☣ Эксперименты: Научная ксенофилия

Для входа в систему подтвердите свою личность. Пароль: ≺☣☣☣☣☣☣≻ Внимание, личность подтверждена. Право доступа класс Ⓐ. Осуществляется вход в систему. ⟹Внутренняя линия отсека скрещивания изучаемых особей. ⟶Архив →Отчёт №251: Дата проведения эксперимента: 19 сентября 20∗∗, 09:48 Ответственное лицо: ℱ➑➌➊ Класс доступа к сектору: Ⓓ Объект: Человек ♀, биологический возраст 24 года, нормостенического телосложения, европеоидной расы. Гинекологический анамнез: virgo Запись с ходом эксперимента прилагается. Запись активирована ⊳ По длинному освещённому коридору, под конвоем из четырёх среднего телосложения людей в униформе исследовательского комплекса, вели небольшого роста шатенку, которая не прекращала попыток вырваться или лягнуть кого-нибудь из своего сопровождения. Её запястья были связаны за спиной высокотехнологичными наручниками, а роба, полагающаяся каждому исследуемому объекту в этой организации, то и дело постоянно задиралась и грозила сковать движения девушки ещё больше. Сколько бы шатенка ни угрожала надзирателям и ни просила сказать, куда её ведут, она так и не смогла добиться от них ни звука. Эту процессию сопровождала лишь тишина и звук работы негромкого оборудования для вентиляции подземного комплекса лабораторий. Лишь иногда крики девушки эхом разносились по лабиринтам отсека размножения особей, теряясь где-то в их глубине. Потеряв счёт времени и уже порядком подустав от полнейшего игнора, Ингрид потупила свои голубые глаза и, выругавшись, глубоко вздохнула, понимая, что всё тщетно. Окружающие её люди были словно роботы, отчего девушке становилось абсолютно не по себе. Повернув уже, наверное, в …цатый раз, их небольшая немая группка остановилась у массивного люка размером во всю стену, а сами исследователи, достав из подсумков круглые фильтры для респираторов, подключили их к своим маскам. — Эй, придурки, а мне эту штуковину? — попытавшись попрыгать со связанными руками перед самым ближайшим исследователем, грубо спросила шатенка, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию, но ответа не последовало. Неизвестный лишь отодвинул от себя недовольную девушку и подошёл к панели доступа в ангар, а саму Ингрид по обе стороны под руки схватили другие двое касперов, и, после положительного пиликанья приборов и зажжённой над большим пневмошлюзом красной мигающей лампочкой, с усилием стали заталкивать её внутрь, погружаясь в глубь шлюза-пропускника и сами. Оказавшись внутри и услышав звук герметизации закрывшегося тут же за ними люка, девушка начала паниковать. Адреналин, что поначалу использовался как сырьё для агрессивного поведения, внезапно стал вызывать страх внутри шатенки. Из выплывших небольших шлангов по бокам стеклянного шлюза, напоминающего коробку, их обдало дезинфицирующим аэрозолем, что немного пощипывал слизистые Ингрид. Затем её повели дальше, в открывшийся следом за дезинфекцией второй, уже железный, шлюз пропускника. За ним оказался ещё один пневмолюк, но уже с пометкой биологической опасности по ободку овального затвора. Зафиксировав девушку за плечи с обеих сторон, надзиратели вытолкнули её в открывшийся вход, и тут же заперли его обратно. Ингрид даже не успела как-то отреагировать на выходку этих ненормальных. Первое, что она почувствовала, оказавшись внутри, — это как её ноги в больничных балетках стали увязать в чуть влажной и мягкой, разрыхлённой земле. Развернувшись спиной к люку, который уже минуты как две издал последний звук окончательной герметизации, девушка была неуместно удивлена красотой и живописностью места, в котором невольно оказалась. Прямо перед ней раскинулся невероятно прекрасный тропический лес, пестрящий всевозможными яркими цветами, растениями и множеством сочной листвы на покрытых мягким мхом деревьях. Сам воздух был влажным, наполненным какой-то розовато-жемчужной дымкой со сладковатым запахом. Он словно переливался всеми известными Ингрид сладостями, от самых изысканно-пудровых до приторно-кричащих, но все они были одинаково вкусны и вызывали непроизвольное слюнотечение у шатенки. Эта дымка, словно мягкое бархатное одеяло, обволакивала кожу и дарила приятную влажную прохладу. Залюбовавшись, она даже не сразу поняла, что её руки вновь свободны, а рот слегка приоткрыт. Проглотив скопившуюся вязкую слюну, девушка боязливо отправилась вглубь зелёного массива, ведомая чарующим манящим ароматом. Мох, по которому ступала Ингрид, был мягок и бархатист, а деревья с массивными раскидистыми листами и сочными зелёными ветвями создавали приятную тень от слепящего искусственного освещения, максимально приближенного к солнечному свету. Выйдя на подобие какой-то поляны, девушка увидела огромных размеров бутон с нежными лепестками. Он был закрыт, но при этом источал именно тот аромат, что так притягивал шатенку. Недалеко от бутона, растущего прямо из моховой подстилки, на сочной кожуре какого-то дерева был ещё один бутон, но чуть меньших размеров. Внимательно приглядевшись, Ингрид увидела, что поляна и её окрестности содержали ещё множество таких же бутонов-переростков, но только напоминающих другие виды цветов. По очертаниям это были закрытые бутоны роз, лилий, тюльпанов и пионов, а недалеко от них журчал небольшой ручеёк, что стремился к едва виднеющемуся отсюда озерцу вдали от этой поляны. Залюбовавшись великолепием бархатно-алых лепестков, Ингрид приблизилась к одному из бутонов и, желая прикоснуться, протянула к нему ладонь. Рука, что внезапно вынырнула из прорези между лепестками, больно схватила испугавшуюся девушку за запястье, а из самого бутона розы, что тут же раскрылся, выплыла невероятной красоты девушка с чуть зеленоватой кожей, причём совершенно нагая. Запаниковав, Ингрид попыталась выдернуть удерживаемую конечность, но незнакомка лишь мягко засмеялась, постепенно притягивая шатенку к себе. — Какая бойкая. Ну же, не бойся, дитя. Мы не причиним тебе вреда. — Голос, что мягко убаюкивал, звучал будто вдалеке. Из-за пульсирующего в крови адреналина Ингрид дышала слишком часто, непреднамеренно вдыхая усилившийся сладкий запах ещё глубже в лёгкие. — Всего лишь поиграем, тебе понравится у нас. — Кто… ты? — Из-за внезапно закружившейся головы и начавшего заплетаться языка Ингрид словно в замедленной съёмке видела, как пространство вокруг неё начинает уплывать и размываться, а незнакомка, уже заключившая её в свои объятья, изучает лицо шатенки. Прикосновения тёплой и нежной кожи дриады были слишком приятными, а постепенно наливающаяся, словно свинцом, голова Ингрид так и намеревалась найти покой на груди у цветочной девы. Остатками периферического зрения, что ещё не полностью скрылись в туманности разума, Ингрид видела, как и другие бутоны с хлюпающим влажным звуком тоже начали раскрываться, являя взору похожих на незнакомку красавиц. Как во сне, совершенно не в силах вновь вернуть контроль над своим телом, Ингрид чувствовала, как её поднимают над мшистым ковром и разворачивают напоказ игривым красавицам, при этом слишком удобно усаживая небольшими аккуратными ягодицами на сочленение нескольких лепестков, образующих край середины цветка, что представляла из себя чашу, наполненную до краёв похожим на мёд густым нектаром. Со спины, держа шатенку за бока, её обнимала та самая красивая незнакомка, которую Ингрид разбудила самой первой. Впереди растерянной шатенки уже начали толпиться ёще несколько красавиц, что были ростом примерно с саму Ингрид. Они с интересом рассматривали презентуемую им девушку и облизывали свои пухлые, улыбающиеся губы. Та, что обнимала шатенку за плечи, с наслаждением проведя своим длинным, влажным от сладкого нектара, языком по шее ещё предпринимающей попытки вырваться девушки, все движения которой были настолько вялыми и неэффективными, что дриада без труда предотвратила эти жалкие потуги, лишь больше забавляясь сопротивлением жертвы. — Не нужно сопротивляться, просто расслабься и получай удовольствие, мой маленький зайчонок. Её изящные руки, увитые небольшими бутонами роз, плавно распустили завязки на средних размеров, с красивой формами, груди девушки, при этом специально, с некой игривостью, задевая уже ставшей влажной тканью за твёрдые бусинки возбуждённых сосков и область уплотнившихся ореолов. Плавно распахнув ненужный предмет гардероба и мягко проскользив его тканью по плечам Ингрид, незнакомка откинула его куда-то в сторону, а затем, спустившись изящными длинными пальцами по предплечьям шатенки, заскользила своими ладонями по рёбрам девушки, встречаясь кончиками зеленоватых подушечек с небольшими коготками на её подрагивающем от мурашек животе. Глядя на это, дриады, что приближались к бутону всё ближе и ближе, одобрительно заулыбались, весело перешептываясь между собой, пока их старшая сестрица с наслаждением и некой властностью повела ладонями вверх по грудной клетке Ингрид, длинными пальцами обхватывая и повторяя форму мягких и упругих полушарий, как бы перекатывая ладонями бархатную кожу и железистые молочные дольки под нею, чуть задевая острыми коготками краешки сосков, массируя груди попеременно и вдаваясь точно такими же возбужденными полушариями в покрытую влажным конденсатом спину Ингрид. Прикосновения дриады были крайне приятными, а туман, что уже вовсю циркулировал в её лёгких, усиливал восприятие и чувствительность девушки во много раз, заставляя кровь кипеть и желать лишь только больше прикосновений умелых рук. Всё это сопровождалось мелодичными, одобряющими шепотками дриад. Сама же Ингрид пыталась ухватиться то за дриаду, то за края нежных лепестков, для того, чтобы почувствовать хоть какую-то опору, но сил не было даже на то, чтобы до конца сжать ладонь. — Сестрицы, разве наша гостья не прекрасна? Вот так, дыши глубже, зайчик. — Прислонившись к плечу своей сестры, дриада лилий, плавно покачнувшись, развеяла в воздухе ещё больше розоватой дымки, другой рукой перебирая волосы задыхающейся от сладости Ингрид. Тем временем дриада роз, наигравшись и со смаком насладившись мягкостью груди шатенки, плавно заскользила своими ладонями вниз, втирая душистый нектар в кожу Ингрид, ощупывая и чуть сжимая каждый участок напряжённых и подрагивающих мышц на своём пути. Остановившись на животе шатенки и кончиками влажных пальцев обведя края мягкого углубления пупка, дриада погрузила свои пальца неглубоко внутрь, при этом растягивая кожное колечко в стороны. Наигравшись и с ним, Урсула продолжила вести чувственными ладонями вниз по выступающим краешкам подвздошных косточек, плавно перетекая к углублениям паховых складок, что были влажными от скопившихся в них капелек афродозиака, что витал повсюду в воздухе. Спустившись по упругим тяжам паховых складок, дриада медленно поднырнула кончиками пальцев под свободную резинку брюк робы Ингрид и, плавно стянув их по бедрам и лодыжкам прижавшей свои ноги друг к другу шатенки, тоже выбросила их куда-то в сторону. Одним плавным властным движением Урсула развела бедра Ингрид широко в стороны, чуть придерживая задыхающуюся девушку под колени. В свете падающих сквозь листву деревьев лучей блестели капли естественной смазки, что выделялась из открывшегося взору дриад входа во влагалище девушки. — Наше угощение подано, сестры, — провозгласила мелодичным голосом Урсула, прикусывая небольшими клыками мочку уха ещё не совсем потерявшейся от тумана в голове девушки, по коже которой электрическим током вновь и вновь прокатывались отгласы прикосновений Урсулы, а возбуждение становилось невыносимо тянущим внизу живота. Дриады, полукругом обступив раскрытую перед ними девушку, изящно и упоением принялись поглаживать и ласкать кожу её бёдер, коленей, стоп, при этом используя не только руки, но и свои длинные бархатные и горячие языки. Урсула же, двумя пальцами разведя большие половые губы Ингрид, мягкими круговыми движениями начала играть с её клитором, то нежно перекатывая его бусинку между подушечками пальцев, то проходясь по нему сверху-вниз клейкими и склизкими от вязкого нектара костяшками. От волн накатывающего удовольствия пальцы на ногах шатенки то и дело подгибались, а бёдра разъезжались ещё шире, вслед за всё время ускользающими движениями пальцев. Дриада же специально растягивала пики удовольствия, не давая девушке быстро кончить. Ингрид чувствовала прикосновения абсолютно повсюду на своём слишком чувствительном сейчас теле. Ей до ужаса хотелось потереться о пальцы играющей с её киской дриады сильнее, но всё та же слабость в мышцах не давала совершить каких-либо движений, позволяя лишь наслаждаться этой тягуче-медленной блаженной мукой. Когда же девушка наконец-то кончила, откидывая голову на плечо довольной Урсулы, пальцы дриады, чуть натягивая стенки мягкого пульсирующего отверстия в стороны, проникли внутрь, бережно растягивая и разрывая коготками девственную плеву Ингрид. Но к этому моменту девушка ощущала только скользящие с громким хлюпающим звуком движения длинного языка другой дриады на своём клиторе, которая чередовала, с наслаждением, посасывания припухшего бугорка с самозабвенным вылизыванием пульсирующего комочка и пальцев Урсулы, что двигались внутри дырочки шатенки. Грудь Ингрид тоже не осталась без внимания охотливых до ласк цветочных дев. Они с упоением облизывали, сжимали и посасывали уже покрасневшие от ласк упругие молочные железы, при этом издавая мелодичные стоны одобрения и удовольствия. Постепенно пальцы Урсулы с каждым разом углублялись всё больше и больше в глубь нутра Ингрид, наслаждаясь теснотой и жаром обволакивающей их слизистой, пока не дотронулись до выпирающего валика шейки матки. Он пульсировал в такт движения пальцев, наливаясь кровью и подрагивая вместе со стонущей на всю чащу, уже совершенно бесстыдно, Ингрид. Когда упругий, отличающийся на общем фоне лиан стебель одной из них, с внушительным утолщением на конце, приблизился ко входу во влагалище шатенки, она уже успела несколько раз кончить и испачкать истекающей из её дырочки смазкой все свои бёдра и некоторых из ухмыляющихся дриад. — Она готова, сестрицы. Пора посадить в неё наше семя, — пролепетав нежным голоском, заговорщицки ухмыльнулась дриада лилий, при этом облизывая остатки смазки со своих пальцев широким движением длинного языка. — Не торопись, Ариэль. Ты же знаешь, что всходят лишь посаженные с любовью и заботой семена. Нам некуда спешить, мы можем наиграться всласть. — Мягко приподняв за подбородок пребывающую в нетерпении самую младшую из дриад, Урсула нежно поцеловала её, пачкаясь в сладковатом и липком нектаре и слюне самой Ариэль.— Всё хорошо, сделаем это медленно. Стебель с утолщением на конце, продавливая податливые припухлые края входа во влагалище Ингрид, плавно проник внутрь, продвигаясь сразу до конца. Ингрид судорожно застонала, ощущая, как к уже имеющимся ощущениям прибавилось и скольжение упругой, прохладной, ребристой лианы с толстым утолщением на конце по стеночкам чувствительной слизистой её влагалища. Внутри неё всё хлюпало и стекало излишками вязких капель и тонких стеклянных ниточек по ярко-зелёному стеблю лианы, когда он выходил из влагалища Ингрид наружу. Совсем скоро, когда она кончила, в уже неизвестной какой по счёту раз, стеночки её влагалища сжались, а стебель, что до этого лишь касался входа в матку, ловким слитным движением проскользнул глубоко внутрь, натягивая края шейки на упругое утолщение в конце лианы, отчего Ингрид потеряла сознание, в очередной раз с громким стоном кончив. Лиана же, отпочковав от себя крупное зернышко и впрыснув внутрь достаточно питательного молочка, плавно покинула пространство матки и влагалище шатенки. Дриады же, убедившись в том, что всё прошло успешно, и наигравшись с безсознательным телом девушки вдоволь, вернулись вновь в свои домики-бутоны. Оплодотворённую семенем девушку оставили на попечение Урсулы, что погрузила её тело по пояс в нектар собственного цветка. Поглаживая растущий живот Ингрид, Урсула периодически раскрывала рот шатенки и поила её сладким розовым нектаром. Так они могли не волноваться о питании посаженного в матку девушки зернышка. По мере роста живота Ингрид дриады поддерживали её в полубессознательном состоянии, каждый раз опаивая пьянящим соком и питательным нектаром. Приходящая периодически в сознание Ингрид понимала, что что-то происходит с её телом, но дриады вновь и вновь доставляли ей удовольствие, вводя в туманное забытьё, пока исследовательская группа учёных по камерам, которыми была оборудована оранжерея сверху донизу, изучала рост и антропометрические показатели посаженного в девушку семени, а также измеряла и другие интересующие их показатели. Уже к первой неделе беременности семечко проросло в эндометрий матки Ингрид и дало первые ростки, что, пробившись тонкими стеблями сквозь шейку матки и вечно истекающие смазкой от возбуждения стенки слизистой влагалища шатенки, показались в половой щели, прорываясь наружу. Семечко, что медленно превращалось в ребёнка, активно набирало в росте и весе, выбухая в виде немалых размеров живота. К концу второй недели исследователями было зафиксировано появление полноценного цветка, что развился на одной из веточек, что выглядывали наружу в промежности Ингрид в виде сочных побегов. Он был крупного размера и имел множеством листиков, внешне походя больше всего на нежно-фиолетовую астру, что занимала всю промежность девушки, раздвигая своим крупным бутоном половые губы Ингрид. К концу третьей недели плодоношения дриадами было принято решение убавить дозу афродозиака, но всё так же поддерживать слабость в теле шатенки. Её по-прежнему ублажали и опаивали нектаром, а также игрались с её раздувшимся, словно шар, упругим и напряженным животом, в котором без труда можно было прощупать на покрасневшей, покрывшейся растяжками, бледной и влажной коже очертания твёрдых бугров ручек и ножек маленькой дриады, что была тяжёлой и плотной, словно камень. К этому времени живот Ингрид выглядел уже словно девятимесячный, по меркам человеческой беременности. Спустя ещё пару дней девушка проснулась от ощущения активного шевеления в своём животе. Ребёнок толкался и бился, ведя себя весьма активно, о чём не раз шутили похлопывающие и прощупывающие её большой, раскачивающийся из стороны в сторону, напряжённый живот во время очередных ласк веселящиеся дриады. Болезненные, мучительные спазмы внизу живота пришли так же неожиданно, как и вновь вернувшаяся чувствительность, на фоне всё ещё остающейся дымки туманного удовольствия. Цветок, что рос из её влагалища, стал опадать отцветшими лепестками, а матка, спустя несколько часов спокойствия, после того как цветок окончательно увял, начала пульсировать накатывающими волнами болезненных спазмов, пока дриады старались унять боль стонущей девушки успокаивающими ласками и заботой, ублажая её, как и прежде. Когда, спустя несколько часов болезненно выкручивающих утробу девушки спазмов, она почувствовала, как её живот неестественно вытянулся, а массивная шаровидная выпуклость сместилась книзу, в сторону лонного сочленения, набухая и выпирая в области её лобка, дриады вынули громко стонущую от боли и одновременно от удовольствия девушку из цветка розы и, зафиксировав её конечности, широко разведя их в стороны, расположили на подстилке из мха, приподнимая голову Ингрид так, чтобы она видела огромную раскачивающуюся выпуклость своего живота. — Теперь тебе придётся поработать, сладкая. Тужься что есть силы, а мы поможем тебе, зайка. — Разведя подрагивающие бедра Ингрид шире, дриады положили свои руки на её живот, как бы выдавливая ребенка изнутри. Урсула же, расположившись между разведённых бёдер девушки, положила свою ладонь на твёрдую выпуклость на лобке шатенки, ровно над скрипящими косточками лонного сочленения рожающей Ингрид, а второй рукой обхватила за зелёные, частично одеревеневшие стебли побегов, тянущиеся из глубины влагалища тяжело дышащей девушки, а затем медленно стала тянуть их на себя, вызывая этим громкий стон боли, наблюдая, как выпуклость не быстро, но всё же спускается вниз. Ингрид отчётливо чувствовала, как головка ребёнка, следуемая за побегами, растущими из его тела, преодолевает родовые пути, болезненно растягивая их под своим весом, и уже спускается вдоль тазовых костей матери. Кости и мягкие ткани со скрипом и скрежетом раздвигались под тяжестью увесистой головки ребёнка, что отражалось стонами и криками рожающей шатенки, раздающимися на всю округу леса. По мере продвижения тела ребёнка огромная выпуклость живота медленно спадала, и уже через несколько тянущих, насильственных движений сильных рук Урсулы, под натиском своего веса, головка стала растягивать мягкие ткани малых половых губ Ингрид над входом в её влагалище, выпирая в виде массивного упругого кожаного бугра с виднеющейся в прорези половой щели зеленоватой кожицей головки ребенка, что с каждым движением Урсулы и тужащейся и стонущей Ингрид продвигался всё дальше. Сделав несколько усилий и набрав в рот побольше воздуха, Ингрид со всей силы толкнула наружу крупное тельце ребёнка, подгоняемое ещё и тем, что дриада тянула ребёнка на себя, заставляя ткани влагалища растягиваться добела, пока, коронуясь, головка не выплыла наружу, давая прорезаться и широким плечикам ребёнка, а затем — пока, в итоге, не показалось всё его тельце целиком, выплывая с громким бульканьем и покряхтыванием, под возгласы ликующих и наслаждающихся этим зрелищем дриад, в потоке кровяных сгустков вперемешку с вязким нектаром и смазкой. Когда Ингрид услышала на периферии ускользающего сознания плач ребёнка, от усталости и изнеможения картинка перед её глазами поплыла темнотой и зарябила, пока девушка окончательно не потеряла сознание. В себя пришла она уже в своей каюте, под тёплым одеялом с ломотой во всём теле, и небольшими отголосками тянущей боли в промежности и животе, под звуки удаляющихся шагов всё тех же исследователей, что сопровождали её в начале. Воспроизведение записи завершено ⊲ Конец сеанса связи. Для доступа к следующему отчёту осуществите вход и подтвердите свою личность.