пристрастия

«Город встречает тебя дождем — сильным, безумным, сродни потопу, словно на небе освобожден Бог, и его беспокойный топот каплями, брызгами — по стеклу, по тротуарам, бордюрам, крышам… Это дороги к тебе плывут, чтобы ты смог оказаться ближе. Дождь проникает сквозь поры, сквозь прошлые жизни, чужие песни, так выливают над спящим воск, так пополняют запасы пресной влаги, так молча идут вдвоем, так открывают замки ключами… Город встречает тебя дождем. Город встречает тебя. Встречает.» — Ты хоть можешь сказать сроки? Хотя бы примерные, Вова! — Предполагаемо месяца два, вы же знаете, это не от меня зависит, — Вова разводит руками так, будто сам не рвал волосы на голове буквально пару часов назад. Все собравшиеся чуть ли не искрят от злости и нескрываемого недовольства. Кроме меня. — То есть ты предлагаешь нам перестроить весь наш график, который, прошу заметить, строится на минимум пол года вперёд, чтобы посидеть в кресле Голоса? Ты же понимаешь, что это нереально? Даже если бы я сильно захотела, — ты впервые подаёшь голос, перерезая все возможные аргументы Завадюка. Всё уже решено. — Поддерживаю, у меня запланирована рабочая поездка через 3 месяца на другой континент, чёрт возьми, мне что отмотать время чтобы перенести даты? — даже Лёша сидит без обычной полуулыбки, даже ему не до шуток. — Слушайте, я правда понимаю как это звучит, но поверьте, я не могу на это никак повлиять. Какой-то там проект затянулся и мы вынуждены перенести даты иначе нам физически не хватит эфирного времени. Ваше недовольство можно понять и я хочу услышать мнение каждого на этот счёт, я постараюсь выбрать дни съёмок так, чтобы вам было удобно. — Нам было удобно сейчас, — зло шипишь, прям как змея. Эта мысль заставляет меня усмехнуться, делаю глоток кофе и смотрю как ты быстро что-то печатаешь на телефоне. Картина складывается не очень позитивно. Вова во главе стола в очередной раз закатывает глаза, Тина справа постукивает маникюром о экран, Потап еле сдерживает себя, а Дима устало потирает глаза. Я же стою ближе к окну, опираясь на подоконник и скучающим взглядом прохожусь от дождливого Киева до её тугого хвоста и недовольных высказываний. Сегодня она нервная как натянутый провод, не то слово и он порвётся падая силой удара на виновника торжества. — Тину и Лёшу мы уже услышали, Дима, что на счёт тебя? — продюсер решает проигнорировать её колкости, моя улыбка становится ещё шире. — Я же сказал, конечно, вся ситуация не очень хорошо складывается, но я сделаю всё возможное чтобы перенести все планы на ближайшие даты, оставляя время на Голос. Хотя не обещаю, что всё получится, такое отношение канала просто недопустимо, — я вижу, что он в такой же ярости как и остальные, но его большое сердце буквально не позволяет ему отреагировать как-то иначе. А потом твой взгляд впервые падает на меня. впервые с того самого вечера (ночи) проведенного на дне рождения Завадюка пару дней назад. Ты всматриваешься в меня и я чувствую, как твои зубы поскрипывают от негодования. Вижу, как ты пытаешься сдерживаться со всех имеющихся сил, но в итоге проигрываешь нашу битву взглядов и бросаешь мне вызов: — Дан, а ты почему молчишь и что тебя так смешит во всей этой ситуации? — тут уже не выдерживаю я, смех тихим хрипом разносится по всему офису ВДНХ. Такая ты неприступная и деловая, хочешь поиграть? — Хочешь принесу кофе? — Что прости? — после минутной паузы и ошарашенных взглядов всех присутствующих, спрашиваешь ты. А у меня в голове крутиться лишь «моя», чёрт, кажется мысли ведут не туда. — Говорю, может хочешь кофе вместо ответа? Хорошая альтернатива, а то боюсь ответ тебе не понравится, если я буду честным, конечно. — Мне много чего сейчас не нравится и много кто, — делаешь театральную паузу, змея, — так что думаю, тебе всё-таки стоит ответить. — Ладно, во первых, мне абсолютно всё равно, когда мы будем снимать, сейчас, через два месяца или пол года. Проблема заключается в другом, — я перевожу взгляд с Вовы на тебя и продолжаю, — проблема в том, что ты слишком милая когда злишься. А ещё когда язвишь. Так что я всё-таки пойду куплю тебе кофе, малыш, мы здесь похоже на долго, — последний раз заглядываю в твой недовольный омут, но не собираясь слушать твои возмущения, быстро удаляюсь из комнаты. — Что. Это. Было. — только и слышу писк «усатого гения», а потом хлопок дверью. Кажется, я тебя недооценил. Быстрым то ли шагом то ли бегом, ты догоняешь меня уже на середине коридора. Смешная такая, бука. — Балан, и вправду, что это было? И почему ты решил, что можешь со мной так общаться, мы друг другу никто, — чувствую твою руку на моём плече и останавливаюсь. Всматриваюсь. Пытаюсь читать между строк. — Как, Тина, как? — глаза в глаза, сталь и огонь, бушующая тьма или ураган ветров. Не знаю, почему, но именно тогда я понял, что всё не зря. Что у меня есть шансы выиграть схватку длинною в жизнь. — Так, будто не видишь, что меня раздражают эти твои фразы, особенно, когда мы решаем рабочие моменты, — я киваю, разворачиваюсь и иду дальше. Ты идёшь за мной по пятам, мне не спрятаться даже на самом безлюдном острове. Теперь нет. — Мне жаль, но я не могу иначе. Вот ты сама посуди, как мне спрятать улыбку когда она буквально сама вырисовывается у меня на лице или как солгать, если ты попросила говорить правду, Тина? — дойдя наконец до автомата, я останавливаюсь и приобнимаю её за плечи замечая, что она выбежала в одной тоненькой водолазке, — Если ты увидела какое-то неуважение то тебе показалось, это всего лишь моя манера общения. Так какой кофе ты будешь? — Латте без сахара, — автоматически отвечаешь ты, пока перевариваешь всё мною ранее сказанное. Кажется, мне удалось совладать с океаном. А ещё, кажется, тебе стыдно, — прости, что вспылила, просто я, хмм, не привыкла к такому роду общения. — Честно, я уже думал, что мы поссоримся едва познакомившись, — шучу я и ты легонько бьёшь меня кулаком, создавая дистанцию между нами. — А всё из-за тебя, Балан, — шустришь в ответ, пока я достаю твой кофе и протягиваю тебе, — спасибо. — Идём уже, а то опять пропадём, но в этот раз перед Орловым краснеть будешь ты. — Поверь мне, я уже выслушала столько, сколько тебе не снилось даже в самых ужасных снах, — я вижу как ты опять возвращаешься ко мне. До сих пор не понимаю, как у меня получилось не дотронуться до оголенного провода, коим ты сегодня являешься. Мысленно скромно благодарю всех богов за подаренное целомудрие и решаюсь вернуться к теме Голоса. — Малыш, на счёт съёмок, ты не переживай так, он же правда ничего не может с этим сделать. Я уверена, вы с Пашей всё решите, — дарю ей ободряющую улыбку и ловлю такую же в ответ. — Та знаю я, просто настроение не задалось с самого утра, вот и пришлось на ком-то вымещать, — прищуриваюсь и неодобрительно качаю головой, — ты не имеешь права меня осуждать, Дан! — Даже не думал, просто рад, что выместить его ты решила не на мне. Хоть в чём-то повезло. — Тебе стоит сказать спасибо Завадюку за то, что он оказался первым на моём пути. — Так и сделаю, — хитро жмурюсь любуясь твоими формами, пока распахиваю двери и пропускаю тебя вперёд. Судя по твоей реакции, тебе очень даже нравится моя решимость. — О, Дан, ты всё-таки жив? Мы думали уже идти искать твоё тело, — Потап как всегда в своём стиле, ничего нового. — Представляешь, сам в шоке. Всё благодаря Вове, основной удар он принял на себя, — подмигиваю я ему. — В каком смысле? — Не важно, нашли кого слушать. Балан, просто сядь уже и не делай мне нервы, — ты отодвигаешь кресло рядом с собой и у меня дежавю. Кажется, в моей памяти теперь сохраняются только моменты с пометкой «Присутствует Тина Кароль» потому что как иначе объяснить то, что те пару дней после дня рождения, я буквально не могу вспомнить. Липну к тебе как мёд, вот только на случай непредвиденной неудачи, у меня нет плана на спасение. — Слушаюсь и повинуюсь, — сажусь рядом упирая голову о свою руку и буквально прожигаю её взглядом. — А можно вопрос не по теме? С каких пор вы начали общаться как лучшие друзья? — он дальше продолжает шутить, а я не против продолжить отвечать. — У нас просто сложились своего рода созависимые взаимоотношения, только зависим похоже один человек вместо двух, — не могу понять, ты злишься или забавляешься сложившейся ситуацией, но решаю проложить, тянусь к твоей руке, отбираю кофе и делаю глоток. — Дааан! Что ты творишь? — я вижу, ты пытаешься, но маски летят и твой заливистый смех ласкает мои перепонки. — Что? Из-за тебя мой кофе уже давно остыл, так что всё справедливо. — Малая, вижу ты сегодня в ударе. Давно тебя такой не видел! — комментирует Лёша, а Завадюк с зарождающимся огоньком едва успевает поддакивать. — Хоть вы не начинайте. Остаток встречи проходит довольно скучно, ничего нового. Мы выслушиваем все моменты контракта, возможные изменения, пытаемся найти самые удобные даты. Единственное, что не даёт мне уснуть прямо за этим столом — ты. Я впитываю тебя будто это единственный способ удержаться на плаву. Рассматриваю твои черты лица, чуть приоткрытые губы, лёгкий макияж. Сегодня надоедливые прядки не мешают тебе, наказаны. Позволяю себе положить голову на стол и прикрыть глаза пока ты что-то настойчиво пытаешься объяснить нашим коллегам. Наслаждаюсь твоим тембром, расставлением интонаций и запахом моего любимого сандала с нотками корицы. Твой голос смешивается со стуком капель осеннего дождя. Возможно это не профессионально с моей стороны, но, к большому сожалению, меня давно уже перестали интересовать мнения чужих людей. Не успел я даже сполна насладиться минутами расслабления как почувствовал движения чьей-то ладошки в моих волосам. Не чьей-то, твоей. Ты мягко проводишь по затылку, аккуратно перебирая пряди и я утопаю в этом мгновении. Мне хочется чтобы ты стала моим последним грозовым перевалом, чтобы вот так просто можно было проплыть с тобой все причалы. — Балан, ты правда уснул прямо во время встречи? — в твоём голосе ни капли возмущения или осуждения, только всепоглощающая нежность. И я буквально плавлюсь медленно открывая глаза и встречаясь с твоим тихим океаном. Ты в тот же момент убираешь руку, а я разочаровано выдыхаю. — Во первых не уснул, а просто задремал, а во вторых, я не виноват, что кому-то захотелось обсудить буквально каждый пунктик, хоть этот кто-то в кресле уже который год, — я поднимаю голову пытаясь вернуться в реальность. Вова молчит и пялиться на меня как на новогоднюю ёлку, — Ну что ещё? — То есть тебя это совсем не интересует, так получается? — кидает он, а я устало запрокидываю голову назад. — Слушай, я же сказал, согласен на всё кроме игры под дудку сценаристов, ты принял мои условия. Меня всё устраивает. — Хоть кто-то со мной солидарен, — протягивает Димка. — Так, ладно, всё с вами понятно, давайте тогда сворачиваться. — Ну наконец-то, — подрываясь с кресла, выкрикиваю я, а потом оборачиваюсь к Тине, которая всё ещё не может перестать хихикать, — Идём, теперь начинается самый важный пункт переговоров, ради которого я сидел здесь почти 4 часа. — Что? Ты о чём вообще? — я прощаюсь с ребятами, она следует моему примеру и мы наконец выбираемся с офиса. — Ты же сейчас едешь домой? — получаю кивок и продолжаю, — можно я тебя подвезу? — в моём голосе столько надежды, что я сам вздрагиваю от его звучания. Да, Дан, с каких пор ты стал таким каблуком? Веду себя как подросток, но меня это совсем не заботит, хочу оттянуть момент прощания как можно дольше. — Вообще-то Паша уже в дороге, не надо напрягаться, — ты удивлена моей просьбе так же как и я сам, но сдаваться не собираюсь. Достаю телефон и ищу номер Орлова. — Алло, да, привет. Всё в порядке, не волнуйся, просто хотел сказать, что тебе не обязательно ехать в такой дождь, я сам подвезу Тину. Да, она согласна, — я быстро выдумываю на ходу пару хороших аргументов и не дав возможности даже возмутиться, отключаюсь, — ну что ж, насколько я знаю, тебя некому забрать, может я всё-таки тебя подвезу? — Балан, ты такой придурок, — заливисто смеёшься уже в который раз за этот день и я считаю это очередной своей победой, — а у меня есть выбор? — Думаю, нет, пойдём, — выходим на парковку, быстро пробегая под чуть утихшим небесным потоком и наконец-то оказываемя в машине. Твои глаза заинтересовано рассматривают салон, а потом падают на меня: — Сандал? — Угадала, подожди секунду, включу музыку. Ты же не против послушать мой плэйлист, да? — Смотря какие у тебя там треки, — улыбаешься паралельно пристегиваясь и пытаешься устроится поудобнее, — и зачем я на это согласилась? — Потому что у тебя не было выбора, — напоминаю, — хорошая всё-таки сегодня погода. — Любишь дождь? — Обожаю, он проникает под кожу, глубже, заставляет задуматься над тем, от чего так долго пытаешься убежать. Так что, куда едем? — Ко мне домой? — немного удивлённо спрашиваешь ты. — Почему мы сегодня общаемся вопросами? — Потому что ты сегодня ещё хуже чем обычно, — маленькая язва, сколько же в тебе всего, Тина… — Признай, тебе нравится, а вообще, я всё ещё жду адрес, — ты только сейчас вспоминаешь, что вообще-то, я не твой личный водитель и это не может не вызвать у меня новую волну смеха. Диктуешь, а я быстро ввожу в навигатор и мы выдвигаемся. — Та неужели, — комментируешь, а взгляд уже где-то там, следит за каждой падающей каплей. Вибрации начинают доноситься где-то в области колонок, а заканчиваются мурашками по всему телу. Узнаю эту песню из тысячи, но почему сейчас? Судьба улыбается, помнит, обещал ей принять все вызовы. Подхватываю слова:

Я вважав би, що ти білий день без дощу, Але сльози на твому обличчі. І сказав би тобі: «Не моя, не моя», Тільки ти не пускаєш мене.

Мой ломаный украинский раздаётся по салону, а ты смотришь на меня так, будто я только что раскрыл тебе главный секрет вселенной. Пою отчаянно, по другому не получается. Краем глаза замечаю слёзы в уголках твоей бездне, но продолжаю:

Я вважав би, що ти тиха ніч без зірок, Але сяють твоі ясні очі. І сказав би тобі: «Ти лиш сон, тільки сон,» Але ж ти не пускаєш мене.

Повторяю «не пускаєш мене» несколько раз, пробую на вкус, нахожу новые смыслы. Не успеваю даже дойти до припева, как слышу твой возглас: — Так, переключи этот свой репертуар, почему с тобой даже обычная поезда не может пройти спокойно, — мы пересчитываем милю за милей по пустой трассе, а капли дождя почему-то оказываются на твоих щеках. — Ты чего? — я нахожу твою руку, поглаживаю, переплетаю наши пальцы и ты совсем не против. — Слишком грустная песня для рутинной дороги домой, — как-то слишком тихо шепчешь, а я нахожу в этом свою вину. — Прости, в качестве извинений можешь взять мой телефон и сама выбрать трек, — ты так и делаешь, одной рукой тянешься к телефону, а вторая всё так же покоится в моей. — Тут же пароль, — разочаровано выдыхаешь, но не успеваешь даже расстроится, когда я диктую его тебе. — Чего ты так смотришь, мне не чего скрывать, — пожимаю плечами, пытаясь сфокусироваться на дороге, а не тепле твоей ладошки. Ты умело переводишь тему на мои познания в украинском, учишь меня новым словам. Через 20 минут мы наконец-то оказываемся перед твоим дворцом, но я не собираюсь тебя отпускать. Ищу в себе смелость. — Спасибо, что подвёз, — ласково смотришь, выключая последнюю песню, но что-то держит тебя здесь, в машине, и я решаюсь. — Тин, ты же понимаешь, что я не просто так тебя подвёз? — В каком смысле? — ты сама всё знаешь, на лице написано, но никогда в жизни не признаешься поэтому я продолжаю. — Я хотел поговорить про наши… хм, то, что между нами., — ты не даёшь мне договорить, резко выпрямляясь. — Нет, Дан, давай не сейчас, молю, — берёшь моё лицо в ладони, а я жмусь к ним как к самому дорогу, что у меня когда-либо было. — А когда, скажи, когда ещё? — кладу поверх твоих свои и застываю, утопая. Я знал, знал, что будет сложно, но сейчас страх буквально сковывает меня изнутри. Нет, я не боюсь отказа, боли или резких слов, мне страшно потерять то, чего ещё даже не обрёл. — Позже позвони мне, ладно? Чуть позже, мне надо больше времени, — киваю, всё понимаю. Не хочу на тебя давить, знаю твою биографию как свою. — Только обещай взять трубку, хорошо? — быстро переваливаюсь на пассажирское место и касаюсь губами твоего виска. — Хорошо, — бросаешь на последок и выпрыгиваешь из машины направляясь в сторону дома. А мне хочется стать дождём чтобы так же как он стекать по линиям твоих скул и укрываться в волосах. Потому что все дороги плывут к тебе чтобы я мог оказаться ближе. Потому что твои ключи открывают все мои замки. Потому что я готов разбиться о твои ледники, только бы ты оказалась дома. Я понял давно, отдавать своё сердце в руки кому бы то ни было как самовольно бросаться на океанское дно. Но может ли дно стать крышей? Как океан для кого-то погибелью, а для другого жизнью. И даже когда в душе гроза, главное помнить вихрь стихнет. И мне удастся прижать тебя, сладким мёдом лечить простуду. эй, мой лучик, пора. идёшь? кажется, тебе суждено греть меня вечность.