Рассекая облака

Зажги своё сердце и страхи отбрось

Судьбу свою крепко руками держи

И смело вперёд, ничего ты не бойся

Страху в глаза свысока ты смотри

❃・❃・❃

      — Назад, чудище! — закрывая своим хрупким телом студентов, перед монстром выступает Кана, обнажив клинок. — Ты не посмеешь подойти к детям, пока я здесь.       До этого хаотично вращающий глазами демон на секунду замирает и смотрит на препятствие перед собой едва ли не насмешливым взглядом. Преподавательница понимает, что монстр перед ней оценивать ситуацию и анализировать свои действия не способен — он всего лишь низшее кровожадное существо, но всё равно представляет большую опасность для юных неумелых студентов.       — Кана-сенсей, не надо! — Доносится из-за спины истошный вопль одной из учениц.       — Ребята, вы должны сбежать, — говорит преподавательница, сжимая крепче меч в руках, чтобы унять дрожь. — Пока я буду отвлекать его, вам нужно выбираться отсюда.       Первокурсники в ответ лишь испуганно жмутся друг к другу, а после и вовсе судорожно вздрагивают, когда демон замахивается лапой, чтобы нанести преподавательнице удар, но Кана реагирует быстрее и взмахивает клинком, отрубая чудовищу конечность, которая грузно падает на пол. Скорость реакции милой и хрупкой на вид учительницы поражает студентов, что позволяет им немного прийти в себя, благодаря эфемерному ощущению защиты.       Монстр смотрит тупым взглядом на раненую лапищу, крутит глазами сильнее и замахивается снова, но на этот раз Кана отразить удар не успевает и встаёт в защиту, закрывая лицо, по рукам её проходятся острые когти чудовища, оставляя глубокие борозды, непременно начинающие кровоточить.       — Я бывший истребитель, я способна защитить детей! — сжимает она клинок сильнее окровавленными руками, стискивая челюсть от боли рваных ран.       За её спиной вновь раздаются крики, что заставляет Кану не мешкать, подавлять страх и стоять до последнего. Во времена, когда она считалась полноправным членом организации по истреблению демонов, никогда не могла похвастаться блестящими результатами. Ни тогда, ни сейчас, назвать себя выдающейся охотницей у неё не повернётся язык, но защищать своих учеников она готова до последнего вздоха. Человечество переживает свой самый явный кошмар, и Кане меньше всего хочется, чтобы страдали совсем ещё юные ребята, которые в будущем обязательно станут легендарными истребителями.       Преподавательница удобнее перехватывает меч и смотрит на монстра перед собой уверенно, без капли страха в ониксовых глазах. Демон огромен, но медлителен, его движения удаётся отследить без особого труда, разве что не всегда увернуться. Кана надвигается на монстра сама, стараясь поглощать кислород равномерно и сконцентрироваться на дыхании. Её клинок подсвечивается серебристым, оставляя за собой белёсые искры, и она замахивается, целясь в шею демона, попасть по которой из-за его размеров кажется довольно легко. Перед ними низший демон, лишённый рассудка и ведомый лишь жаждой крови, но вопреки всему он рушит планы уверенной в своих силах Каны, и хватает её огромными лапами за тело, сжимая так, что та больше не может пользоваться клинком. Она в ужасе начинает дёргаться, но захват огромного чудовища ужасающе силён, и у неё не выходит даже малость шевельнуть зажатыми конечностями. Демон начинает давить её когтями, и в глазах Каны пролетает вся прожитая жизнь, когда она слышит хруст собственных костей, а рёбра сводит судорогой боли.       — Ребята… Выбирайтесь… Пока он отвлёкся… — едва выговаривает преподавательница, старательно пряча слёзы от учеников. Она готова пожертвовать собой, чтобы дать молодому поколению шанс спастись, и в будущем принести на землю мир.       До её ушей доносится звук порыва завывающего ветра и спешный лязг металла, а после наступает неожиданное облегчение — демон отпускает её.       — Не спешите хоронить себя, Кана-сенсей, — уверенно говорит Мурата, загораживающий её собой и сжимающий меч, будучи готовым к атаке. — Ребята, уведите её подальше. Дальше с этой тварью разбираться буду я.       Последние слова Мурата произносит сквозь зубы с нескрываемой ненавистью в интонации. У него множество причин таить злобу на этих омерзительных существ, и отчасти он даже рад, что довелось повстречаться с одним из них столь рано. Он концентрирует дыхание, ставит ноги в позицию на упор и срывается с места, замахиваясь для атаки, которую демон с лёгкостью отражает, пытаясь схватить старосту своими лапищами.       — Что, урод, думаешь, раз я ещё студент, то слабак?! — Мурата закипает мгновенно. Он и ранее не мог похвастаться покладистым характером и мирным нравом, сейчас же ярость застилает его глаза кровавой пеленой.       Староста снова концентрируется на дыхании, впитывая кислород вокруг себя, а после с новой силой бросается на монстра. На этот раз ему удаётся пробить защиту демона и рассечь лапу, которой тот пытается его схватить. Демон скалится и передвигается, дёргая повреждённой конечностью, а староста сводит брови к переносице. Чудовище выглядит внушительно, башкой достигая потолка коридора академии, однако половицы под ним держатся лишь чудом. Мурата справедливо полагает, что под давлением подобного груза пол, лишившийся части опор, незамедлительно должен обрушиться. Но по какой-то причине этого не происходит.       Гримаса кромешного ужаса на лице младшей сестрёнки, застывшая на мертвецки бледном лице. Последнее, что видел Мурата в тот день.       Он отбрасывает лишние раздумья в сторону и сжимает клинок крепче. Воспоминание, мелькнувшее в мыслях лишь на секунду, заставляет его покрыться холодным потом, а ярость в крови вскипеть сильнее. Он отчаянно бросается на демона вновь и вновь, прорываясь к его слабому месту, чтобы срубить с уродливых плеч его безобразную голову. Сколько бы он ни пытался, мерзкие лапы демона мешают ему, так и норовя схватить подобно тому, как случилось недавно с учителем. Как же Мурату раздражает всколыхнувшееся в сердце чувство слабости — он не в силах одолеть даже низшего демона!       Разорванная в клочья игрушка тонет в детской крови, от которой тянутся торопливые маленькие следы.       Чудовище снова перемещается и удачно цепляет первокурсника, в кровь раздирая его правую руку и часть тела. Мурата жмурится от режущей боли и инстинктивно сжимает руку свободной левой, бешенство в его глазах плещется ещё сильнее.       Поломанное тело ребёнка, испещрённое рваными ранами, лежащее отдельно от головы, скрытой копной тёмных мягких волос, ныне перепачканных грязью и кровью.       «Я поубиваю всех этих тварей за тебя, сестрёнка. Ты будешь спать спокойно».       Воспоминания одолевают Мурату одно за другим в самый неподходящий момент, ощущение беспомощности отравляет сознание подобно наркотику, и он теряет бдительность, поздно замечая, как приближается монстр. Отразить удар не выходит — из лапы демона появляются несколько отростков и целятся в старосту. Едва как собравшись, он отбивает часть, некоторые всё же задевают его, оставляя рваные борозды. Один приходится всё по той же руке, покрывая её ещё большими ранами, и староста от силы удара теряет меч, который отлетает к разломанным половицам.       «А может… Я скоро встречусь с тобой».       Демон снова начинает яростно крутить глазами, чем доводит Мурату до приступа тошноты в гневе и ужасе. Его рвут на части мысли о собственной бесполезности и никчёмности, что, встретившись с демоном лицом к лицу, он оказался ни на что не способен. Он в слезах кричал, что уничтожит всех демонов, отомстит за смерть маленькой сестры, в которой видел своё единственное утешение после гибели родителей, а сейчас стоит, израненный, лишённый оружия и чести, наблюдает за тем, как монстр подбирается к нему и совершенно ничего не может сделать.       «Нежели я так ничего не добьюсь?.. Неужели закончу здесь вот так позорно?..»       — Чё ворон считаешь, староста?! — Удар, нацеленный в голову Мураты и непременно лишивший бы его жизни, отражает вовремя подоспевший Иноске, не спешащий оголять свой клинок.       Хашибире понадобилось некоторое время, чтобы привести в норму дыхание и расшатанные нервы, набраться смелости и сил, чтобы броситься в бой. Страх отступил, и на смену ему пришло непреодолимое желание разделаться с тварью, что посмела нарушить и без того неустойчивый покой в его городе. Он смотрит на забившихся в угол одногруппников и понимает, что, возможно, собирается совершить роковую ошибку. Но не видит других вариантов. Кана едва жива, у неё раздроблены рёбра, Мурата серьёзно ранен и истекает кровью. Ещё немного — и староста потеряет сознание вслед за учителем, и тогда монстр не постесняется устроить кровавое пиршество.       — Ты чё творишь, придурок?! — неистово орёт Мурата и подаётся вперёд, но правую руку сводит дикой болью — раны от демонов, даже незначительные, всегда более опасны и болезненны. — Уйди от этой твари, болван!       — Уже не могу, — отзывается Иноске и отражает замах демона всё ещё спрятанным в ножнах клинком. — Ты ранен. Уйди отсюда и уведи остальных!       — Ты рехнулся, кретин? — не унимается Мурата. — Ты же подохнешь, чёртов слабак!       — Уйди, я прошу тебя, — сквозь зубы говорит Иноске, не зная какими ещё словами уговорить старосту отойти.       Демон не стоит смирно, слушая их перебранку, он пытается поймать теперь уже Хашибиру, снова переключая внимание на надоедливый объект. Иноске начинает злиться на твердолобость старосты, которая и так всегда бесила, а сейчас она и вовсе не к месту. Если он использует своё дыхание, то похоронит под его силой и Мурату, стоящего за спиной.       — Да что ты можешь вообще?! Жить надоело?       У Хашибиры лопается терпение, он разворачивается, хватает старосту за воротник и яростно швыряет к остальным одногруппникам:       — Не мешайся под ногами! — рычит на полном серьёзе Иноске, который понимает, что если ничего не предпринять в ближайшее время, то всё может закончиться весьма плачевно. — Всем уйти подальше! — а после смягчается и едва не умоляюще просит: — Я прошу вас…       Взглядом приказывает Мурате более не возникать и не мешать, тот к удивлению замолкает, наверняка поражаясь необычайной решимости в зелёных глазах, которую ранее никогда не видел. Иноске ощущает дрожь, прокатившуюся по всему телу, когда он сжимает рукоять клинка и щёлкает замком ножен, закрепляя обратно на поясе. Он не уверен в своих силах, он сомневается, его грызут ужасные мысли изнутри, но он понимает, что если ничего не сделает сейчас — погибнет ещё больше людей, и скорее всего, он сам. Прикрывая глаза на секунду и втягивая носом кислород, он вынимает из ножен свой клинок.       Вокруг него поднимается ледяная пыльца, что в помещении кажется ещё более чёткой и яркой, чем на открытой поверхности. Правая рука ожидаемо покрывается тонкими морозными узорами, и Иноске выставляет меч перед собой. Температура в помещении мгновенно опускается из-за высвобождения сильной магии, и Хашибира надеется лишь, что это никак не навредит ребятам за его спиной. Он позволяет себе усмехнуться над тем, как те, наверное, удивлены происходящему, но поворачиваться и убеждаться у него нет времени. А позади него дар речи теряют все присутствующие и даже наличие демона в академии поражает не так, как открывшаяся картина.       Демон странно реагирует на проявление дыхания Иноске: начинает неистово размахивать лапами, вращать голову и дёргаться всем телом, а после бросается в бешеную атаку. Хашибира успевает лишь отпрыгнуть и несколько раз взмахнуть клинком, отрубая мерзкие тянущиеся к нему конечности. Каждый его выпад обращается ледяными иглами, которые вонзаются в потолок и половицы, что начинают угрожающе поскрипывать.       «Надо заканчивать быстрее, иначе я разнесу всю академию», — с тревогой думает Хашибира, отражая ещё несколько попыток демона его схватить.       Отрубленные конечности отрастают вновь, пусть и не мгновенно, но Иноске начинает задыхаться — поддержание магии отнимает у него слишком много сил. Он не назовёт себя выносливым, и ему становится сложнее вести бой с каждой секундой. Он решает пойти на риск и использовать стили, одновременно с этим отмеряя расстояние от него до ребят, которые послушно забились в дальний угол. Не должно задеть.       Хашибира встаёт в стойку и чуть наклоняется, сжимая рукоять клинка:       — Дыхание льда, второй стиль: ледяной круговорот! — мгновенно срывается с места, очерчивая в воздухе окружность наконечником своего клинка, которые оставляет за собой морозные следы и снежную пыль.       Ему удаётся разом отсечь все лапы демону, которые с заметным, но подозрительно мягким звуком падают на пол, и от этого он опасно покачивается. Монстр смотрит на свои отрубленные конечности, и Иноске может поклясться, что на секунду видит в тупом взгляде чудовища кромешный страх. Демон покачивается и отшатывается на шаг назад, Хашибира упускать шанс не собирается и с разбега подпрыгивает к монстру, используя первый стиль. Застывшая гримаса ужаса на безобразной морде сменяется оскалом, когда голова демона падает с плеч, а за его спиной возвышается огромная глыба льда, пробивающая насквозь несколько стен и крышу академии. Раздаётся грохот и шум падающих обломков, Иноске лишь жмурится, непременно чувствуя себя виноватым в усугублении ситуации с разрушениями. Обезглавленная туша демона грузно валится на пол, и Хашибира не сразу верит в то, что сумел одержать победу.       — С ума сойти. — Слышится позади чей-то восхищённый вздох. — Ты справился…       Иноске оборачивается на одногруппников, которые застыли в трепетном удивлении, глядя широкими от шока глазами на побеждённого демона. Хашибира встречается взглядом с Муратой. Тот выглядит ошарашенным и явно в большом замешательстве.       Он победил! Уничтожил первого демона, который встал на его пути! Иноске позволяет себе лёгкую улыбку от накатывающего чувства триумфа, прячет клинок в ножны и делает шаг в сторону одногруппников.       — Нет, Хашибира, стой! — кричит староста и подрывается с места, но поздно: половицы под ногами Иноске не выдерживают больших издевательств и с треском ломаются под ним, а сам он падает в груду обломков нижнего этажа с испуганным вскриком.       Не до конца истлевшая мёртвая тушка демона падает следом, сильнее осыпая Хашибиру обломками, он лишь инстинктивно прячет голову и сворачивается клубком, как на занятиях учили группироваться при неожиданных ситуациях, прежде, чем ощущает тупую боль в левом боку от падения. Руку сводит режущей болью и Иноске отчаянно жмурится, прикусывая до крови губу, чтобы не закричать — кажется, повреждённую конечность он сломал. Она тягуче ноет, сводя болевыми импульсами предплечье, и Хашибира боится пошевелиться, чтобы шаткая конструкция под ним не обвалилась сильнее и не похоронила его под своим грузом. У него создаётся ощущение, что смерть дышит ему в затылок, страх за собственную жизнь окутывает его путами, испещрёнными острыми шипами, а разум затягивается туманом.       — Эй, ты как, Хашибира?! — кричит Мурата откуда-то сверху. — Живой?       — Вроде да, — хрипло отзывается Иноске и разлепляет глаза, чтобы оценить обстановку.       Взгляд его с трудом фокусируется, и мечник оглядывается, заходясь леденящим ужасом. Он видит разорванные в клочья тела студентов, залитые кровью полы и стены, а в нос ударяет резкий запах крови, отчего Хашибиру неминуемо тошнит. Зажмурившись, что есть сил, он старается дышать ртом, а после осматривает массу обломков под собой, которая выглядит на первый взгляд довольно устойчивой.       — Не дёргайся там, мы сейчас тебя вытащим, — приказывает Мурата, а Иноске лишь вздыхает: куда ему в таком положении деваться.       Он сжимает слегка левую руку и шипит, когда ту снова сковывает болью. Сетовать на сломанную конечность не пристало — Иноске благодарен за то, что вообще выжил. Сверху снова показывается Мурата, которому уже успели перевязать правую руку и часть тела, чтобы остановить кровь. Хашибира думает, что староста не иначе, как настоящий медведь — вытерпеть столько ранений и продолжать держаться на ногах ещё постараться надо.       — Встать можешь? — спрашивает Мурата спокойно, в голосе его пробегают явные нотки тревоги. — Только очень аккуратно.       Иноске поднимается сначала на колени, а потом медленно выпрямляется в спине, напрягая ноги, чтобы в случае чего не рухнуть с груды обломков. Благодаря ей Хашибира почти дотягивается до потолка этажа, на который упал, и подняться обратно ему будет проще с этой высоты. Двое одногруппников ложатся на края обломанных половиц, предварительно проверяя их устойчивость, а после тянут руки вниз, чтобы достать Иноске. Мурата не в состоянии вытаскивать пострадавшего Хашибиру и лишь беспомощно мечется вокруг на безопасном расстоянии, чтобы не оказывать на полы давление. Иноске цепляется одной за рукой за одногруппника, второй из помощников тянет его на себя, и общими усилиями Хашибира оказывается наверху.       — У тебя точно с головой не порядок, — фыркает староста и помогает Иноске подняться на ноги.       — Это вместо благодарности? — Хашибира недовольно отвечает и с укором смотрит на Мурату, который лишь пускает смешок.       Иноске устало усаживается у стены, стараясь покалеченную руку не трогать, чтобы та не ныла сильнее. Здоровой рукой пытается стряхнуть с себя пыль, но спустя секунду бросает это дело и откидывает голову назад. Он дважды чуть не умер за короткий промежуток времени и не знает, называть это везением или собственной заслугой. У него всё ещё не укладывается в голове, что он одолел демона. Пусть низшего, пусть безумного монстра, но это первая победа! Иноске радует только это. В памяти мгновенно всплывают разорванные тела студентов, которые попали под натиск демона, и в груди сердце сжимается от боли. Чьи-то невинные жизни были отняты по прихоти кровожадного чудовища. Эти ребята шли сегодня на занятия и не подозревали о том, что в скором времени их жизни оборвутся. Подобные мысли доводят Хашибиру до пика тревожности и он смаргивает влагу, выступающую на глазах. Почему люди вынуждены прятаться и жить в страхе? Почему даже чёртовы стены не защищают от этих тварей? Почему человечеству только и остаётся, что пасть жертвой кровожадных уродов, не имея права на светлое будущее?!       — Там столько трупов внизу, — тихо говорит Иноске, яростно вытирая глаза здоровой рукой. — Страшно.       — Мы уже ничего не сделаем… — так же тихо отзывается кто-то на его слова. — Остаётся лишь ждать смотрителей и отряд зачистки.       Хашибира понимает, что одногруппник в какой-то мере прав, и если он стремится стать истребителем, то ему стоит быть готовым к подобному кровавому месиву. Но психика его всё ещё слаба, не готова к столь сильным потрясениям, и тела загрызенных ребят ранят его душу.       — Почему ты молчал? — спрашивает Мурата, присаживаясь рядом с Хашибирой, которому не нужно переспрашивать, чтобы понять, о чём речь.       — У меня были на то причины, — дёргает он здоровым плечом и выдыхает, понимая, что после демонстрации своего дыхания у всех на виду, вопросов ему точно не избежать.       — Чёрт, как так! — не выдерживает староста. — Дыхание льда одно из сильнейших, можно сказать мифическое, а ты скрывал его всё это время! Какая могла быть причина, чтобы так безрассудно поступать?       — В том и дело, что дыхание у меня редкое, — огрызается Иноске, совсем не желая встревать в очередную перепалку со старостой. — Так было нужно, ясно? Я бы скрывал его и дальше, если бы не...       Мурата отворачивается и смотрит в окно, покрытое слоем пыли, а Иноске более не хочет ничего говорить — ему достаточно переживаний и без разборок. Он не знает, что творится за стенами академии и теряет уже счёт времени, сколько проходит с момента нападения демона. Хашибира думает о том, как вообще вышло так, что средь бела дня, пусть в пасмурную погоду, посреди города оказывается монстр? Да ещё и такой огромный, не заметить которого априори невозможно — его размеры внушительны, и он должен был попасться на глаза хоть кому-то.       — Демон из-за своих размеров казался очень тяжёлым, — начинает Мурата издалека, не глядя на Иноске, который уже подозрительно хмурится. Староста словно читает его мысли и сомнения насчёт сложившейся ситуации. — Но пол под ним сломался только после твоих атак, которые повредили деревянное покрытие. Хотя по всем логическим размышлениями он должен был упасть гораздо раньше.       Иноске задумывается над словами старосты: а ведь и правда. Его отрубленные конечности, падающие на пол, издавали звук, но явно мало подходящий на должной тяжести грохот. С подобным успехом чудовище должно было проломить половицы уже давно.       — Я довольно легко отрубил ему голову, — Хашибира смотрит перед собой куда-то вдаль. — Так, словно она не была настолько тяжёлой, насколько казалась.       — И если всё так, как мы думаем, то он не мог создать столько разрушений в одиночку. Ты говоришь, что снизу много мёртвых тел, но времени прошло не так много, чтобы он успел стольких перебить. К тому же он ведом лишь голодом, ему незачем было просто убивать студентов.       — К чему ты клонишь? — округляет глаза Иноске, смутно догадываясь, что хочет сказать Мурата.       — Он был здесь не один. Его кто-то привёл. И этот кто-то явно не низший демон… — ужасаясь собственной догадке, озвучивает вслух мысли староста. — Это не меньше, чем Полночь. Совершенная, умная и хитрая Полночь, одному только дьяволу известно, какие цели преследующая.       Хашибира дальше уже не слушает, мысли его занимает леденящий ужас, что всё произошедшее не случайность, а спланированное нападение. Спланированное более высшим демоном, который использовал силу низшего в собственных целях, неизвестно только, в каких именно. Нападение происходит как раз в тот день, когда академия защищена меньше всего — большинство учителей, среди которых и Тенген — выдающийся мечник, уезжают из города. Иноске ощущает пелену, застилающую глаза, а разум затягивается тревожной тьмой — всплеск эмоционального круговорота оказывает на него чересчур сильное давление. Опасно покачнувшись, Хашибира заваливается на бок, погружаясь в беспокойную пропасть забвения.

❃・❃・❃

      Иноске с трудом открывает глаза, не сразу понимая, где он находится и что происходит. Взгляд расфокусирован, и у Хашибиры уходит несколько секунд на то, чтобы прийти в себя и вспомнить всё случившееся, отчего его тело снова прошивает тревогой. Ему безумно хотелось бы осознать, что всё произошедшее было лишь его ночным кошмаром. Яркость воспоминаний, врезающихся в мысли, ясно даёт понять, что всё это и правда случилось на самом деле. На одно из самых защищённых мест в городе средь бела дня напал демон, перебил множество невинных молодых истребителей, и руководила им загадочная Полночь. Всё правда. Осознание сковывает сердце необъятной тоской и ощущением беспомощности, что по сей день от кровожадных монстров не защищён никто.       Тяжёлые думы одолевают его, пока он не ощущает тяжесть на коленях. Переводит всё ещё мутный взгляд на свои ноги и замечает спящую на них маму, которая неудобно изогнулась в спине, поскольку сидела на стуле.       «Мама?.. Давно она здесь?..»       Иноске ощущает облегчение от того, что видит матушку, с которой всё в порядке — он переживал, что нападение на академию не единственное. Хашибира тянется рукой к голове мамы и гладит её по волосам, догадываясь, как сильно она переживала. Она начинает шевелиться и раскрывает глаза, несколько секунд смотрит на Иноске, а после бросается на него с объятиями и слезами на глазах.       — Ты очнулся, милый, боже!.. Я так испугалась, я… — всхлипывает она, и Иноске обнимает её в ответ, успокаивающе поглаживая по спине. — Я так рада, что ты пришёл в себя.       — Всё в порядке, матушка, — отзывается младший Хашибира. — Только я, кажется, сломал руку.       И только сейчас он осознаёт, что боли в конечности нет, и та даже не покрыта бинтами. Котоха отстраняется и вытирает глаза от слёз, а после произносит:       — Я вылечила твою руку сразу, как только тебя сюда доставили. Я в первую очередь мать, потом уже врач.       — Мама, это же такое серьёзное ранение! Ты столько сил потратила! — возмущается Иноске, боясь представить, каких трудов матушке стоило вправить и залечить сломанную конечность.       — Неважно, милый, сколько сил я потрачу, чтобы спасти тебя, — покачивает головой Котоха. — Я и жизнь отдам, если потребуется.       — Не говори так, пожалуйста, — поджимает губы Иноске и отводит взгляд.       Ему вовсе не хочется вспоминать о смерти, когда образы изуродованных тел кошмаром врезаются в его память.       «Я не прощу ту тварь, которая это устроила. Будь это Полночь или Луна, кто угодно, клянусь, я разорву его на куски».       — А как все остальные? — осторожно спрашивает Иноске, на что Котоха с трудом вздыхает.       — Погибших много. Кто-то умер под обломками, кого-то порвал демон, раненых ещё больше. У нас отделение экстренной помощи забито до отказа, с соседнего города прибыли лекари и медики, мы своими силами не справляемся.       — Это ужас… — только и говорит Иноске, укладываясь обратно на подушки.       Ему не подобрать слов, чтобы описать творящийся в его душе хаос, и силу отчаяния, что неумолимо затягивает его в болото печали. Он одолел демона, но это не способно заглушить боль, разрастающуюся терниями внутри него. Иноске не знал погибших лично. Видел на занятиях, мельком в коридорах — не более того, но на душе тяжёлым камнем опускается печаль. Ребята, чьи улыбки и достижения больше никогда не увидят родители, не заслуживают столь ужасного конца. Иноске надеется лишь на то, что их проводят в последний путь с должным уважением к их страшной судьбе.       — Милый, ты голоден? — спрашивает Котоха, заметившая, как лицо сына искажается тревогой и печалью.       — Нет, мам, прости. Мне сейчас кусок в горло не полезет.       Дверь в палату осторожно открывается, и Иноске переводит взгляд на звук, ощущая, как сердце его тревожно подпрыгивает.       — Иноске?.. — осторожно зовёт замерший в дверях Танджиро, на лице которого отражается тревога.       На гостя реагирует Котоха, разворачиваясь на стульчике и доброжелательно улыбаясь Камадо:       — Привет, ты друг Иноске? Заходи.       Младшему хочется отчаянно замахать руками и попросить маму не впускать его, потому что сейчас он меньше всего готов ко встрече с Танджиро. Одно его присутствие вызывает огромный спектр противоречивых эмоций, а Иноске без того балансирует на опасном островке мнимого умиротворения.       — Камадо Танджиро, — сдержанно улыбается Камадо и мягко целует руку Котохи в честь знакомства, на что та легонько улыбается в ответ и называет своё имя.       Иноске садится на кровати и смотрит на улыбку Танджиро едва ли не враждебно, он помнит, что за алыми губами, вытянутыми в обманчивом жесте, прячутся клыки, словно у настоящего монстра. Хашибире хочется взвыть, почему именно сейчас он вспоминает это?       — Я оставлю вас, пойду проведаю других пациентов, — говорит Котоха и машет рукой, обещая, что чуть позже ещё зайдёт.       Иноске теряет последнюю надежду избавиться от общества Танджиро, когда за мамой закрывается дверь, а Камадо подходит ближе и осторожно опускается на стульчик. Хашибира замечает у того на лице марлевые повязки и напрочь забинтованное правое запястье вместе с кистью — катастрофа не обошла стороной и его. «Хотя бы живой», — с удивительным облегчением думает Иноске. Пусть он и полон сомнений на счёт сидящего рядом парня, его смерть точно привела бы в настоящий ужас.       — Как ты? — осторожно спрашивает Танджиро, его голос раскатывается по стенам палаты и заставляет Хашибиру вздрогнуть.       — В порядке, — едва говорит он, боясь смотреть на Камадо.       Иноске не знает сам, чего он и вовсе боится, понимает только, что сейчас общество Танджиро вызывает дискомфорт — слишком много недосказанностей. Камадо не глупый малый и видит состояние Иноске, а посему поднимается с места, чем заставляет последнего поднять на него растерянный взгляд.       — Я просто хотел сказать, что очень рад тому, что с тобой всё хорошо. Я рад, что ты жив. Прости.       После этих слов Камадо торопливо покидает его палату, и Иноске не понимает смысл брошенного в конце слова. За что извинялся Танджиро, если Хашибира не выдавал никаких явных обвинений? Иноске не успевает подумать над этим, как двери в его палату снова распахиваются, и он уже думает, что вернулся Камадо. Но перед ним предстают трое мужчин, одетых в стандартную форму охотников с одним отличием в виде золотой нашивки, и Иноске в страхе сжимается, понимая, что перед ним смотрители.       — Здравствуй, юный мечник, — говорит один из них на удивление спокойно и добродушно.       Вслед за ними в палату буквально влетает Котоха и бросается к кровати сына, загораживая его собой от пытливого взора смотрителей. Кажется, еë присутствие представителей короля не пугает, и она с вызовом смотрит на них:       — Все вопросы касаемо случившегося и дыхания моего сына вы будете решать со мной, — твёрдо говорит она и едва ли не ощетинивается, подобно волчице, готовой защищать своё дитя. — Не смейте трогать моего ребёнка. Он пережил сильный стресс, ему нужен отдых.       — Постойте, госпожа Хашибира, — стоящий впереди по-доброму улыбается и поднимает руки в примирительном жесте. — Вы неверно поняли суть нашего визита. Никто из нас вовсе не желает зла вашему сыну, напротив, мы прибыли с намерением расспросить о подробностях и при общем сборе вручить юному мечнику награду за храбрость. Ваш сын — герой, кто знает, сколько ещё молодых охотников мы могли потерять, если бы не его смелость и отвага?       Котоха смотрит по-прежнему подозрительно, но всё же смягчается и разрешает смотрителям войти, чтобы расспросить Иноске о случившемся в её непосредственном присутствии. Привилегии бывшей искусной охотницы дают ей право на независимость и защиту даже перед смотрителями, поэтому она спокойна. Пока она рядом, никто не причинит вреда её драгоценному ребёнку.

❃・❃・❃

      Помещение тонет в тревожном полумраке, на стенах отражаются пляшущие языки пламени, вырывающиеся из редких трещин в полу. Освещением зловещей залы служат факелы, редко и хаотично расположенные по периметру огромного помещения, на потолке которого располагается изображение падение человечества, сгорающие в огне драконы и ликующие демоны. Не иначе, как сама преисподняя на земле.       — Мой Лорд, позвольте, — на колени опускается демон перед восседающим на троне повелителем.       — О, юный слуга, рад тебя видеть, — скалится в улыбке высший демон и покачивает в руке бокал, наполненный изысканной человеческой кровью.       — В восточном королевстве совершенно нападение низшего демона на академию истребителей, — докладывает нижестоящий демон и склоняет голову.       — Вот как, — Лорд наблюдает за плещущейся в бокале жидкостью, и улыбка его покидает лицо. — Разве я не приказывал не трогать мирные территории?       — Приказывали, мой господин. Полночь, ответственная за нападение низшего, уже схвачена и доставлена в темницу. Как прикажете наказать?       — Я сам разберусь, — отрезает высший демон и подпирает голову рукой. — У тебя всё?       Слуга не смеет поднять головы, его волосы при освещении, царящем в зале, кажутся настоящими алыми, словно кровь, а взгляд полон странной тревоги.       — Нет, мой Лорд. Как докладывают, был замечен студент с ледяным искусством среди учащихся разрушенной академии. Смею предположить, что он сын Ледяного Мечника, которого вы ищете на протяжении долгого времени. Именно этот ребёнок уничтожил низшего демона.       Глаза повелителя вспыхивают огоньком любопытства и он выбрасывает бокал в сторону, оживлённо глядя на слугу:       — Юный несостоявшийся мальчик со сладкой ледяной магией? Ка-ак интересно… — демон едва ли не облизывается, озвучивая свои мысли. — Немедленно поймай его.       — Не спешите, господин. Помимо обнаруженного ледяного мальчика, в том же королевстве внезапно объявился Алый Дракон, который ошибочно считался погибшим. Более того, дракон и мальчик связаны, поймать последнего будет непросто, пока он под защитой.       — Мой юный слуга, я же не зря отправил тебя в это королевство, так? — со скрытой угрозой говорит повелитель. — Мне неважно, как, но доставь мне и мальчишку, и дракона.       — Вас понял, мой Лорд. Прежде, чем ловить мальчика, нужно обезвредить дракона, чтобы не мешался под ногами.       — Очень рассчитываю на тебя, моя юная Луна, — довольно улыбается повелитель, а демон перед ним едва заметно вздрагивает.       Он ещё раз в почёте склоняется и спешит покинуть залу, как сзади раздаётся голос высшего демона:       — Что с твоим взглядом? Неужто человеческие чувства всколыхнули твоё сердце?       Слуга сжимает ручку двери, а после отвечает без тени сомнений:       — Никак нет, мой господин.