пристрастия

«А пока мы срастались спинами и друг друга ласкали душами, Млечный Путь разгонялся спиннером в пальцах ангела непослушного…» — Рассказывай, что нового? — подавая стаканчик кофе, спрашивает Андрей, — какие планы? — Всё как всегда, работаю, живу, жду, — принимаю и делаю глоток, — а ты сам то как? — Вот на днях собрался во Францию, пока есть время решил отдохнуть, — вижу улыбку на лице моего друга и отвечаю тем же. — Неплохо, спонтанные поездки всегда получаются самыми лучшими, сам летишь или компанией? — Как раз хотел об этом поговорить, летим мы конечно компанией, будет пару моих знакомых с которыми мы праздновали моё день рождение, помнишь? — медленно киваю, пытаясь вспомнить хоть пару лиц, а Андрей продолжает. — Ну вот, а ещё неплохие девчонки, поверь, веселиться они умеют. Собственно, к чему я веду, не хочешь с нами? Буквально на пять дней, отвлечешься чуть от роботы, повеселимся. — Не знаю, — тяну я паралельно взвешивая все за и против. Идея, конечно, заманчивая, но хочу ли я сейчас этого? Глупый вопрос, честное нет. Осенью всегда хочется чего-то тихого, человеческого и тёплого, но, с другой стороны, почему бы не довольствоваться малым если большего иметь не суждено? — Та ладно тебе, не ломайся, тебя же всё равно в Киеве ничего не держит, — и вправду, почему я здесь? — Голос перенесли, а работа над альбомом не ограничена сроками. — Скажу честно, надо подумать, — пожимаю плечами в ответ на вопросительный взгляд друга, — ну, знаешь, бывают моменты в жизни когда чувствуешь, как твои ценности и взгляды начинают меняться. Будто вселенная заставляет тебя взвесить всё, что у тебя есть и сравнить с тем, что ты можешь иметь. Очень важно их не упускать, видеть эти немые знаки, дать себе время подумать. — Ладно, не хочешь рассказывать — не надо, — конечно он всё понял, но ничего не спрашивал, и я был благодарен ему за это, — только думай быстрее, а то билетов не останется. — Конечно, завтра дам знать, но скорее всего не получится, у меня же ещё выступление через пару дней на Танцах, совсем забыл, — кивнул я и перевёл тему в совсем другое русло. Всегда приятно просто посидеть с чашкой кофе в руках и поговорит о чем-то простом, земском. Особенно, в хорошей компании. Время близилось к обеду, а солнце обволакивало городские улочки приятным светом. Наконец-то можно было погреться под, хоть уже и не тёплыми, но всё такими же любимыми лучиками. Жизнь шла своим чередом, дети бежали на встречу родителям, даже баристы были чуть менее угрюмы. Кажется, не только у меня грандиозные планы на этот день. Я расплылся в улыбке Чеширского кота от одной лишь мысли о предстоящем вечере, а в следующее мгновение на мою голову приземлился каштан. Да, вселенная видимо не разделяет моего состояния, знак принят. — Земля вызывает, Дан, — задыхаясь от смеха, кричит Андрей, пока мы пытаемся добраться до парковки, — возьми себе на память. — На память о чём? — потирая место столкновения, кидаю я, принимая каштан от Андрея. — Я бы посмотрел на тебя, если бы он упал на твою голову, — не могу не улыбнуться, нелепая ситуация. — Можешь сам решить, о чём помнить, — похлопывает меня по плечу одной рукой, а второй держится за живот, неужели это так смешно? Пинаю его локтем в бок, уже лучше. Ещё минут десять мы посвящаем шуткам о каштанах, нелепым рассказам и возможной поездке. В очередной раз убеждаю его, что точно не забуду и напишу ему, а потом наконец разъезжаемся как в море корабли. Быстро набираю сообщение Тине, чтобы та оделась потеплее и выдвигаюсь домой. Теперь дело за малым.

***

Ты стоишь в объятиях томного света переминаясь с ноги на ногу. Быстро пробегаюсь по твоему силуэту, всё-таки послушала меня. Бежевое пальто свободно лежит на плечах, а чёрные мартинсы топчут жёлтые листья. Не могу перестать улыбаться от одной только мысли, что наконец смогу тебя обнять. Выглядишь как маленькая девочка, бросая нетерпеливые взгляды куда-то в даль. Подъезжаю максимально близко, открываю окно и выкрикиваю «Малыш, ещё ногою топни!». Ловлю твой взгляд и выхожу с машины, пока ты, немного растерявшись, делаешь шаг на встречу. — Балан, ты явно сумасшедший, — сквозь смех до меня доходит лишь половина тобою сказанного, а руки сразу же оплетают талию тугим обручем. Дом? — И тебе привет, — прячу ухмылку в твоих светлых прядках и прижимаюсь губами к виску. Ты пахнешь уютом и всё тем же сандалом, а в глазах как всегда причал. Чувствую твои холодные руки под моей кожанкой, дыхание в области шеи. Вот и жизнь показала мне ответ на немой, утренний вопрос. Вот, почему я в Киеве. Причина находится передо мной, прямо сейчас, в моих крепких объятиях. — Отпускай уже, задушишь, — твои возмущения еле доходят до моих ушей, смешная такая. Наконец немного отстраняюсь и вижу, как ты прикусываешь губу. — Признай, тебе нравится, — подмигиваю и открываю перед ней дверцы машины. — Признай, тебе нравится, — передразниваешь, а улыбка мгновенно разносится теплом по всему моему телу. — Пристегивайся, сегодня тебе от меня никуда не деться. — Да, придётся потерпеть, — продолжаешь шустрить, лиса. — Так куда мы едем? — Как это куда? А я разве не говорил? В детдом тебя отдавать, на перевоспитание, — ты закатываешь глаза и тянешься к моему телефону, спрашиваешь взглядом, а я лишь киваю. Мне нравится эта наша ментальная связь, кажется, будто мы знакомы чуть больше вечности. Через мгновение по салону разносится приятная мелодия. Taylor Swift, интересно. — А если серьёзно? Опять увезешь меня в какие-то дебри? — Почти угадала, но если хочешь, в следующий раз мы можем поехать в самый популярный ресторан столицы, я не против, — усмехаюсь, краем глаза рассматривая твой лёгкий макияж и матовую, еле заметную, помаду. — А кто сказал, что он будет? — Чуйка, малыш, чуйка. — Я думала, ты сейчас начнёшь заливать вот это всё в своём стиле, — я в непонимании выгибаю бровь и ты продолжаешь, — ну знаешь, что-то типо «Твои глаза сказали» или «От судьбы не убежишь». — Я думал тебе не нравится такое, — хрипло смеюсь, выдаёшь себя с головой. — Просто не верю такому, — постукиваешь пальцами о сидение, а я нащупываю твою руку в последних лучах закатного солнца. — Слушай, раз мы наконец-то подобрались к долгожданной теме, послушай меня внимательно. То, что сейчас происходит между нами, а это происходит, не стоит отрицать… с моей стороны нет ни доли фальши. Поверь, даже если тебе кажется, что я так общаюсь с каждой второй женщиной, это не так, — сжимаю её пальцы, сам же задыхаясь своей откровенностью. Чувствую, как она накрывает наши переплетённые ладони второй рукой и выдыхаю. — Тина, я готов дать тебе столько времени, сколько потребуется. Если захочешь, я исчезну сразу же после Голоса. Только не воспринимай меня через призму моего некого сценического образа, я с тобой это я настоящий. Не сомневайся в этом, пожалуйста. — Дан, — тянешь ты, собирая мысли в предложение, задыхаешься вместе со мной, — ты же знаешь, мне тяжело даются разговоры о чувствах, но если ты хочешь ответов, просто оглянись вокруг. Я здесь, с тобой, для меня это больше любых слов. И я верил ей. Верил потому что хотел. Верил потому что нашёл ту, с которой хотел обрести безмятежность. Оставшиеся пару минут мы проехали в тишине, прокручивая в мыслях ранее сказанные слова. Для меня её стали неким зелёным светом, знаком одобрения. Для неё мои стали точкой, знаком моей уверенности. Я был рад, что этот этап остался за нами. — Ты и вправду решил от меня избавиться? — улыбнулась она, выныривая из океана мыслей, а потом резко подскочила, — вау! — Идём, — я одзеркалил её восторг и мы выбрались на свободу. Во всех смыслах. — К сожалению, звёзд сегодня не видно, зато их подобие у твоих ног, — так и было. Перед нашими ногами мерцали миллионы Киевских огоньков, будто их свет мог заменить лунный. В такие моменты жизнь останавливалась. В такие моменты хотелось поселиться между ними, стать часть чего-то совершенно иного. Быть отражением космоса на земле. Пока Тина стояла, боясь подойти к краю возвышенности, впечатавши взгляд в живую картину, я достал плед и подойдя сзади, накинул его на её хрупкие плечи. Та немного вздрогнула от неожиданности, но сразу же расслабилась и прислонилась своей спиной к моей груди, находя опору. Надеюсь, не только в физическом воплощении. — Я живу здесь большую часть жизни, но никогда не знала об этом месте, — шепчет она, а мои руки оказываются сжаты в замок где-то в области её талии. Она смотрит куда-то в даль, но я чувствую, что всё её нутро сейчас здесь, со мной. В полумраке моих прикосновений. — Противоположности, помнишь? Когда я только приехал в Киев, мне очень хотелось найти ту часть города, где нет людей, но есть душа. Это место оказалось первым и единственным, — кладу голову на её макушку и прикрываю глаза. Физически видимый пейзаж никогда не сравниться с ментальным. Если всё познаётся в сравнении то до этого момента всё, что я здесь испытывал, было лишь шуткой. — Знаешь, эти огоньки чем-то похожи на людей. Мы так же мерцаем, гаснем, кто-то светит ярче, кто-то всего лишь тлеет. Все они одинаковые, но каждый чем-то отличается, — она по чуть чуть выбирается из моего стального замка, разворачивается в моих руках и прислоняется макушкой к плечу. Я в очередной раз оставляю еле ощутимое прикосновение губ на непослушных прядках и спрашиваю: — А какой была бы ты, если бы стала одной из них? — Ещё пару лет назад я бы ответила — тлеющим, пару месяцев — загорающимся, пару дней — меняющимся, сейчас — мерцающим, — я чувствую, как её ладони медленно проходятся по моей спине, под курткой, и кажется, утонуть глубже уже не получится.» Мерцающим» — эхом отбивается в моей голове, пульсом пробирается ближе, к сердцу. Мы стоим не просто над обрывом, скорее над пропастью будущего, которое сейчас только в наших руках. Твоих. Ты наконец делишься своими творческими планами, рассказываешь как кошка сбежала к соседке и даже упоминаешь сына. Мой взгляд всё падает к твоим губам, обводит линни идеального соотношения, но я чувствую, ещё не время. Расспрашиваю о чём-то простом, ежедневном, а вслушиваюсь так, будто передо мной ведёт лекцию сам Сократ, Кант или Макиавелли. Впрочем, мы же сами наделяем людей величием так что, в какой-то мере, так оно и есть. Клянусь, я был готов поселиться между огоньков у твоих ног, но жизнь опять решила усмехнуться. Мелкие капельки начали по немного усиливаться, стекая по нашим лицам, деревьям, маякам. Тихо посмеиваешься, ближе прижимаясь ко мне, а я одну за другой, убираю дорожки воды с твоего лица. — Подожди, — ты поднимаешь свои синие и быстро бежишь к машине. Не успеваю даже сориентироваться, как по перепонкам бьёт знакомая мелодия. Забирешь у меня плед, кидаешь его куда-то в салон. — И кто ещё здесь сумасшедший? — это всё, на что я способен, когда ты оказываешься так близко, беря моё лицо в свои ладони. — Всегда хотела потанцевать под дождём, — завороженно шепчешь, а кто я такой чтобы отказать?

My mother said I'm too romantic Моя мама сказала, что я слишком романтичен. She said, «You're dancing in the movies» Она сказала: «Ты танцуешь, как в фильмах». I almost started to believe her Я почти начал верить ей, Then I saw you and I knew А потом увидел тебя и всё понял.

Одной рукой прижимаю тебя ещё ближе, пытаюсь стать одним целым. Пересчитываю позвонки, чувствую твою дрожь. Ощущаю, как твои ладони перемещаются чуть ниже, находят своё место в районе изгиба шеи. Трепет и страсть. Тихие вздохи и тяжёлые капли. Я делаю шаг вправо, мгновенно ловишь мой ритм, отдаляешься и снова падаешь ко мне.

Maybe it's 'cause I got a little bit older Возможно, это из-за того, что я стал немного старше. Maybe it's all that I've been through Возможно, это всё, что я пережил. I'd like to think it's how you lean on my shoulder Мне хотелось бы думать, что всё дело в том, как ты опираешься на моё плечо And how I see myself with you И как я воспринимаю себя вместе с тобой. I don't say a word Я молчу. But still, you take my breath and steal the things I know Но у меня по-прежнему перехватывает дыхание из-за тебя, и ты овладеваешь моими мыслями. There you go, saving me from out of the cold Вот так, ты спасаешь меня от холода.

Кружу тебя, неосознанно начиная подпевать, а ты лишь изредка подаёшь голос, не отводя взгляд от моих глаз. Мы промокли до нитки, но это не главное, ведь всё самое важное продолжается. Ты и вправду мерцаешь, огни ночного города теперь живут в твоих ледниках. Эта мысль греет сильнее любого кофе. Вот так, ты спасаешь меня от холода.

Fire on fire would normally kill us В обычных условиях бушующее пламя нас бы убило, With this much desire, together, we're winners Но с этой огромной страстью мы оба становимся победителями. They say that we're out of control and some say we're sinners Нам говорят, что мы неуправляемы, а некоторые говорят, что мы грешники. But don't let them ruin our beautiful rhythms Но не дай другим разрушить нашу прекрасную гармонию.

Видит Бог, я пытался, но даже моего терпения стало мало. Тянусь за твоим прикосновением, прячу мокрые прядки и прислоняюсь своим лбом к твоему. Чувствую табуны мурашек скачущих от твоего тела к моему. Твоё дыхание ласкает мои губы, так же естественно, как ангел держит в руках Млечный Путь. Вижу ответное желание, считываю обезумевшую страсть.

'Cause when you unfold me and tell me you love me Ведь когда ты позволяешь мне открыться, говоришь, что любишь меня, And look in my eyes И смотришь в мои глаза, You are perfection, my only direction Ты — совершенство, и меня тянет только к тебе. It's fire on fire, Это сильное пламя, It's fire on fire Это сильное пламя.

Сгребаю в охапку и наконец касаюсь своими губами твоих. Ласкаю, привыкаю, ощущаю. Тугой узел завязывается внизу живота, а сердце не успевает за ритмом всего происходящего. Забываем о танцах, городах и странах. Становимся частью одного мира, верой в лучшее завтра. Слышу твои тихие стоны и мои руки опускаются чуть ниже, очерчивая линию бедра. Трепетное и робкое начало, превращается в страстное и одержимое продолжение. Воздуха едва хватает на то, чтобы стоять на ногах и я отстраняюсь первым. Ищу в тебе хоть одну мысль об ошибке, отступлении или страхе. Но в глазах расплывается, а ты лишь шепчешь, прижимаясь ближе: — Дан, я хочу этого, — это всё, что я хотел услышать. Этого достаточно. Возвращаюсь к твоим губам, наконец избавляясь от ненавистной помады, и спускаюсь чуть ниже. Запрокидываешь голову, открывая доступ к шее и я окончательно понимаю, что с сегодняшнего дня воздух изменил своё физическое воплощение. Целую самозабвенно, принимаю столько же, сколько отдаю. Ты наматываешь на палец мои мокрые кудри… чёрт, точно, дождь. Заставляю себя отстраниться и с выражением сытого кота, бросаю: — Заболеешь, малыш, — смотришь так, будто я сейчас исчезну. Интонация — всепоглощающая нежность? Нет, скорее моё счастье. Не говоришь ни слова, знаешь, что молчание значит больше любых букв. Залезаем в салон и я мгновенно включаю подогрев, немного убавляя музыку, — прости, что так получилось, осенний ливень это ведь не летняя морось… — Дан, перестань, — я ожидал увидеть неловкость или потерянность, но в итоге сам мнусь как паренёк в десятом классе. Такое тоже бывает, я же обещал быть настоящим. Тянусь на заднее сиденье и вспоминаю о заранее подготовленном термосе. — Держи, согрейся немного, — наливаю горячий чай и протягиваю девочке с сандалом в волосах. Она мило жмуриться и всё-таки берёт стаканчик. — Вижу, ты подготовился. — Всё для тебя, — подмигиваю и растягиваю губы в полуулыбке. Всё ещё чувствую твой вкус, робость детства и безумие юности. — С липой? — спрашивает и делает ещё один глоток, киваю. Угадала. — Вкус далёкого детства. — Ну, я конечно хотел взять чего-то покрепче, но не будешь же ты пить вино одна, говорят, женский алкоголизм не лечится. — Ой, ну начинается, — тянешь, а потом протягиваешь стаканчик к моему рту, — чего ты так смотришь? Между прочим, не я одна танцевала под этим ливнем, пей давай, — и чем я заслужил тебя? Если когда-нибудь у меня спросят, что такое «уют», я не задумываясь приведу в пример то, что сейчас происходит. — Знаешь, а из твоих рук как-то вкуснее. — Дурбецело, — мы позволяем себе растянуть удовольствие ещё на пару долгих мгновений, допивая чай и перебрасываясь полуфразами. Вижу, как ты начинаешь зевать, и теряюсь на перепутье стуков в области грудной клетки. — Ладно, малыш, поехали, а то ты сейчас уснёшь. — Какие-то вещи не меняются никогда, — пожимаешь плечами и шмыгаешь носом, совсем как ёжик. Мысленно молю всех богов, чтобы ты всё-таки не заболела и поглаживаю пальцами твоё колено. Непривычно ехать в такой тишине когда ты рядом. Обычно, твои слегка язвительные комментарии то и дело скачут по салону, а глаза выискивают что-то интересное за окном. Удивительно, как одна дорога может вместить миллиарды разных историй. Нашу тоже. Наша только зарождается, но её шаги настолько стремительны, что я сам пугаюсь таких оборотов. Кидаю очередной взгляд в твою сторону, замечаю, как подрагивают ресницы, а колени прижимаются к груди. Всё будет идти своим чередом, ты только будь такой же, как сегодня. Позволь быть рядом.

***

— Эй, огонёк ты мой, просыпайся, — перебираю твои прядки и буквально силой принуждаю себя наконец-то разбудить тебя, — я такого крепкого сна ещё ни у кого не видел. — Что? — в непонимании разглядываешься, открывая глаза и пытаешься сфокусировать взгляд на мне. Решаешь не комментировать часть с «мой», либо просто спросонья не понимаешь сути предложения, — я всё-таки уснула? — Похоже на то, — поглаживаю большим пальцем щеку, не сопротивляешься, наоборот, наклоняешь голову в сторону прикосновений. — Мне, наверное, пора идти, — смущаешься, а я лишь киваю в ответ. Передвигаюсь ближе и нежно захватываю сначала нижнюю губу, а потом верхнюю. Не так, как под дождём, иначе, с нескрываемой тоской. С желанием увести, украсть, забрать навсегда. Но максимум моих привилегий падает поцелуем в области лба и я отстраняюсь, запоминаю. — Спокойной ночи, Тина. — Спокойной, — отвечает и уже открывает дверь, останавливаясь в последний момент, — Дан, спасибо, это был лучший вечер за последние пару лет. Её силуэт исчезает за бетонным ограждением дома, а мой взгляд остаётся на том же месте. Дно становится крышей, а надежды обретают видимое воплощение. Что в ней? Сколько в ней для меня есть свободных отсеков? Сколько у жизни для нас испытаний? Сколько раз пульс зацветёт цветами? Одна засыпает вся в страхе укрыта, но совсем не боится. Она знает, уже доверяет, но перед ней ещё мили и мили. Второй исчезает в тумане рассвета, но видит в нём только знакомые льдинки. Всё это игры ангелов диких.