3. Вечер / PM
6 октября 2022 г., 15:08
Вечером, вдруг откуда ни возьмись, появляется энергия. Что очень кстати, потому что она понадобится. Сначала, как всегда, нужно объявить всем, что вот-вот будет ужин, и призвать на построение. За ужином все чуть более расслаблены, возможно, на еду удастся заполучить целых двадцать минут или, наоборот, старшие кадеты решат, что теперь самое время обучить вас хорошим манерам, и тогда у вас будет пять минут, и то, если повезет. Утонченные манеры — это, конечно, хорошо, так как за время учебы вы неоднократно будете участвовать в балах и приемах, но преподаются они… своеобразно.
Сначала вам кажется, что с вами разговаривает робот, потому что вам довольно механическим голосом пересказывают правила поведения за столом. Если прислушаться, вы поймете, что соседняя группа слышит идентичный текст. Причем забавно то, что это происходит в столовой, следовательно, обучающему приходится перекрикивать царящий гул, в результате начинает казаться, что нас всех за что-то отчитывают, просто очень странным тестом: «На вилку вы должны помещать столько еды, сколько можете съесть за два или три жевка! Запрещается брать пищу из середины тарелки, вы должны двигаться от края! Начали!» Да, мы практикуемся, а за нами наблюдают и критикуют то, как мы жуем или отламываем хлеб (потому что только варвары ОТКУСЫВАЮТ от целого куска хлеба, офицера за такое разжалуют в рядовые!).
Самой смешной мне казалась сцена оповещения стола о том, какой напиток на нем присутствует, и предложения налить его присутствующим. Кадет, который это делал (на первых порах обливаясь холодным потом от ужаса и старания), походил на древнеегипетскую фреску, так как он должен взять в руки бутылку или графин (нам полагались пока только графины с соком или водой), повернувшись в профиль, поднять его — локоть параллельно поверхности стола, — и объявить что-то вроде: «На ужин весьма хорошо выпить виноградного сока. Кто-нибудь желает?» — несложный текст, но, когда тебя буравят взглядом, ты обязательно собьешься. Да еще это «весьма» и понимание, что все остальные из последних сил не впадают в истерику от смеха. Напоследок вам скажут, что отныне вы под постоянным наблюдением, и этот или любой другой кадет может внезапно появиться — в любой день, в любой прием пищи, — и проверить, не скатились ли вы обратно в простолюдины. Но потом неделю никто не подходит, и мы опять начинаем есть с локтями на столе. Да и вообще, они сами локти на стол кладут, я видел!
Практически сразу после ужина начинается Вечернее время учебы (ESP — Evening Study Period), которое официально длится всего два часа, чего, занимательный факт, совершенно недостаточно, чтобы унять нашу тягу к знаниям! Тягу, да… Видите ли, по довольно строгим, но совершенно разумным и отвечающим реальности рекомендациям, на самостоятельную учебу в день должно уходить не менее восьми часов, вот и подумайте, как это стыкуется со всего лишь четвертой частью рекомендуемого времени, обозначенной в ESP. После половины десятого, в любом случае, придется делать перерыв, так как велики шансы, что наступили ваши вечерние работы. И тут первогодки опять бросают учебники, проверяют застегнутость своей одежды и идут на мусорное и прачечное дежурство.
Как так получается, что ко второму году все резко разучиваются выкидывать свой мусор и стирать свои вещи? Так что кто-то из плебеев тащит мусорные мешки, а кто-то катит тележку в прачечную, где все не всегда проходит гладко, так что вас еще до начала учебы предупреждают о возможности возникновения ситуации laundry emergency, на случай которой нужно иметь запасы одежды.
После этого остается буквально последняя грязная работа: уборка коридоров, к которой, конечно же, никогда не привлекается никто, кроме кадетов четвертого класса. Зато так необычно: пока моешь пол, можно ходить по середине коридора, а не прижавшись к стене! Сильно увлекаться этой свободой передвижения и мечтами о следующем годе нельзя: надо до полуночи вернуться в комнату для вечерней поверки, после которой будет целых семь часов, когда тебя никто не будет проверять! Так что можно безотрывно учиться… ну, или что там у вас получится делать.
К счастью, редко, но все-таки бывают дни, когда никакого дежурства нет. Но не спешите сходить с ума от радости и не предвкушайте, что будете отдыхать. Я уже один раз совершил такую ошибку. Ну, может, не один, а два или три. Но первый раз это было очень показательно. Меня потом наказали за создание возможных препятствий для пожарной эвакуации, потому что я лежал на полу и теоретически перекрывал Гейтсу путь к двери. Как же так получилось?
У кадетов практически гарантировано поголовное недосыпание. А как может быть иначе, если даже по официальному распорядку дня у вас есть только шесть часов от отбоя до побудки, и это если нет утренней тренировки. И кто эти счастливчики, которые спят шесть часов постоянно? Я ни одного такого не видел. И если в начале года ты довольно легко держишься и, если начинаешь засыпать, тут же вскакиваешь и делаешь что-то дурацкое, чтобы взбодриться: отжимаешься, например, то чем дальше, тем меньше желания вставать, и все больше дум о кофейнике, который у вас обязательно появится, как бы прижимисты вы ни были (а за ним вы обзаведетесь рисоваркой, I promise). Но есть недолгий период между напористостью и упадком, когда вы пропускаете момент засыпания. Один раз я отрубился за столом и проехался маркером по чертежу, который был уже почти закончен. Так что в следующий раз, чувствуя, что выдыхаюсь, я просто сполз со стула и уснул на полу. Почему не дошел до кровати? Я тогда верил, что на вечерней поверке тоже проверяют, как кровать заправлена, и не хотел потревожить ее поверхность. Ну и вот, меня записали в пожарную опасность, как какой-то мусор, который перекрывает доступ к запасному выходу.
Почему меня Гейтс не разбудил? Он не вмешивался в мои дела, справедливо полагая, что я разберусь со всем, что со мной происходит. Я и так ему всю жизнь буду обязан за то, что он прикрыл меня в первое же утро после возвращения с КБТ, когда я вообще не появился к подъему. А возможно, мое валяние на полу просто не попало в поле его зрения, так как он занят был. Или он подумал, что это — мое нормальное поведение — лежать на голом полу, это же было самое начало первого семестра, и многие еще не научились скрывать свои странности.
А если вдруг вы смогли акклиматизироваться к учебному плану и почувствовали тягу к неизведанному, можно попробовать разнообразить свою деятельность. Но, предупреждаю, это будет непросто и несколько рискованно. И всегда, всегда помните несколько вещей:
— вы — четвертый класс, ниже вас по статусу нет никого, поэтому никто вам ничем не обязан, а вы обязаны всем;
— если кто-то делает вам одолжение, пусть даже пустяковое, никогда не принимайте это как должное;
— найдите способ отблагодарить старшего кадета. Способов очень мало, так как вы — счастливый обладатель почти нулевых ресурсов, так что не упускайте никакую возможность. Повезло, если вы вместе оказались в кофейне, купите человеку кофе. Только осторожно, без стереотипов! Не надо думать: «Такому суровому чуваку, как он, подойдет только двойной эспрессо», потому что в этом случае это точно окажется какой-нибудь горячий шоколад с зефирками и ванильным сиропом;
— подумайте, нужны ли вам приключения? Может, стоит просто поспать стоя в своей комнате или спуститься в комнату отдыха и поиграть в Play Station?
Но я уже с ума сходил от невозможности выйти из казармы, когда хочу, поэтому начал втираться в доверие ко второму и первому классу, которые отвечали за мои привилегии выхода на улицу (да, увидеть окружающий мир не из окна, а воочию после ужина — это не право, а привилегия!). Я понимал их нежелание возиться со мной: в конце концов, плебеи — это не самый интересный народ, и хлопот с ними больше, чем хоть какой-то пользы. Но, тем не менее, наблюдение, типирование и анализ помогли мне определить людей, которые после не таких уж долгих уговоров и лести согласились выделить мне время в одну из пятниц, чтобы пойти в спортзал. И я имею в виду не спортзал в нашей казарме, а Heyes, в котором проходила физ. подготовка!
Вообще, для остальных, более свободных людей, все было устроено более чем демократично: до отбоя можно было свободно попасть, куда угодно: в любой зал, библиотеку, учебные классы, некоторые лаборатории, вообще просто ходить по гигантской территории кампуса. Хейс известен тем, что там сдают экзамен по прохождению полосы препятствий в помещении, также известному как IOCT — Indoor Obstacle Course Test, который кадеты, повидавшие кое-что в этой жизни и понявшие ее тяготы, расшифровывают как I Obviously Crave Torture — Очевидно, что я жажду пыток. В первый год этот экзамен не сдают, но чем больше ты тренируешься, тем выше шансы приблизиться к заветному результату 2:33. Мое лучшее время было 2:30, что прямо очень хорошо, но совсем не дотягивает до рекорда. Потому что рекорд — это что-то типа 1:54! Я не понимаю, кем надо быть, чтобы такого добиться! Мое лучшее время не подползает даже к женскому рекорду, но у меня по этому поводу нет комплексов. Почти. Думаю, обычный человек в хорошей форме завершит полосу вообще только за семь минут, ну, или не дойдет до конца, сломав на полпути руку или ногу.
В общем, в зале ты всячески восхищаешься теми, кто экзамен уже сдавал, и просишь всяких советов и рекомендаций. И вот так целый час вы издеваетесь над собой на разных этапах этой полосы препятствий, и можно и правда узнать что-то полезное. И вот так совместное потение, воспоминания о том, как ты нелепо застрял в колесе или грохнулся с бревна, сближают вас, и этот кадет может даже разрешить тебе разговаривать с ним на улице по пути в казарму, если сильно не будешь палиться. А в один прекрасный вечер, когда у него нет на тебя времени, ты просишь просто оставить тебя в зале, так как там будет старший кадет из другой роты, который не спустит с тебя глаз. Он явно не хочет этого делать, но, с другой стороны, ты его еще ни разу не подводил, он пил твой горячий шоколад с маршмеллоу, у тебя в листе поверок почти нет замечаний, да ты прямо золото, а не человек, и всем ребятам пример! Так что с некоторыми колебаниями, но он все-таки ведет тебя в зал, а там встречает уже упоминаемого старшего кадета, который тоже ни в чем ужасном замечен не был, который тоже невероятно дружелюбен и вызывает доверие. На всякий случай твой сопровождающий убеждается, что на Дэйве не написано, из какой он роты (это обозначение, в отличие от класса, есть далеко не везде), и оставляет вас. Нет, не вдвоем, там обязательно кто-то еще будет ошиваться, но все равно рано или поздно наступит момент, когда никого больше не будет. Но даже если не наступит — хотя бы время свое улучшишь, за покрышки перестанешь запинаться, не будешь больше делать лишние движения, на полку забираясь. И в любом случае всегда будет возникать минута, две или даже три, когда никто просто физически не может на вас смотреть, потому что бежит по верхнему ярусу, так что успевайте все, что можно успеть за эти минуты. Знаю, выглядит, как слишком много усилий для такого небольшого результата, но в той ситуации у меня таких рациональных размышлений не было, я пользовался любой возможностью. И вообще, как-то раз мы были одни больше часа, представляете? Да, вам придется все представить самим, потому что я, по традиции, не распространяюсь о подробностях.
Все равно, конечно, надо проявлять предосторожность, но это здание 1910 года постройки, там, когда кто-то заходит или выходит, двери так грохают, что вы будете заранее оповещены о посетителях.
Хитроумные планы нужны не только вечером — ночью они понадобятся еще больше. Потому что как только Академия засыпает (хм, засыпает, смешно), у некоторых просыпается жажда приключений.
