Рассекая облака

Я верить так тебе хочу

Не сомневаться и не проверять

Позволь довериться, прошу!

Покажи, что тебе нечего скрывать...

❃・❃・❃

      Солнце на удивление медленно тянется к горизонту, не желая покидать небеса и погружать город в темноту. Иноске тренируется, периодически поглядывая на заинтересованно наблюдающего за ним дракона и надеется, что сумерки станут опускаться ещё медленнее. Ему нестерпимо хочется провести со сказочным существом больше времени и не думать о том, что вскоре придётся его покинуть. Дракон в это время начинает странно загнанно дышать и рьяно взмахивать крыльями, поднимая с земли подсохшую траву и пыль. Это действо настораживает Иноске, он спешно убирает клинок в ножны и подбегает к взволнованному зверю.       — Что случилось?.. Что с тобой?! — восклицает он и активно размахивает руками, тревожась поведением дракона.       Зверь не может сказать и объяснить, что его беспокоит, это обескураживает Хашибиру ещё больше — он не может разобраться, что случилось. Внимательно следит за движениями дракона, пока тот не начинает широко раздувать ноздри, и из них валит пар. Догадка появляется в голове Иноске, благодаря чему он спокойно выдыхает.       — Тебе жарко? — озвучивает он свои мысли и подходит чуть ближе, когда дракон складывает крылья. Зверь смотрит на него невероятно умными глазами и прикрывает веки, что Иноске расценивает как знак согласия и внутренне ликует, что его попытки наладить контакт с драконом венчаются успехом. — Да, согласен. Скоро лето, даже по вечерам очень душно.       Несмотря на догадку, оказавшуюся правдой, Иноске не может ничем помочь страдающему от жары зверю. Драконы наверняка сами по себе имеют высокую температуру тела, являясь прародителями пламенной магии на земле, а когда солнце нещадно палит, они и вовсе мучаются, стараясь спрятаться в тени. Хашибира вспоминает, что относительно неподалёку от его места тренировок находится небольшое озеро, по краям которого растёт молодая глициния, чьи семена принесло туда ветром.       — Хэй, чудо! — зовёт он дракона ласково, не имея сил назвать по-другому — сердце по-прежнему заходится трепетом. — Здесь недалеко есть озеро, ты можешь освежиться.       Дракон на данное заявление заинтересованно вытягивает шею, не сводя глаз с довольного Иноске, а после начинает часто топать лапами и едва ли не счастливо взмахивать крыльями. Хашибира попадает под ураганчик пыли, поднятый зверем и успевает прикрыть глаза, чтобы сберечь их, но мелкий песок попадает в лёгкие, и Иноске отчаянно закашливается. Ветер вокруг оседает, в то время как дракон подходит ближе к Хашибире, который, закрываясь ладонями, пытается откашляться от пыли, вставшей комом в горле, и склоняет к нему голову. Иноске поднимает на него красные слезящиеся от приступа глаза и машет рукой, показывая, что с ним всё в порядке. Зверя однако ответ не устраивает, он ложится на брюхо, расстилаясь перед Хашибирой, прижимает морду к земле и жалобно смотрит на человека, словно извиняясь.       — Прекрати, ты меня смущаешь, — чуть хриплым голосом отзывается Иноске, но в душе у него неминуемо разливается тепло от подобного жеста дракона. — Я в порядке, чудо, идём.       Дракон оживлённо подскакивает с места и осторожно двигается следом за Иноске. Последний только сейчас задумывается о том, что зверю с его размерами пройти меж густых деревьев будет не просто сложно — невозможно. Либо дракон застрянет своей массивной тушкой среди стволов, либо переворотит могучими лапами половину леса за время своего пути. Хашибира останавливается и корит себя за глупость — надо было хоть немного подумать! Дракон позади него с удивлением замирает, явно не понимая, почему он затормозил. Иноске к этому моменту успевает придумать план, как справиться с возникшей проблемой.       — Слушай, к озеру ты не пройдёшь, здесь лес слишком густой. Может, ты проследишь за мной по воздуху? Только обязательно стань невидимым!       На слова Иноске зверь осматривается по сторонам, а потом вытягивает шею вверх насколько возможно, вероятно, силясь отыскать взглядом озеро. Когда дракон выпрямляется полностью, то даже верхушки древних могучих деревьев не скрывают его головы, и Хашибира уже в который раз поражается гигантским размерам невероятного создания перед собой. Зверь, в свою очередь, оценив для себя что-то, подбирает под себя лапу и склоняет перед Иноске голову так, чтобы тот мог забраться наверх. Хашибира округляет глаза, которые начинают светиться лихорадочной радостью, он не сдерживает рвущейся наружу улыбки и бросается вперёд. Подпрыгивает и забирается на загривок дракона, цепляясь за костяной шип, чтобы не потерять равновесие. Зверь явно доволен раскладом событий, отчего поднимает голову и расправляет крылья во всю длину и величие, за чем Иноске завороженно наблюдает, а после со свистом взмахивает ими и взмывает ввысь. Хашибира поневоле прижимается к горячим чешуйкам от силы взлёта, постепенно поднимаясь и оглядываясь на окружающую обстановку. С высоты полёта дракона деревья кажутся вовсе небольшими, тропинки теряются в их тени, а на горизонте можно разглядеть массивную каменную стену и непроглядные сиреневые заросли около неё. Иноске восхищается виду облаков, которые кажутся настолько близкими, что протяни ладонь — и дотронешься до них. Вблизи они выглядят как невесомые хлопковые плоды, хаотично сложенные друг на друга. Дыхание Хашибиры спирает от живописной картины, в груди теплом щекочет волнение, а взгляд наполнен счастьем и восторгом. Он крепче цепляется рукой за шип, который служит ему опорой, когда в поле зрения показывается искомое озеро. Дракон плавно пикирует на посадку, снижая скорость, и осторожно приземляется на прибрежную поляну.       — Это потрясающе, — вдохновлённо щебечет Иноске, находясь в неистовом восторге от полёта, пусть и краткого. — Ну, можешь освежиться.       Зверь довольно вышагивает вперёд и блаженно гребёт лапками по поверхности озера. Которое, правда, оказывается не особо глубоким, и дойдя до середины, дракон погружается лишь конечностями. Он оборачивается и недоумённо смотрит на Иноске, взглядом словно говоря: «Человек, ты дурак? Тут же мелко для меня!». Хашибира виновато смотрит на него в ответ, но к счастью не сомневается в умственных способностях зверя, который подгибает лапы и опускается брюхом на дно. И даже при таком раскладе он погружается под воду всего лишь наполовину, отчего недовольно выпускает пар из ноздрей.       — Прости, оно и правда для тебя мелковато, — извиняется Иноске, но в целом ситуация его крайне забавляет, заставляя умиляться.       Дракон поглядывает на него нечитаемым взглядом, а потом резко переворачивается на спину, взмахивая крыльями в воде, и на Хашибиру разом выливается целая волна, мгновенно вымачивая его до последней ниточки. Намокшая чёлка моментально прилипает к лицу, смешно закрывая глаза, одежда обвисает на худом теле, и Иноске становится похожим на попавшего под проливной дождь котёнка. Он поджимает губы, едва как убирает с лица мокрые мешающиеся волосы и укоризненно смотрит на дракона, который глядит на него едва ли не насмешливо. Ей богу, был бы человеком — засмеялся!       — Ты что, мне мстишь? — усмехается Хашибира, предполагая, что это своеобразный способ зверя выказать недовольство по поводу глубины озера. — Ну я же извинился!       Дракон на это лишь мелко подрагивает крыльями, волнуя воду вокруг себя, но более не поднимая вверх, и по-прежнему лежит на спине, забавно задрав лапы и чуть ими подёргивая. Иноске не думал злиться или обижаться, но данная картина невольно вызывает у него улыбку и приступ трепетной любви. Зверь, распластавшись в воде, валяется и балдеет, от удовольствия прокатываясь по дну, чтобы остудить разгорячённое тело, а Хашибира на берегу присаживается на корточки, подпирает кулачками голову и наблюдает за происходящим невинно влюблёнными глазами. «Какой же он потрясающий и милый…» — думает Иноске и блаженно вздыхает, стараясь не моргать, лишь бы не упустить из вида ни одну мелочь. Дракон начинает барахтаться и вновь переворачивается, становясь крепко на лапы, а потом снова поглядывает на Хашибиру, который едва ли лужицей не растекается. Зверь начинает отряхиваться от воды, вздрагивая всем телом, отчего чешуйки на его теле высоко вздымаются, и он становится похожим на взъерошенного воробья. А ещё размером едва ли не вдвое больше самого себя, пушистый и до коликов в животе смешной. Иноске пускает умилительный смешок, а после чуть недоумённого взгляда дракона, начинает заливисто смеяться. Если бы не размеры и понимание того, что чешуя дракона твёрдая, Хашибира подумал бы, что он похож на большой лохматый клубок шерсти с устрашающей мордашкой.       — Я не могу, ты такой забавный, — Иноске не может сдержать нежных слов, что льются из него рекой. — Стало легче?       Зверь чуть покачивает головой вперёд, пародируя кивок, и Хашибира успокаивается, выпрямляясь в спине. Ему радостно, что он помог дракону избавиться от неприятных ощущений. Он бросает тревожный взор на небо, которое начинает потихоньку окрашиваться в алый, что предвещает скорый закат. Он снова задержался. Каково бы ни было желание оставаться рядом с прелестным существом как можно дольше, страх опоздать к звону колоколов всё ещё сильнее. И больше не из-за страха встретить монстра, а потому, что стражи порядка неумолимо и беспощадно наказывают за нарушение установленного порядка. Их не убедить и не уговорить, неважно, какой бы ни была причина опоздания — они всенепременно выпишут предупреждение или, что хуже, отведут к смотрителям для вынесения наказания. Иноске не припомнит в последнее время случаев публичного наказания, но грубых нарушителей ранее карали избиением розгами на главной площади города на глазах у всех, показывая жителям, что случается, если не следовать правилам. Страх перед стражами и смотрителями сдерживал жителей даже больше, чем ужас встретить в тени демона.       — Мне пора, — грустно лепечет Иноске и взволнованно поглядывает на горизонт.       Дракон присаживается на побережье и складывает крылья за спиной, тоскливо глядя на крошечного человека перед собой. Хашибира отвечает ему не менее печальным взглядом и виновато опускает голову. Зверь-то наверняка свободен. Ему чужды человеческие правила и законы, не страшны ни люди, ни демоны, для него проблемы Иноске, вероятно, кажутся глупостью. Хашибира понимает это и не может остановить разрастающуюся в груди печаль, что ему снова ждать мучительные сутки, прежде, чем он сможет встретиться с существом из своей мечты. Он поднимает голову, в этот момент дракон наклоняется насколько возможно низко к нему, и Иноске прижимается к его носу лбом и обеими ладонями, прикрывая глаза. Ничто и никто ранее не вызывал в его сердце схожего трепета и самой чистой любви, от которой душа наполняется отчаянием. Он не может забрать дракона с собой, и не может находиться постоянно с ним в лесу, потому что так сложилась чёртова судьба! Люди ненавидят драконов и в древности почти всех уничтожили, поэтому сейчас прекрасные существа вынуждены скрываться. А Иноске до сих пор ничего не выяснил, не нашёл ни одной зацепки, ни единой мелочи, что могла бы дать подсказку. Горечь неминуемо отравляет душу, заставляя в очередной раз вспоминать о собственной слабости.       — Я обещаю тебе, что однажды ты сможешь спокойно ходить по свету и не прятаться, — шепчет Иноске, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в бездонные алые глаза. — Я докопаюсь до правды, я из-под земли её достану, но я сделаю тебя свободным, чего бы мне это не стоило.       Дракон смотрит в ответ благодарно, глаза его чуть подсвечиваются от удивления, а после он неторопливо моргает, словно говоря: «Я буду ждать».

❃・❃・❃

      Неделя пролетает мимо Иноске незаметно. Тенген приглашает его раз на тренировку и впервые больше хвалит, чем ругает, занятия монотонно сменяют друг друга изо дня в день, и только время, проведённое в библиотеке, а вечерами с драконом в лесу вызывает хоть какие-то эмоции. Хашибира полагает, что они с Танджиро перечитали уже добрую половину материалов королевской библиотеки, но по-прежнему на глаза не попалось ничего стоящего. Загадочная Мицури однажды интересовалась по поводу разрешения, чем удивила мальчиков, словно ей было до этого дело. Иноске на вопрос лишь грустно покачал головой, потому что на второй раз ему тоже не выписали нужный документ и даже пригрозили отстранением от занятий за нездоровую настойчивость. Мицури вздохнула и покачала головой, после поспешила покинуть общество неудавшихся сыщиков и вернуться к своей работе.       Сидя в очередной раз за приевшимся большим столом на мягком стуле, который уже не казался чем-то особенным, Иноске думает, что это не иначе, как судьба издевается над ним. Сколько ещё ему предстоит преодолеть трудностей прежде, чем он хоть легонько приоткроет завесу тайны?       Внезапно Танджиро громко чихает, и когда Хашибира вздрагивает от неожиданности, а после поворачивается в его сторону, то едва ли ему удаётся подавить смешок. Камадо выглядит невероятно растерянным, часто хлопает глазами, вокруг него витают лёгкие клубы пыли, а кончик его носа слегка темнеет от неё же. Танджиро переводит на Иноске испуганный взгляд, и выглядит при этом столь очаровательно смешным, что Хашибира не выдерживает снова и тихонько посмеивается. Камадо несколько секунд непонимающе на него смотрит, чем доводит Иноске ещё больше, а после неуверенно начинает вторить его тихому, но звонкому смеху. Иноске смеётся так, чтобы не нарушать покой библиотеки, но смешки Танджиро рядом только раззадоривают сознание. Они впервые вместе над чем-то забавляются и это приятно волнует душу. Он смотрит на Камадо, и неведомая сила заставляет его смеяться ещё больше, уже не сдерживаясь, и уже даже не ясно, над чем конкретно. Он кидает неосторожный взгляд на Камадо, и ему моментально становится не до смеха.       Улыбка сползает с лица, словно её и не было, а тело прошивают ледяные иглы ужаса, когда он видит, благодаря широкой улыбке Камадо, торчащие у того белоснежные и острые, словно сабля, клыки. Иноске ранее никогда не замечал их, потому что Танджиро выглядел сдержанно, сейчас же холодящий душу страх и вернувшиеся с новой силой подозрения вновь терзают сердце. Он отворачивается, не зная, что ему делать и куда деть себя, потому что, чёрт возьми, клыками обладают только демоны! Хашибире, к счастью, не удавалось ещё видеть зубы настоящих монстров, он имеет представление лишь по картинкам в учебниках и исследованиям демонологов. Он не может сказать наверняка, что клыки Танджиро выглядят так же, но их вид пугает и настораживает. Успевшие остыть тревоги с новой силой возвращаются, и единственное, чего хочется Иноске на данный момент — убежать подальше. Необъяснимый страх сковывает его тело, и он не замечает, в какой миг успокаивается рядом Камадо и непонимающе смотрит на него. Хашибире не получается скрыть свой испуганный взор, когда он поворачивается в его сторону.       — Что случилось? — Танджиро выглядит растерянным, и Иноске не знает, чему верить.       — Я кое-что вспомнил, — Хашибира резко встаёт из-за стола и отворачивается от Камадо. — Мне нужно срочно уйти.       — Подожди, я могу тебе помочь, — Камадо подрывается за ним следом, но Иноске оборачивается и взглядом умоляет его остаться.       — Не надо мне помогать! — более резко, чем предполагал, бросает Хашибира и едва ли не бегом покидает библиотеку.       Он выходит на улицу и хватается за голову, с силой сжимая волосы на висках. Не может быть, не может быть. До сегодняшнего дня он не находил ни единой причины думать, что Танджиро взаправду демон, кроме всё тех же слов старосты, и несколько минут назад его мир рушится с оглушающим треском. Он увидел доказательство, что Камадо явно что-то скрывает. Сердце тревожно заходится в бешеном ритме так, что звенит в ушах, и Иноске отчаянно жмурится, а после бегом срывается с места, лишь бы скрыться подальше от роковой библиотеки.

❃・❃・❃

      С самого утра большая часть педагогов уезжает на всеобщий сбор в столичный город по поводу подведения итогов учебного года. Иноске не скажет с точностью, чем именно занимаются преподаватели на собрании, но может предположить, что те обсуждают прошедший год и строят планы на будущее. По этому случаю в академии объявляют сокращённый день и самостоятельные тренировки.       Занятие по истории тянется нудно и невероятно долго, в прочем, как и всегда, потому что преподаватель данного предмета — седовласый ворчливый старик, которого Иноске ещё больше невзлюбил после случая с докладом. Он переводит взгляд в окно и хмуро смотрит на затянутое тёмными тучами небо, готовое в любую секунду разразиться грозой и обрушить на город стихию. Солнце надёжно спрятано за густыми облаками, и в подобные дни общее настроение жителей становится неспокойным. Иноске и без дождливой погоды находится в постоянном волнении со вчерашнего дня, когда обнаружил у, казалось бы, милого Камадо страшную особенность. Хашибира до сих пор не знает, что думать. Страх, что сковал его в библиотеке, спустя время утих, но тревога осталась. Иноске не может ничем оправдать наличие клыков у обычного человека. Сколько бы он ни пытался, какие бы не придумывал объяснения данному явлению — ничего не выходило. Из-за этого на душе становилось паршиво. Хашибира удивлялся, как вообще ещё получалось держаться и не сойти с ума.       История заканчивается, наконец, и Иноске спешит покинуть душный кабинет, краем глаза отмечая на себе укоризненный взгляд старика-педагога.       «Да он мне этот доклад до самой смерти припоминать будет», — мысленно ворчит Хашибира, закатывает глаза и выходит в просторный коридор.       Одногруппники уже теряются в толпе, и для Иноске это привычная картина — он давно не просит чьей-то дружбы и внимания, зная, что вряд ли кто-то способен понять его чувства. Скорее, все вокруг посчитают нужным посмеяться или поиздеваться над ним из-за веры в «глупые сказки», которые, как наглядно убеждается Хашибира, никогда таковыми и не были. Никто не поймёт его рвения и желания раскрыть запретные тайны, кроме Танджиро. Вокруг которого крутится ворох эмоций, тайн и сомнений, разбираться в которых Иноске уже устаёт.       Бредя по коридору, Хашибира смотрит себе под ноги и нежданно врезается в кого-то головой. Поднимая взгляд, он сначала думает, что ему кажется, но по прошествии нескольких секунд трезво понимает — перед ним стоит сам Танджиро, который ещё несколько секунд назад мелькал в его мыслях.       — Что ты тут делаешь? — снова резко спрашивает Иноске, пусть и не пытается быть грубым.       Повторяющиеся по кругу эмоции и сомнения уже порядком изгрызли его душу, отчего мысли туманит отчаянием.       — Я на занятие пришёл, — спокойно отвечает Камадо, но без привычной улыбки — он явно расстроен.       Хашибира не находит сил, чтобы позволить себе ощутить ещё и вину, он и без этого устал и запутался.       — Я раньше тебя не видел здесь, — отворачивается Иноске, чувствуя дискомфорт рядом с Камадо.       — Ну, не сталкивались, бывает, — пожимает плечами Танджиро и опускает взгляд, а Хашибира тревожно хмурится.       Чувство вины всё же появляется в груди и ядом разливается по венам, отравляя организм, когда Иноске замечает печаль в вишнёвых глазах. Усилием воли он давит ощущение и стискивает зубы, сжимая руки в кулаки.       — Я пойду, мне некогда, — он обходит растерянного Камадо и старается не обращать внимания на эмоции того.       Он не знает, что думать, его снова швыряет из крайности в крайность неведомая сила, заставляя раскачиваться на эмоциональных горках с явным намерением сорваться с высоты. Ему хочется верить в чистоту намерений Танджиро, что тот милый и открытый всему миру парень, но у него всё ещё клыки, и это всё ещё никак не оправдывается.       Следующее занятие проходит в отдалённом крыле четвёртого этажа, и пока Иноске идёт по удивительно тихому и пустому коридору к кабинету, его невольно передёргивает от неприятного волнения. Он входит в кабинет, где уже располагаются его одногруппники, проходит к своему месту и усаживается за парту, вновь устремляя взгляд в окно.       — Доброе утро, ребята, — в помещение входит молодая улыбчивая преподавательница, которая ведёт каллиграфию.       Иноске нравится юная Кана-сенсей — она добра и открыта со всеми, но в чём смысл её предмета, он не понимает до сих пор. Чем ему пригодится умение красиво писать на поле боя? Разве что, смысл заключается в мастерстве понятно писать послания, чтобы собеседник на другом конце не ковырялся в кривых закорючках. Кана начинает занятие, привычно выводя на доске аккуратное число и название темы занятия, Хашибира вздыхает и раскрывает тетрадь. Он не может назвать свой почерк идеальным, но справедливо считает, что пишет ровно и понятно, большего ему для счастья и не требуется. Преподаватель негромко воркует по теме, иногда просит записать что-то в тетрадь или сделать заметки, группа молча выполняет. Воцаряется идиллия и умиротворённая тишина, прерываемая лишь шуршанием листков бумаги и тихим приятным голосом педагога.       Внезапно стены с треском содрогаются, с потолка сыпется штукатурка и пыль, а пол вздрагивает от мощной вибрации, когда раздаётся оглушительный грохот, раскатывающийся по наполненным тишиной коридорам академии. Иноске испуганно вздрагивает, вся остальная группа настораживается, кто-то даже от испуга вскакивает со своих мест.       — Что такое? — Кана-сенсей тяжело тревожно вздыхает, прижимая хрупкую руку к груди.       Следом звучит ещё один грохот, заставляющий стены содрогнутся сильнее, а деревянные половицы под ногами пошатнутся, в кабинете поднимается шум и испуганные визги. Все подскакивают со своих мест, поддаваясь панике, и Кана спешит успокоить учеников, упрашивая их не нервничать, хотя у самой на лице читается страх. Когда ужасающее эхо утихает, ему на смену приходит протяжный нечеловеческий гортанный рык, от звука которого тела студентов сковывает ужас. К разрастающемуся кошмару присоединяется леденящий душу звон школьного колокола, чей зловещий звон означает только одно.       На академию напал демон.       Иноске оглушают крики, которыми наполняется помещение, и он теряется в прострации, а когда пытается выйти из кабинета, кто-то в спешке и панике толкает его так, что он чуть не валится с ног. Он сам от страха ни жив ни мёртв, и ему всё ещё не верится в происходящее, но продолжающий тревожно звенеть колокол заставляет поверить в реальность — на академию совершено нападение демона. Ужас леденит внутренности, и Хашибира выбирается вслед за всеми из помещения, замечая, что Кана-сенсей заключает их строй и что-то кричит, но из-за звона и криков вокруг, её никто не слышит. Иноске с ужасом задумывается о том, а только ли на академию напали, и мысли его уносятся в сторону местной больницы, где работает его мама. Он ускоряет шаг, намереваясь покинуть школу как можно скорее, и всей душой надеется не встретиться с монстром. Он торопливо перебирает ногами, пока не раздаётся очередной грохот, от которого стены опасно покачиваются, а пол уходит из-под ног и часть одногруппников беспомощно валится с ног, теряя равновесие.       В другом крыле академии раздаются истошные крики боли и отчаяния студентов, оказавшихся под обломками, слёзы и мольбы о помощи от тех, у кого на глазах погибают друзья под грузом обвалов. Страх и ужас наполняет стены школы, что ещё несколько минут назад полнилась спокойствием. Академия превращается в сущий ад на земле для юных истребителей, которые в ужасе пытаются выбраться из-под завалов, спасти своих друзей и найти выход наружу.       Иноске слышит сквозь пелену ужаса отчаянные крики и его сердце сжимается от боли и страха, руки неистово дрожат, а в голове непроходимые тернии из миллиарда мыслей.       «Мама… Добраться до мамы, скорее…»       Очередной толчок выходит настолько сильным, что потолок перед его одногруппниками с жутким скрипом ломается и грузно падает, поднимая пыль, отчего впереди идущие только успевают отбежать сами и дёрнуть за руки других. В противном случае, их мгновенно придавило бы насмерть тяжестью обломков. В глазах юных истребителей появляется ещё больший страх, когда они понимают, что им дальше не пройти. Вдобавок ко всему пол под грузом завалом не выдерживает и ломается, что поднимает дополнительный шум.       — Так, без паники, — выступает вперёд Мурата как староста группы. — Я проверю.       Никто и не думал перечить Мурате, который осторожно идёт вперёд, проверяя ступнями устойчивость уцелевших половиц.       — Ребята, Мурата, пожалуйста, успокойтесь! — восклицает Кана-сенсей, взволнованно жестикулируя. — Мурата, прошу тебя, отойди от края, пол может обвалиться!       — Я за этим и иду, чтобы проверить, — с полуоборота отвечает староста, но под умоляющим взглядом преподавательницы сдаётся и возвращается. — И что нам теперь, сидеть здесь?       — Колокол прозвенел, сюда непременно придут охотники и стражи порядка, нам всего лишь нужно дождаться помощи, — уже более спокойно говорит Кана, заставляя студентов отойти от опасного места.       До всех вдруг доносится подозрительный скрип половиц и хриплый гортанный звук, звучащий совсем рядом. Все снова испуганно напрягаются и поворачиваются в сторону обвала, где под их полные ужаса взгляды, из-под обломков с нижнего этажа тянется окровавленная когтистая лапа, а затем показывается огромная бесформенная голова чудовища. Его красные безумные глаза не имеют зрачков, кожа отвратительно болотного оттенка, а в пасти демон держит часть чьего-то тела. Завидев толпу первокурсников, чудовище начинает бешено вращать глаза, перекусывает тело в зубах, заливая полы вокруг кровавыми каплями, а после быстрее забирается наверх. Студенты заходятся в неистовых визгах и криках ужаса, разворачиваясь и в панике бросаясь прочь от монстра, но забывают, что находятся в дальнем крыле, и бежать им попросту некуда — впереди тупик. Демон тем временем выбирается с нижнего полностью и встаёт во весь рост, не сводя глаз с толпы «добычи». У чудовища несчитанное количество то ли рук, то ли лап, которыми тот беспорядочно размахивает в стороны, готовясь нападать. Глаза его по-прежнему пугающе вращаются, что доводит слабонервных первокурсников до приступа кромешного страха. Пути к отступлению отрезаны, с одной стороны у них стена, с другой кровожадный монстр. Дыхание смерти разевает над студентами свою мерзкую пасть, и Иноске в ужасе понимает, что здесь может всё закончится, так и не начавшись.