Fire and Ice / Огонь и лёд

Честно говоря, уход Луны послужил для меня толчком к началу сопротивления. Я вовсю придумывала план побега, царапая рисунки отросшими ногтями на каменных стенах. В заточении меня держали больше трёх месяцев, и пока что орден не принимал никаких попыток по моему освобождению. Но 5 июня (я просчитала это путём долгих математических вычислений) Треверс зашёл ко мне с длиннющим свитком пергамента в руках. Как староста, я прекрасно знала дни рождения всех слизеринских префектов и понимала: Малфою исполнилось 18, а это значит, он официально готов к зачатию ребёнка. — Джиневра Уизли, ваш партнёр мистер Драко Люциус Малфой сегодня достиг наиболее плодородного возраста, исходя из этого, постановлением Тёмного лорда вы сегодня же направляетесь в Малфой-мэнор. Вам приказано до обеда собрать все свои вещи, после этого я аппарирую с вами в мэнор. Не сказав ни слова, странно официальный сегодня Треверс ушёл, хлопнув дверью и подняв многолетнюю пыль в воздух. Я закашлялась, на глаза навернулись слёзы — и не только из-за пыли. *** Луну грубо вбросили в неприветливый каменный особняк, как неживого манекена. В холле большого дома её ожидал высокий, немного полноватый мужчина. В молодости он был темноволосым, но сейчас седина изрядно тронула своим серебристым блеском его волосы. — Вы Теодор Нотт-старший? — спросила Луна, впрочем, и так уже зная ответ на свой вопрос. — Верно. — Нотт ненароком задел рукав своей мантии рукой, и на мгновение на его предплечье обнажилась тёмная метка. Луна вздрогнула. — Мой сын уже ожидает тебя в своём кабинете на третьем этаже. Нотт-старший оказался немногословен, но почему-то его глубокий бас оказал успокаивающее действие на Луну. Она скованно поднималась за ним по лестнице, считая секунды до её встречи со слизеринцем, которого она почему-то совсем не видела. — Заходи, — почти равнодушно бросил Нотт, когда они остановились перед дверью из красного дерева. Горло пересохло, и когда Луна постучала, сразу ответить на вопрос, донесшийся из комнаты по ту сторону двери, не получилось. Пришлось прокашляться и ответить: — Луна... х-х... Лавгуд. Голос из комнаты разрешил ей войти, и Лу с громким скрипом отворила дверь. Первое, что бросилось ей в глаза, это истинно слизеринский интерьер: множество белого, серебристого и зелёного, огромный портрет Салазара Слизерина, стол из красного дерева с вырезанной змеёй и фамильное древо на стене, а также девиз семьи Ноттов: «Pur, fort et noble*». Лу достаточно хорошо знала французский, поэтому нахмурилась, припоминая значения указанных слов, но молодой человек, сидящий за столом, изящно напомнил о себе: — Луна? Все в порядке? Её имя слетело с его губ так легко и неожиданно, что девушка даже вздрогнула. Теодор был черноволосым, как и его отец, кудрявым и очень высоким — Луна не доставала ему и до плеч. Дьявольски очаровательные глаза её любимого цвета — синего — буквально опьянили её. — Да-да, всё... в порядке. Просто я вижу тебя в первый раз, Теодор. Она впервые попробовала его имя на вкус — набор букв, переливающихся звонкостью и при этом некоторой мягкостью. — Можно просто Тео, — мягко улыбнувшись, сказал он, встав из-за стола и облокотившись о стол. Луна осторожно прошла в комнату и села на кушетку около стола, явно предназначенную для гостей. Ей стало тошно от мысли, что нужно начать разговор о зачатии ребёнка. Ей повезло: Теодор первым заговорил на эту тему. — Луна, прошу тебя, не бойся меня. Я не пожиратель. Метка для меня — это последний шанс сохранить нормальные отношения с отцом. Моя мать умерла, поэтому я не хочу потерять последнего своего родителя. Луна уже открыла рот, чтобы прошептать соболезнования, но Тео жестом остановил её: — Я не хочу причинять тебе боль. Тёмный лорд поручил нам начать занятия любовью прямо сегодня. Хоть я и отлично владею окклюменцией, не хочу нарваться на гнев лорда, ибо это особенно неразумно сейчас. Поэтому вопрос к тебе: ты девственница, Луна? Вопрос застал ее врасплох, но как истинная рейвенкловка она не потеряла самообладания и скромно ответила: — Да. Теодор тяжело вздохнул. — Повторюсь, я не собираюсь причинять тебе какую-либо боль — и физическую, и моральную, — а лишение девственности зачастую связано с ними обеими. Поэтому резонно будет воспользоваться древним заклинанием, которое часто применяется в нашей семье — виргинтатис амиссио. Это не больно, Луна. От тебя требуется лишь согласие. Ты готова сделать это сегодня вечером? Луна проглотила комок страха: — Наверное, Тео. Он нахмурился. — Это странный ответ, Луна. Даю тебе час на раздумья. Хорошо подумай, прошу тебя. Он замолчал, и Луне захотелось плакать. — Ты наверняка устала. Давай я проведу тебя в комнату? Рейвенкловка молчаливо кивнула и пошла за парнем. Её комната была расположена на втором этаже и окрашена в бежевые цвета. Она выглядела гораздо более приветливо, чем все остальные помещения особняка. — Располагайся, — сказал Тео мягко, когда она плюхнулась на мягкую двуспальную кровать. — Ах да, чуть не забыл. У тебя есть свой личный эльф, Ирма. Не стесняйся просить её о помощи. Легко махнув ей рукой на прощание, Тео ушёл, тихо закрыв дверь в её комнату. Луна была благодарна ему за то, что оставил её наедине с собой: ей нужно было много всего обдумать.