Aes triplex

— Вот твои таблетки на сегодня, — Сейдж мягко улыбается ему и вкладывает в дрожащую ладонь несколько колес, — выпей при мне.       Ре криво улыбается в ответ. Конечно. Она ему больше не доверяет. Не после того, как он дважды попытался покончить с собой этими таблетками. — Завтра зайди ко мне, обсудим неделю, хорошо? — Понял, принял, записал, — он кивает и выходит из ее комнаты.       Конечно, они нарушают все правила психотерапии — Линь Вэй его близкая подруга, они коллеги, она знает все его окружение. Но есть ли у них выбор. Постоянные перелеты из страны в страну, строжайшая секретность, потребность в практически круглосуточном наблюдении не оставляют иного варианта.       То, что у Йору ебейшие проблемы, заметно было всем и сразу. И если кто-то вроде Брича списывал это на сучий характер, то практикующей врачее Сейдж, все было ясно. Так что медикаментозную терапию они начали еще год назад. Он в общем-то не может сказать, что ему не помогало. Да, все еще ужасно хуево, навязчивые мысли, самоповреждение никуда не делись, но он хотя бы не вышел в окно, да и те две попытки были в самом начале лечения, так что… наверное, это можно считать успехом. — Ну как ты сегодня? — Джейми отлавливает его у входа на стрельбище и трепет по плечу. Он хороший друг. — Как обычно, — невесело усмехается Киритани, устало потирая глаза. Во рту еще стоит горечь лекарств. — Стабильность — залог успеха! — Феникс оптимист настолько, что иногда его хотелось ударить, но Йору все равно ему благодарен. Если он сам не верит в лучшее, то его друг делает это за двоих, — мы сегодня собираемся в клуб. Пошли с нами, тебе надо развеяться. — Я… — ему совершенно не хочется. Вот прям вообще. Но в голове всплывают слова Сейдж о том, как нужно выходить куда-то дальше комнаты и их базы, — ладно, пошли.       Перед выходом он почти ловит паническую атаку. Потому что у него нет нормальных вещей на выход, потому что через единственную чистую кофту просвечивают его изуродованные шрамами руки, потому что стрелки получаются кривыми, потому что ему страшно. Страшно, выходить дальше своей темной норы, в которой вечно задернуты шторы и пахнет табаком, куда-то, где будут люди, где на него будут смотреть и с ним говорить. Йору тратит долбанные пятнадцать минут на то, чтобы успокоить себя, затолкать в рот таблетку транквилизатора, припрятанную на черный день, и подправить размазавшийся макияж. — Ну что, ты готов? — за дверью раздается голос Феникса. — Идем, — Ре пытается выглядеть уверенно, и вроде даже получается, — кто с нами? — О-о, почти все! — Джейми почти подпрыгивает при каждом шаге от переполняющей его энергии, и Йору в тайне завидует этому, — Джетт, Рэйз, Харбор, Киллджой, Скай, Рейна. Я пытался вытащить остальных, но у кого-то дела, а кто-то закостенелый старый пень. Ты понял, да? Это Вайпер и Брим! — Да, я понял, — юноша издает что-то похожее на смешок. Феникс смешил его скорее не своими шутками, а просто самим собой. — Сова нас до туда подкинет, но потом у него какие-то дела с Сайфером. Ну все, погнали, нас уже на улице ждут, наверное.       На улице их и правда ждут. Кто-то уже сидит в просторном джипе Саши, который все же не был рассчитан на такое количество людей, а вот сам Сова стоит на тротуаре, о чем-то переговариваясь с Рейной. Женщина одета легко, несмотря на прохладный октябрьский вечер: черный пиджак, узкие брюки и бархатный малиновый топ, открывающий полоску смуглой кожи на животе фонарному свету. Йору зябко ведет плечом от фантомного холода. — Все здесь? Отлично, — мужчина машет им рукой и выкидывает окурок в урну, — садитесь, прокачу с ветерком!       Его сильный русский акцент ему подходит — думает Киритани, забираясь на заднее сиденье рядом с Рэйз. Не стереотипно грубый и холодный, а наоборот — твердый, как его надежный характер. Каждый раз, когда в динамике слышался его голос, четко проговаривающий каждую букву, всем на миссии становилось спокойнее.       До клуба они доезжают минут через тридцать, и тот встречает их яркой неоновой вывеской и грохочущей из-за двери музыкой. Йору украдкой щипает себя за запястье, приводя себя в чувства. Надо расслабиться.       Внутри темно, приглушенные красные лампы погружают все помещение в приятную дымку. Хотя скорее эффект размытости вызван кальянами, стоящими почти у каждого столика на втором этаже. Молодые сразу же разбегаются по танцполу, надеясь пробраться сквозь танцующих к барной стойке, а Харбор и Рейна медленно поднимаются по стеклянной вывеске наверх. Окинув взглядом бессистемно движущуюся толпу, Йору решает последовать за последними, надеясь, что они не будут против. — О, perrito решил составить нам компанию, — Зьянья широко улыбается, оголяя ровный ряд зубов и выдающиеся клыки, — почему не остался с друзьями? — Не люблю танцевать, — отвечает юноша, заваливаясь на одно из кресел, — ну, а вы почему здесь? — Я хожу в такие места за выпивкой, — пожимает широкими плечами Харбор и потягивает к себе меню. — Ну а мне интереснее наблюдать со стороны, — Рейна лениво перелистывает страницы барной карты, — будешь что-нибудь? Я угощаю. — Мм… — Ре быстро пробегается глазами по строчкам меню, — зеленый чай. Мне нельзя алкоголь. — Хорошо, — она кивает, и Йору благодарен ей за то, что она не акцентирует на этом внимание, — Харбор, а ты? — Да пиво, наверное… говорят, у них здесь хорошее.       Мужчина жестом подзывает к себе миловидную официантку и диктует ей заказ. Перед тем, как она уйдет, Рейна ласково касается ее руки и шепчет ей что-то на ухо, на что девушка кивает и делает еще одну пометку в блокноте. Через десять минут она возвращается с подносом и принимается аккуратно расставлять все на столике. Помимо чайничка с чаем официантка ставит перед Йору высокий бокал с молочным коктейлем. — Сладкое поднимает настроение, — опережая его вопрос, поясняет Мондрагон, подмигивая. — Не стоило… — Ре хмурится, пытаясь скрыть смущение, но по довольному лицу Зьяньи видно, что ничего не выходит, — спасибо. — Всегда пожалуйста, mi corazón.       Проходит, кажется, около двух часов, и за это время они успевают заказать еще раз выпивку и кальян. Йору глубоко затягивается сладким табаком и смотрит вперед. Гипнотические глаза Рейны горят слабым пурпурным цветом даже в клубах дыма. Красиво. Она о чем-то говорит с Харбором, но он не вслушивается. Достаточно просто слышать ее вкрадчивый голос, чтобы это дарило немного спокойствия.       Спустя еще какое-то время Харбор куда-то уходит. Возможно, проведать молодняк или, может, потанцевать самому. Киритани не уверен, потому что он к своему стыду вообще не обратил внимания на то, что он сказал. Рейна тоже куда-то пропадает. Йору откладывает мундштук и допивает чай. Теперь, когда его руки ничем не заняться, а мысли не фокусируются на голосе Зьяньи, он оказывается предоставлен сам себе.       Мысли, виток за витком, начинают закручиваться в глубокую воронку. Спираль черной навязчивой фрезой всверливается ему в мозг. «Нет-нет-нет» — думает Ре, закрывая лицо рукой, — «только не сейчас». Музыка, смех, крики внизу смешиваются в тошнотворное месиво, от которого начинает кружиться голова. Стимуляции слишком много. Звуки, ощущение каждой ворсинки бархата на кресле, яркий мигающий свет. Это все заставляет тело покрыться испариной, будто готовясь к чему-то плохому. Йору ослабляет ворот кофты, пытаясь вдохнуть больше, но легкие наполняет только сухой горячий воздух, смешанный с терпкими духами и запахом алкоголя. — Йору, Йору! — до него доходит, что называют его имя, где-то с пятого раза, — пойдем, тебе надо на улицу.       Он позволяет вытащить себя из клуба и усадить на лавочку у входа. Чистый сырой ветер помогает напряжению, почти достигшему апогея, медленно спасть. — Дыши медленно и глубоко, со мной. Давай, вдох… выдох… вот так… — чья-то рука зачесывает его влажную челку наверх и вытирает капли холодного пота со лба, — умничка… сейчас я вызову такси и мы поедем домой, хорошо?       Ре хватает сил только на судорожный кивок. Его глаза закрыты, просто чтобы уменьшить сенсорную нагрузку на воспаленный мозг. Становится немного легче. — Водитель будет через пять минут. Курить будешь? — слышится, как открывается свеженькая пачка сигарет. — Да… — юноша наконец разлепляет веки и смотрит на сидящую рядом Рейну.       Женщина передает ему сигарету и помогает прикурить. Когда он затягивается первый раз, паническая атака отступает еще на шаг. Хоть Сейдж и говорила ему, что табак наоборот подкрепляет стресс, на деле было не так. Наверное, спокойствие от выполнения заученного ритуала было сильнее. — Пошли, такси приехало, — Зьянья кивает на остановившуюся у тротуара яркую желтую машину. — Я могу сам доехать… спасибо тебе, ты и так здорово помогла, — с чувством вины за доставленные неудобства шепчет Киритани, сминая окурок о край мусорки. — Мне будет спокойнее, если я побуду с тобой, — женщина помогает ему сесть в машину и садится следом.       Она волнуется за него. В это, честно говоря, не верится. Просто потому что мыслями Йору правит его болезнь, а не он сам. Не важно, сколько будут говорить и делать его друзья, он будет считать себя их балластом и бельмом на глазу. Впрочем, усталость накатывает такая, что сил думать об этом не остается.       На базе уже все спят. Рейна ведет его по темным коридорам, в которых горят только маленькие ночные лампы, и останавливается у комнаты на третьем этаже, хотя его находится на четвертом. — Куда мы… — Ко мне, я не оставлю тебя в твоей дыре, — фыркает Зьянья, открывая дверь. — Я и так доставил неприятностей, мне не стоит- — Помолчи, — беззлобно цыкает она и усаживает его на кровать.       Йору прикрывает глаза, решив, что лучше не нарываться еще больше, и ложится на мягкое одеяло. В комнате мексиканки темно и тепло. Хотя последнее, наверное, от выпитого чая и от жара самой женщины рядом. Рейна всегда теплая. Должно быть, это частичка ее родины в ней заставляет холод боязливо отступать даже здесь, на ледяной базе. Йору лениво думает об этом, пока за окном начинается проливной дождь.       Ему впервые открывается такая стороны Мондрагон — тихая, домашняя, заботливая. Он жмурит глаза, стараясь запомнить этот вечер навсегда и сохранить его, как откровение, ниспосланное свыше.       Зьянья занимается своими делами, и Киритани поворачивает голову чуть поудобнее, чтобы видеть ее. Вот она снимает с себя украшения и кладет их на столик у окна. Вот снимает пиджак и топ, от которых на ее смуглой коже остаются темно-красные полоски от швов. Ре с какой-то непонятной жаждой прослеживает взглядом эти линии-отпечатки до того, как они скроются за тканью белья. Рейна такая… такая… он не может подобрать слова. Она не идеальная — на ее теле есть глубокие шрамы и светлые растяжки, ее характер грубый и напористый, ее сила зависит от смерти. Не живая — в ее глазах столько темноты, что даже Йору приходится сглатывать, когда они пересекаются взглядами. Она… она нужная. Парень зажмуривается. Да, верное слово. Рейна нужна ему, хотя бы сейчас, чтобы просто не потонуть в отчаянии одному. Нужна, чтобы дала пощечину, после которой на щеке остаются полосы от ногтей. Нужна, чтобы вот так отогревала посреди снегов где-то на краю света. — Почему ты так волнуешься обо мне? — Йору смотрит на нее побитым взглядом, когда она садится на кровать и начинает расчесывать свои густые волнистые волосы. — Хм, — она улыбается и наклоняется к нему немного ближе, и в ее глазах виден огонек, причину которого он не может разгадать, — когда-нибудь я скажу тебе. А пока отдыхай.       Йору страдальчески стонет и откидывается на подушку. Возможно, у него появляется еще одна причина не покидать этот мир так рано.