. Двенадцать слуг, окруживших роскошные носилки, где ехала хозяйка чёрной долины и двое её детей, несли зажженные факелы, хотя ночь ещё не спустилась. Десятки жадных глаз императорского двора были прикованы к ним, ведь это было поистине беспрецедентно.       Ииль Ван Андад, заменяя своего царственного отца, сидел на троне сына Шторма. Его парадное облачение — по случаю, особенно роскошное — весило намного больше его самого. Высокая императорская корона была ему велика, поэтому ему невозможно было повернуть голову, иначе та могла упасть или съехать набок.       Эрша Нан Аро, в числе прочих помогавшая приготовить Его Высочество к церемонии встречи, знала, что принц до сих пор едва ли в себе. Ему стало лучше, но, касаясь лба, рука натыкалась на тлеющий жар. Это было совсем не добрым знаком.       «Только бы ему хватило сил подняться и произнести слова, — тревожно подумала Принцесса-Орхидея. — Всеобщее внимание будет приковано к нему. Сложно представить себе гнев императрицы, если он не справится со своей ролью»       Слуги с факелами выстроились в положенном порядке. Грянул гонг.       Эрра ступили под свод Дома Бурь.       Небеса не разверзлись.       Праздничное облачение принцессы Миэши, подчёркивая богатство дома Эрра, всё горело золотом. Золотые пластины, осыпавшие тонкие плечи и высокий лоб, звенели при ходьбе. Однако сама по себе принцесса была бледна, худощава и полностью терялась за драгоценным блеском наряда. Но, стоит признать, у неё были просто великолепные волосы. Длинный шлейф несли её названная мать, сама змеиная Владычица Шэсс, и родной брат её названого отца, то есть, её дядя. Оба тоже были в золоте.       Миэшу вёл её брат, принц Маар Шин Эрра, уже сыскавший себе славу силой и талантом. Сейчас он исполнял роль самого Владыки Эрра, поэтому на нем были глухие тёмные одежды и маска, увенчанная рогатой короной.       Эрша Нан Аро, в этот вечер стоящая при светлейшей императрице, едва заметно подалась к ней, прекрасно понимая, что сейчас к ней обратятся. — Непременно нужно выяснить, почему принцессу ведёт брат, а не дядя, — ничуть не меняясь в лице, сухо и едва слышно произнесла Бан Но Андад.       Принцесса-Орхидея склонила голову, внимательно наблюдая за неспешной процессией. В общем-то, не было бы ничего примечательного в том, что важнейшая роль отдана наследнику, но Маар Шин Эрра был ещё весьма юн. Выбирая между ним и гораздо более опытным дядей, стоило не забывать о преимуществах взрослого возраста. Такое распределение, при котором юноша был возвышен над мужчиной одного поколения с его отцом, выглядело почти оскорбительным.       «Внутренние сложности?» — подумала Эрша Над Аро, продолжая присматриваться в поисках важных деталей.       Шаги мрачных гостей были очень неспешны, исполнены достоинства. Все церемониальные жесты — очень точны. И всё-таки их присутствие омрачало, словно от них незримо растекался вязкий холод. И свет мерк. Меркли цветочные запахи.       Эрра отдали три поклона и замерли под жадными взглядами двора — прямо перед троном хозяина Дома Бурь.       Теперь настала очередь принца Андад.       Эрша Нан Аро незаметно сжала пальцы, скрытые за длинным рукавом. Церемонией не было предусмотрено, чтобы хоть кто-то был достаточно близко от императорского трона. Она не могла даже тронуть его за плечо.       В лице принца Андад не было не кровинки. Он, видимо, весь измучился от жара. И тем не менее, он произнёс неожиданно громким и сильным голосом: — Гир Ван из дома Андада испрашивает принцессу Миэшу из дома Эрра. Кладёт к ногам её дух и плоть.       Удивилась даже сама Принцесса-Орхидея. Ииль Ван всегда говорил довольно тихо, и она вовсе не знала, что громовой голос его предков унаследован им в полной мере. Даже детское звонкое звучание не испортило его твёрдости. Мурашки коротко пробежали по ее позвоночнику, и она улыбнулась, испытав гордость верноподданной за своего господина. — Миэша из дома Эрра склоняет голову, — глухо прозвучало в ответ. Будто бы и впрямь заговорил сам Эрра. — Испрашивает позволения войти в чертог Андада следом за Гиром Ван Андадом. — Да будет же принята отныне в чертог Андада.       Церемония продлилась ещё какое-то время, а после было необходимо ждать до восхода южной звезды для её завершающей части. Принцессу Миэшу придворные дамы увели переменить элементы одеяния.       «Ещё немного, Ваше Высочество», — подумала Принцесса-Орхидея, внутренне страдая от мысли, что её господину может быть плохо.       Эрша Нан не стала терять времени: она, помня поручение императрицы, направилась туда, где возвышалась рогатая корона. Она быстро оказалась рядом с принцем Мааром, что не составляло сложности, ибо нашлось мало желающих для бесед с Эрра. Маар Шин повернулся к ней.       Показалось на секунду, что под тяжёлой жуткой маской нет и никак не может быть лица. Как будто сам бестелесный Владыка Чумы смотрел оттуда. Но вот маска сдвинулась, и взгляду явилось вполне человеческое лицо. Эрше Нан Аро коротко и чуть лукаво улыбнулся юноша, не старше ее самой. Его глаза и волосы были черны, черны так, что это напоминало непроглядный мрак посмертия, и сама его сущность придавала его выражению нечто пугающее, но всё-таки этот облик принадлежал человеку. И страшная иллюзия рассеялась.       Принцесса-Орхидея приподняла уголки губ в ответ. — Очень рада встрече, господин Эрра, — вежливо сказала она. Её тон мог бы быть беспечным, если бы не привычная строгая сдержанность манер.       Они стояли друг напротив друга: принцесса Аро в пёстром многоцветном наряде, подобном великолепному цветку, и принц Эрра в тёмном жутком облачении Владыки Чумы. Они были словно жизнь и смерть, встретившиеся друг с другом.       Он засмеялся. — Вы одарили меня столь редкими словами! — заявил он, как ни в чем ни бывало. Его взгляд был удивительно проницателен, и в нём даже можно было заметить немалый ум, ни скрывайся тот за искрами нездорового блеска. — Мы ведь вечно носим за собою смерть, мрачные ее дети. Нечасто приходится слышать, что встреча со мной в радость.       Вересковые глаза Принцессы-Орхидеи сверкнули насмешливостью, но беззлобной. — Забавляетесь? — только и уточнила она. — Немного, — признался он. — Ваша красота меня обезоружила, что ж мне ещё делать, кроме как смеяться, прекрасная дева Аро?       Это было совершенно откровенным льстивым преувеличением. По-настоящему Эрша Нан Аро была хороша лишь в выборе нарядов и нанесении косметики. От природы её строгая внешность вовсе не была выдающейся.       Она рассеянно коснулась кончиками пальцев цветочного украшения — уже давным-давно срезанный цветок под её прикосновение снова вспыхнул трепетной красотой жизни. Она вытянула его за стебель, и под сложным макияжем, почти полностью скрывающим природные черты и их естественные выражения, проступила едва уловимая хитринка. — Благословение Аро, — сказала она, передавая цветок. Шутку она произнесла, вся исполненная достоинства. — Ох, благодарю-благодарю, — он взял цветок, который в его руках почти в тот же миг снова потух, выцвел. Однако же принц улыбался. — Воздержусь от ответного благословления Эрра, госпожа. Оно вам не понравится.       Она спрятала руки в рукавах и чуть-чуть наклонилась вперёд, с интересом вглядываясь в собеседника. Принцесса-Орхидея слышала историю, что Маар Шин Эрра был рождён уродливым ребёнком-калекой, но она не находила в нём ни одного признака. У него были тонкие черты, он был худощав, но стоял прямо, хотя ходили слухи, будто бы он горбат. Принц Эрра ничуть не смутился от её взгляда: он легко подхватил поднесённый ему кубок и не переставал улыбаться. — Не знаете ли вы, когда прибудет императорский племянник? — с интересом спросил он. — Весьма желаю поскорее увидеть мужчину, которому мы вручим светлейшую звезду нашего семейства, мою драгоценную сестрицу. — Насколько мне известно, через три дня он прибудет в Лагарш, — ответила Принцесса-Орхидея. — А оттуда отправится в Сизую Долину, в город Кашкатум, где его именное владение и где полновластной хозяйкой будет ваша сестра. — Ох, возможно, мне и не случится его застать? — притворно огорчился наследник Эрра. — Прискорбно. А каков он? Говорят, будто бы добрый благородный воин, но красив ли он, по крайней мере?       Эрша Нан чуть прищурилась. Неожиданно, но эта беседа начала её забавлять, несмотря на то, что присутствие потомка Эрра ощущалось, словно струящийся из древнего склепа холод. Она чувствовала, что Маар Шин Эрра подавлял собственную силу, потому что, вероятно, иначе бы они все здесь были, словно в могиле. Он и впрямь был примечательно силён. — Красив, — ответила она. Ей случалось видеть Гира Андада, сына родной сестры императрицы. — А к чему вы это спрашиваете? Императорский племянник уже обещан вашей сестре, не жадничайте.       Он расхохотался и отдал одной из придворных Эрра свою тяжёлую маску, которая ему, надо понимать, уже изрядно надоела. — Постараюсь не огорчиться слишком сильно. Вооружусь пониманием против досады! Честно слово, я не обижен: выбирая между мной и Миэшей, я бы и сам себя никогда не выбрал. — Может, вы пожелаете жениться на мне? — предложила Эрша Нан Аро. — Вот так сразу! — шутливо изумился Маар Шин Эрра. — От Сизой Долины до Вересковых Холмов рукой подать, — заметила Принцесса-Орхидея. — Вам наверняка там понравится, а кроме того, вы могли бы часто видеться с сестрицей. Союз с Аро был бы ценным укреплением связи юга и севера восточной части Благословенных Земель. Да и вы, говорили, поражены моей красотой?       Разумеется, она шутила. Род Первого Цветка никогда не сочетался браками с потомками Владыки Чумы. Впрочем… времена настали странные. — Подождите же, прекрасная дева! — Маар почти хохотал. — Подождите, я ведь в трепетном смущении! Мне нужно вспомнить какие-то подобающие случаю песни… Подарить вам что-нибудь! Вы что предпочитаете: золото или серебро? Миэше вот всегда по вкусу было серебро. Да-да, а сегодня она в золоте. Я говорю: «Да пусть, в конце концов, будут у неё серебряные украшения, они же и к лицу ей больше»!.. Куда там. Ну ладно, так тоже ведь было неплохо? — он посмотрел на Принцессу-Орхидею и покачал головой в мнимой досаде: — А вам, кажется, более всего живые цветы к лицу? И по нраву они же? Если так, то я вам не лучший жених. — Вы так сильно любите сестру, — вдруг заметила Эрша Нан. — Ох, — не смутившись, усмехнулся Маар Шин Эрра. — Да, и впрямь безгранично люблю, — и это прозвучало с какой-то обезоруживающей искренностью. — Когда мои кости будут в земле, мне хотелось бы, чтобы она была льющим с неба дождём, под которым они рассыплются в прах.       К сожалению, продолжить беседу им не удалось: небо озарила южная звезда. Двор снова ожил и засуетился, все поспешили занять правильные места. Маар Шин, не успевший допить своего вина, со страдальческим вздохом надел обратно жуткую маску и направился к своей сестре, переменившей наряд.       Эрша Нан Аро же поторопилась к императрице. Её сердце гулко колотилось, потому что Его Высочеству было необходимо подняться и закончить ритуал. Она бросила взгляд на принца, и светлейшая Бан Но Андад устремила туда же тяжёлый неподвижный взор.       Вновь гулко грянули гонги, и все затаили дыхание, предвосхищая таинство. Прямо сейчас, во власти вечерних теней, зыбкая грань между человеческим и божественным размывалась, и смертные души могли коснуться того, что обычно было недоступно для них.       Несколько празднично облачённых жрецов, человеческих лиц которых невозможно было увидеть и узнать, согнувшись в три погибели, поднесли императорскому наследнику тяжёлый ритуальный жезл, переливающийся золотыми бликами в тусклом сиянии факелов. Он был знаком высшей власти: он был сделан по росту взрослому мужчине и, разумеется, очень тяжел. Тем не менее, принц поднялся и перехватил его с редкой невозмутимостью и достоинством. — Принята дева Миэша, — провозгласил он. — Под взором южной звезды, говорю Слово. Безмерно могущественный Владыка Шторма простирает свою длань от юга до севера. Да будет так!       И первый взмах жезлом, рассекший воздух, — к югу, откуда брали начало великие реки.       Второй взмах — к пламенеющему по утрам востоку, откуда на небосвод поднимался сияющий бог солнца.       И третий, завершающий взмах — к западу. К западу, откуда в Благословенные земли явились неверные тауры.       Тяжёлый жезл неуклюже перекрутился в руках принца и с издевательски отчётливым звоном упал на пол. У болеющего ребёнка все-таки не хватило сил удержать его.       Вздох ужаса и удивления загнанной птицей метнулся по зале.       Повисла звенящая тишина: слышно было, как потрескивает огонь. Нарушение заведённого божественного порядка церемонии — это было все равно, что падение небес! Всеобщий трепет пошёл уродливыми трещинами, и из-под этих трещин засочились, словно гной, негодование, смятение и страх.       Какой-то сметливый жрец поспешно поднял символ божественной власти императорского дома и вновь подал в руки принцу Иилю.       Его Высочество, сохранив самообладание, повторил взмах, направленный к западу, но ничто не могло исправить испорченное впечатление. Гул, поднявшийся в зале, был подобен нарастающей каменной лавине, готовой похоронить под собой всю святость происходящего. Никто не сомневался, что может означать такое страшное предзнаменование! Шепотки принялись носиться среди длинных рукавов, прикрывших искривлённые губы, позвякивающих украшений и шей, вытянутых друг к другу.       Неслыханно!       Что же теперь нас ждёт?       Величественная императрица осталась невозмутимой, но Эрша Нан Аро отметила, что от её сурового лица отхлынула кровь. Можно вообразить себе, о чем она думала. Наследник не удержал императорский жезл! Что могло бы ещё очевиднее показать всем, включая прибывших Эрра, его слабость? Что теперь станут говорить при дворе? И без того ходили слухи, что милость Андада их оставила!..       Эрша Нан Аро поняла, что попытаться заговорить с Её Величеством в этот миг лишено смысла: любые слова могли лишь усугубить положение. Хотя сама Принцесса-Орхидея не могла не думать о том, что сказали им небеса, нарушив священную церемонию, и её сердце сжималось от тревоги за императорскую семью. Потушить пламя всеобщего негодования и сомнений не будет легко, если это вообще удастся сделать.       Эрша Нан Аро едва наблюдала за завершением ритуала, пытаясь придумать, что ей надлежит сделать в подобных обстоятельствах. Без всяких сомнений, ей никак нельзя было оставить принца после такой показательной неудачи. Последствия гнева императрицы грозили стать ужасающими.       Однако, когда все закончилось, вниманием Эрши Нан Аро вновь завладели Эрра. — Почему меня столь скоро бросает прекрасная дева, желающая примерить статус моей невесты? — почти весело воскликнул Маар Шин Эрра. — Разве я не должен представить вас своей семье? Принцесса-Орхидея, полная беспокойства о принце Андад и императрице, сохранила внешнюю невозмутимость, но внутренне против воли испытала сильную досаду. Хотя она сама проявила внимание к наследнику Эрра, сейчас это было совершенно неуместно. Но отказаться быть представленной хозяйке чёрной долины — это непозволительная дерзость. — Почту за великую честь, — ответила она. Пожаловаться на дурное самочувствие и усталость, чтобы поскорее удалиться, тоже было бы дурным тоном. Кроме этого, гостям необходимо было уделить внимание. Всё-таки они надеялись на крепкий союз с Эрра. Змеиная владычица Шэсс Но Эрра была недалеко. Увидев её на расстоянии вытянутой руки, Эрша Нан Аро отметила, что многое в облике хозяйки чёрной долины перешло к её единственному кровному потомку: мать и сын были очень похожи между собой. Однако смутный нездоровый блеск, отражающийся в глазах Маара Шин Эрра, во взгляде змеиной владычицы горел столь ярко, что на все черты лица ложился какой-то уродливый, отталкивающий отпечаток. — Достопочтенная матушка, — с игривой чрезмерной церемониальностью провозгласил Маар Шин Эрра. — Прекрасная Принцесса-Орхидея, дивный цветок главной ветви Аро.       Эрша Нан Аро сдержанно улыбнулась и склонилась в изящном поклоне. — Честь видеть вас, великая владычица Шэсс, — скромно сказала она. — Рада нашей встрече, чийше Аро, — коротко и чуть надменно ответила хозяйка чёрной долины. В её слегка хрипловатом голосе мелькнула смутная неприязнь, наверняка вызванная сложными отношениями потомков Владыки Чумы с семьями, ведущими происхождение от всех прочих богов. — Род Первого Цветка всегда был прочной и надеждой опорой короны. Как мы могли видеть сегодня, опора и впрямь требуется, ещё более прочная, чем когда-либо до этого.       Маар Шин Эрра, утащивший с подноса новый кубок с вином, будто бы вовсе не заметил настроения своей матери. Эрша Нан Аро легко поняла, что эта внезапная слепота в нем вовсе не от недостатка чуткости. — Матушка, воистину, вы оставили меня наедине с самым жутким соперником из всех присутствующих, — шутливо воскликнул наследник Эрра. — Можно ли это представить? За эти несколько минут, что мы беседовали с чийше Аро, меня почти убедили жениться!       Змеиная владычица сухо улыбнулась в ответ на это. — Ваш сын полон очарования, — невозмутимо заметила Эрша Нан Аро, скрывая руки в рукавах. Даже вытянув шею, она никак не могла увидеть, удалились ли императрица и принц Андад.       Маар Шин Эрра расхохотался чуть громче, чем позволяли приличия. — О да, я очарователен, словно вечное напоминание о быстротечности жизни! Поспорить с этим невозможно, — весело согласился он. — Дом пречистого Первого Цветка может помыслить о союзе с детьми Эрра? — ухмыльнулась Шэсс Но Эрра. Ухмылка странно расползалась на её бледном и будто бы высушенным некой болезнью скуластом лице. — Не сумела бы и в своих мыслях вообразить столь странные времена.       Южная звезда равнодушно горела в небосводе.