Лимб

      Все напоминало подростковую новеллу, пока не началась гроза. Уже после — прогулка Сонхуна со своим новым приятелем превратилась в готический роман. Капли хлещут по лицу, придавая сумеречной тьме еще большей уверенности, а Джейк усмехается, следя за тем, как отчаянно Пак поднимает ручонки над головой. Его белоснежная рубашка красиво прилипает к телу и просвечивает рельефные изгибы, дрожащие губы что-то произносят, но Джеюн лишь наблюдает. Им негде прятаться от дождя, город теперь находится в сорока километрах, а окраина леса оказывается не слишком дружелюбной. Сонхун матерится себе под нос, но Джеюн слышит не только шепот, но и мысли, каждое слово, что парень прокручивает в голове. Потребовалось максимальное усилие, чтобы заглушить его голос, пусть тот и был красив и нежен словно июльское солнце, с которым Джейк распрощался два года назад. — Джейк! — перекрикивая водную стену, Сонхун щурится, чтобы разглядеть ухмыляющееся лицо парня. — Черт, мы... мы полностью промокли.       Когда Джейк впервые появился в аудитории, каждый из присутствующих не мог отвести от него глаз. Невидимая сила заставляла наблюдать за парнем, следить за каждым движением, пока он не поймал взгляд одного единственного человека, тем самым отсеяв остальных. Точно так же, как все, Сонхун попался в ловушку, став избранной жертвой, но он точно знал, что его привлекает в Джейке чернота пряных глаз, ветви вен на руках и терпкий австралийский акцент.       Когда Сонхун ощущает сплетение своей мокрой руки с чужой ледяной, сердце его пропускает удар. У него самого ладони вечно холодные, не только во время дождя, но Джейк переплюнул, поражая каждый раз. Парень тянет Пака в неизведанную тьму пугающего леса, промокшие ботинки утопают в грязных лужах, от беготни пачкаются джинсы по колено и выше. И почему-то так смешно, Джейк впервые за долгое время ощущает легкость и свободу, забывает о всех своих намерениях и слушает звонкий смех Сонхуна смешанный с запахом хвои и сырости. — Куда ты меня тащишь? — Тебе понравится.       Джейк угадывает, Сонхуну нравится. Среди величия леса под пеленой дождя скрыта маленькая заброшенная часовня. При вечернем ревущем небе она кажется совсем жуткой, краска на верхушках и дверях облупилась и местами слезла, кирпич потерял свой цвет под тяжестью времени, а тот факт, что здание находилось в таком месте не мог не пугать. Однако любопытство ко всему новому придает Сонхуну смелости и он шагает за Джейком, открывая рот от восхищения. — Как ты нашел это место? — кричит Сонхун, не до конца осознавая, что ливень превратился в морось. — Это секрет, — Джейк крутит какие-то ржавые засовы и открывает просевшую дверь. Сонхун снова удивляется. — Почему здесь так... чисто?       "Чисто" — первое, что приходит ему в голову, пусть здесь было очень, очень пыльно, не говоря уже о проросшей в половицах траве. Сонхун обхватывает собственные предплечья руками, стараясь унять дрожь и контролировать трясущееся тело. — Замерз? — Немного.       Пока Сонхун рассматривает каждый угол, Джейк зажигает свечи, коих в часовне оказывается чересчур много. Они все разные: по размеру, по цвету, по форме. — Что это? — Пак подходит к небольшому столу с раскрытой книгой на неизвестном ему языке, и ядовитая тревожность ударяет в живот. — Заклинания? — пытается отшутиться. — Да. Демона будем вызывать. — Что? — Боишься? — Джейк подходит ближе, зажигает свечи на алтаре и пламя их подрагивает. — Нет, — Сонхун глотает ком, пряча от парня взгляд. — Я знаю, что боишься, — громко закрыв книгу одной рукой, кладет вторую на талию Пака. — Меня тоже боишься? — Ты и так знаешь все, о чем я подумаю, зачем спрашивать тогда? — Хочу слышать как ты говоришь, что тебе страшно, — Джеюн наклоняется к уху, сладостно шепчет. — Как от меня у тебя бегут мурашки по спине, — пальцы медленно щекочут поясницу, скользят вниз к кромке рубашки. — Я правда должен бояться? — Сонхун поворачивает лицо и тут же жалеет о своем решении, встречаясь с глазами Джейка напротив. — Есть чего? — Возможно, — произносит тот, прямо в приоткрытые губы и обходит парня, чтобы подойти в упор.       Тела соприкасаются, Джейк близко настолько, что на затылке отражается его дыхание. Он касается руками нечетко, но разуму Сонхуна достаточно, чтобы ослабнуть. — О боже, — он жмется к чужой груди всем телом, душа умоляет спалить ее дотла. — Не представляешь какой ты сейчас красивый, — пальцы, расположившиеся на подвздошных косточках холодят кожу словно льдинки, но Сонхун продолжает таять. Упираясь затылком в чужое плечо щекочется волосами, ластится, едва дыша. — Я хочу смотреть на тебя вечность. — Пожалуйста, — шепчет в ответ. — Мне нравится как ты смотришь. — А мне нравится как ты поддаешься, — очередной поцелуй во влажную молочную шею, которая соблазняет, зовет и манит, Джеюн оставляет громкий поцелуй, а после него отметку из малиновых звездочек.       Голос Сонхуна эхом раздается в голове, стоит парню скользнуть ладонью под липкую рубашку, и теперь Джейк подумывает о решении сбежать. Пока не поздно. — Почему ты такой? — шепчет он ничего непозревающему Паку, проезжается кончиком языка по полоске уха и прижимает грубо, резко; парень быстро вдыхает от неожиданнности. — Хочу тебя укусить.       Если бы Джейк знал, что Сонхун совершенно не против, чтобы его укусили, убили и съели, он бы точно бросил это гиблое дело. Только наивная, как он полагал, податливость парня не оставила ему иного выбора. Он проникает рукой под рубашку, обнимает, уложив руку от талии на грудь и снова целует в шею, долго, дразняще. От поцелуев Джейка хочется раствориться, чтобы никто не нашел, его губы стирают Сонхуна в пыль и все чего он хочет — чтобы эти минуты длились как можно дольше. Тепло от огней свеч опаляет розовые щеки, контрастирует со льдом Джеюна, который ощущается всем телом. Пак еле держится на ногах, и, черт подери, если бы его не прижимали к себе так яростно и близко, он бы рухнул на колени. — Блять... — выдыхая шепчет Джейк. — Какой же ты вкусный...       Он разворачивает Сонхуна к себе лицом и жадно вглядывается в опьяненное похотью лицо. Большой и указательный палец больно сжимают нижнюю губу и тянут на себя, но Пак терпит, чувствуя как погибнет от желания, если его сейчас же не поцелуют. Джейк ухмыляется, касаясь лбом виска, часто дышит и заставляет упереться бедрами в алтарь. — Посмотри на меня, — просит он.       У Сонхуна безбожно красивые глаза. Джейк считает странным, что их темнота так притянула его за глотку. Пак не такой, как он. Обычный, заурядный, но клыки остреют, превращаясь в лезвия. Яд на их кончиках становится ощутимым, вяжет язык, которым Джеюн проникает в горячий рот. Вызванный полустон Сонхуна пробуждает самые откровенные желания, и Джейк превращается в дикого зверя, сажающего парня на холодное стекло. Поцелуй выходит жарким и глубоким, влажным, развязным. Короткие ногти Пака царапают плечи через ткань промокшей футболки, сжимают кожу, блуждая по шее и ключицам. Под глазами взрываются бунтующие искры, воск тает и Сонхун тоже. Он не думает о необузданной страсти, которая может сотворить пожар, уронив свечи; для него пожар — Джейк, раздевающий его. Неприятно липнет ткань рубашки, мочит пальцы и не позволяет быстрее расстегнуть маленькие пуговицы. Парень рычит в поцелуй, играяясь с губами Сонхуна, чьи бедра расходятся шире, стоит тому немного наклониться. Джейк немного отстраняется, тьма в глазах напротив пожирает снова. "Несправедливо" — думает он, обнажая широкие плечи Пака, припадает губами к ямочкам над ключицам и целует, наслаждаясь вожделенным мурчанием парня. Утонув ладонью в мокрых волосах Джеюна, Сонхун уверяет себя, что это неправильно, но остановиться не может. У него было несколько девушек... парень? Точно нет. Но Джейк так нежно касается, так приятно целует, что все тело неконтролируемо бушует, а мысли путаются в одну катушку соблазна. — Хочу раздеть тебя полностью, — шепчет Джейк, возвращаясь к губам. — И что тебя останавливает?       Немного прикусив язык Сонхуна, Джеюн сжимает руками упругие бедра, разводит их до предела, чтобы коснуться низом живота возбуждения и получает довольный вздох — более ускоренный, чем ожидал. Когда очередной сладко-соленый поцелуй становится удушающим, Джейк кусается. Прокусив нижнюю губу и ощутив привкус металла, он тут же получает толчок в грудь. — Ты с ума сошел? — спрыгнув со стола, ошарашенный Сонхун хватается пальцами за губы, кровь наполняет рот, а нос свербит от неприятного ощущения. — Больно! — он сплевывает на пол, запахивая мокрую рубашку и возмущенно морщит лоб. — Прости. Не рассчитал, — безэмоционально пожимает плечами Джейк.       Сонхун продолжает плеваться, возбуждение улетучилось, уступая место боли, а густые алые струйки бесконечно пачкают подбородок и белоснежную ткань. Джейк думает лишь о том, как бы слизать всю кровь, потому что у Сонхуна она невероятно вкусная, а Сонхун думает о том, как бы поскорее уйти. Напуган он совсем немного, скорее разочарован; застегивает пуговки обратно и бормочет: — Забей. — Я провожу тебя на остановку. — Сам найду. — Уже темно, к тому же, мы в лесу. До трассы нет тропы.       Сонхун смотрит прямо, признавая поражение, двоякие ощущения разрывают на части. Кратко кивнув проходит мимо Джейка к выходу, а тот откидывает взглядом сырой зал и все свечи гаснут одновременно.

* * *

— Откуда ты знаешь Пак Сонхуна?       Угольные волосы Чонвона блестят на ярком солнышке. Сону, в отличие от него, прячется в тени, крутит корпусом тела, засунув руки в карманы красных трико. Они смотрятся странно в сочетании с оранжевой оверсайз рубашкой, но стильно. На заднем дворе школы почти никого нет, время послеобеденное, а не жарко. Сону улыбается смущенно, спрашивает в ответ: — А что? — Мы встретились в больнице дня три назад, он говорит вы давно дружите. — Зачем тогда спрашиваешь? — смеется Сону. — Раз сам знаешь. — Просто интересно. Мне показалось вы... ну, такие разные. — Говорят же: противоположности притягиваются. — Значит ты его хорошо знаешь? — Да, — как-то неуверенно бросил розоволосый. — Мы сейчас редко видимся... — Почему? — Не знаю, не получается как-то... Вони, а ты почему спрашиваешь вообще? — Ну, понимаешь... — Чонвон замялся. — Я не знаю как, но... он узнал, что я ищу квартиру... — Квартиру? Почему? — Прости, наверное, я должен был сразу тебе рассказать. — Да я и так все понял. — Что? — Ну когда увидел тебя в больнице и ты не стал рассказывать как там оказался, и фингал этот ужасный... тебя дома обижают, да?       Чонвон понимает, что о таком догадаться не сложно, но ему так сильно хочется обнять Сону. За его искренность, за его заботу, за дружбу. Он сжимает губы, чтобы не закрутиться в торнадо из собственных чувств и кивает несколько раз, опуская глаза. — Сонхун-хен рассказал, что предложил тебе пожить у него, и знаешь, я очень рад! Мы сможем видеться втроем, играть и смотреть кино, а еще кушать что-нибудь вкусное! — у парня загораются глаза, и он по-детски хлопает в ладоши. — Боже! Я в предвкушении! Тебе помо... — Чонвон не дает договорить, бросаясь к приятелю на шею. — ...чь перевезти вещи? — Спасибо! Спасибо тебе большое! — За что? — но ответа не поступает, и Сону немного неловко стучит по лопатке. — Э! — грубое, ни с чем не сравнимое обращение Чхве Ёнджуна заставляет ребят отстраниться. — Педики! — он стоит на ступенях у выхода из школы с Чупа-чупсом во рту, а рядом, оперевшись на перила ухмыляются Бомгю и Тэхён. — Иди куда шел, — кричит Сону, и Чонвон бледнеет: то ли от удивления, то ли от страха. — Я шел сломать тебе нос, — но Ёнджун реагирует спокойно, медленно спускаясь и верча конфету во рту. — Сону, давай просто уйдем? — Чонвон почти шепчет; они никогда не видел, чтобы кто-то так нагло перечил Чхве. — Какой восхитительный улов. Искал одного пидораса, а нашел двоих. — Называешь нас геями, но судя по тому, как сосешь, — усмехается Сону. — Сам таким и являешься.       Пока Чонвон шокированно смотрит на розоволосого, Ёнджун заливается громким смехом: — Ты, я вижу, профи в этом, да? Может и мне тогда отсосешь? — Твое раздутое эго говорит о том, что сосать там нечего. — А ты проверь, — Ёнджун подходит совсем близко, его приятели, как гиены, вертятся рядом, а на ступенях появляются Субин, Хисын и Хюнинкай, обнимающий за шею Рики. Чонвон ловит взгляд последнего, но тот тут же его отводит. — За двор его!       Сону не успевает побежать. Их с Чонвоном резко хватают; подбежавшая троица помогает остальным тянуть друзей к мусорным бакам. Холодный асфальт встречает колени Чонвона весьма недружелюбно, целым глазом он замечает сопротивление Сону, которого Ёнджун и Субин прижимают к кирпичному забору. Он больше не позволит никому обижать его друзей, больше не будет молчать, устал. — Э-эй! — почти рычит, пытаясь встать, однако кто-то сильно толкает в спину. — Отвали от него! — Ставь его на коленки, — Ёнджун игнорирует, расстегивая свои джинсы. — Вы, двое, держите его рот открытым, — обращается он к Бомгю и Хюнинкаю, сжимающего шею Чонвона. — Откусит еще. — Может лучше я тебе бошку откушу?       Посреди грязного галдежа раздается холодный голос, и Чонвон пытается обернуться, чтобы увидеть его обладателя. — Ты еще че за хер с горы? — кривится Ёнджун, поправляя брюки обратно. — Пошел ты! — Ц-ц-ц. Как некрасиво.       Сону облегченно вздыхает, узнав Сонхуна. Все в нем: от выражения лица до кончиков черных кроссовок отражает спокойствие и уверенность, а удлиненный бежевый пиджак в мелкую клетку подчеркивает внушающую ширину плеч. В руках у него стаканчик с кофе, который он протягивает Хисыну: — Подержи.       Будто оценивая кто более устрашающе выглядит, парень мешкает, но напиток все же берет. Ёнджун разочарованно шипит, выгибая красивую шею. — Тебе че надо? — Отпусти его. — С чего бы? — С того, что я пока по-хорошему прошу. — А ты не хочешь по-хорошему свалить, м? — М-м, — Сонхун подходит к Хюнинкаю и почти ласково убирает его руку от Чонвона. — Нет. — Взять его, — фыркает Ёнджун, но остальные не двигаются, Субин, напротив, отходит от Сону. — Вы, ребята, охуели? — Все правильно, — улыбнувшись Хюнинкаю, Пак помогает Чонвону подняться, заботливо отряхивает его колени. — В норме? — и парень растерянно кивает. — Алё! Вы че... вы... — сам того не замечая, Ёнджун внезапно задыхается от досады и ярости. — Субин! Хисын! Какого хера встали?       Непроницаемо глядя на Сонхуна, Хисын отпускает кофе, и тот пачкает ореховыми каплями асфальт и его отглаженные брюки. — Я же нормально попросил, — вздыхает Сонхун. — Мы уже уходим, — холодно отвечает Хисын, заставляя Ёнджуна побагроветь. — Ты че себе позволяешь! — кричит он. — Забыл кто я та... — Пошли, — серьезно отвечает Ли, разворачиваясь; он потом объяснит придурку почему так легко сдался. — Йа! — схватив Сону за волосы, Ёнджун озверевает совсем. Ненавидя когда что-то идет не по его желанию, он действительно теряет контроль. Чонвон замечает в его руке что-то блестящее... — Я не хотел этого делать, — вздыхает Сонхун, складывая руки на груди, а через секунду Ёнджун отступает, пячась назад, перочинный нож звонко падает на камни, а Сону бежит к своим друзьям. — Ты всего лишь еще одна тварь в пищевой цепи, которую я могу сожрать, не моргнув и глазом. Серьезно? Считаешь себя таким крутым, потому что у папочки много денег? А папочка знает, что ты гребанный извращенец? — чем больше говорил Сонхун, тем уязвимее становилось лицо Ёнджуна, а непонимание его "шестерок" переростало в неловкость. — Ласкаешь себя по ночам, представляя рядом какого-нибудь парня, которого избиваешь днем... — Замолчи, — сквозь зубы шипит Чхве. — Интересно, это всегда Сону или Чонвон? Может в ду́ше ты дрочишь на Бомгю? — Заткнись, — Ёнджуна трясет от ярости и... беспомощности? Он не знает, что с его телом, оно не слушается, как и язык, парень с ужасом осознает, что не может даже пошевелить пальцем. — Или на Субина? — продолжает Сонхун, остальные немигающе смотрят на него. — А может спишь и видишь, как они вдвоем ублажают твою мерзкую душонку? Не так ли? — Эй, — Субин не выдерживает первым. — Хватит! — Что такого? — Пак безразлично пожимает плечом. — Я всего лишь его мысли озвучил. — Чонвон согласно кивает, а Сону не поймет почему. — Хён, — нежно зовет он. — Я голоден. — Я купил тебе ореховый латте, но, как видишь, у Хисына слабые ручонки. Это тебе, Ёнджун, на заметку, кстати. — Что? — злится Хисын. — Ну, чтобы он тебя в свои фантазии не приплетал. Не кончит.       Хисын молча кидается на Сонхуна, но тот опережает и хватает за горло так сильно, что у парня за секунду не остается сил. — Хён, пожалуйста, нет, — жалобно просит Сону, резко положив руку на манжет его пиджака. Ли задыхается. — Я убью тебя... — Я уже мертв, — произносит Сонхун и отпустив Хисына, смотрит на Сону. — Что ты хочешь съесть? — розоволосый испуганно сводит брови, его губы дрожат, пока Сонхун не кладет пальцы на его запястье. — Пошлите, — и кивнув Чонвону, ведет ребят прочь от мусорных баков и школы в целом. — Что... что это было? — спрашивает Чонвон, явно довольный тем, что Ёнджуну преподали урок. — Они так тебя испугались! — О, Мистер Что, — Сонхун закрывает губы и нос черной маской. — Ты опять начинаешь? — Я впервые видел их такими... Ёнджун точно обоссался! Он даже сказать ничего не мог... — Хён, — убирая руку Сонхуна от своей, Сону останавливается. — Ты чуть не задушил Хисына. — Я бы не... — Я знаю, просто... — он растерянно глядит на Чонвона, который не узнает вечно яркого Сону. — Просто... — Мы поговорим. Только сначала я вас покормлю, да? Хорошо? — Угу.       В уютном ресторанчике, где Сонхун и Сону раньше бывали довольно часто, пахнет жареным мясом. Чонвон глотает слюну, рассматривая меню над их столиком, а Сону выглядит совсем отрешенным. — Выбирайте все, что хотите, — произносит старший. — Да не стесняйся, — кивает он Чонвону, который и вправду очень стесняется. Ему никто никогда еду не покупал. — Токпокки, — коротко говорит Сону. — И я, — кивает Чонвон. — Зачем мы тогда пришли сюда? Поесть токпокки можно где угодно, — вздыхает Сонхун, ища глазами хозяйку. — Тётушка! Можно нам пожалуйста три порции самгепсаля и три порции токпокки? — У меня пропал аппетит, — бормочет Сону. — Ты и так ничего не ешь, похудел очень. Все твои диеты. — Потому что я готовлюсь к дебюту! — Тебе нужно хорошо кушать, чтобы были силы дебютировать. — У меня есть силы. — Не спорь.       Сону съедает совсем немного, Сонхун не настаивает. Чонвону немного неловко, но он думает, что сегодня лучший день в его жизни. Согретые закатным солнцем они идут в дом, из которого, не войдя, уже хочется сбежать. На облезшем заборе с обгрызанными макушками сидит черный кот с пушистым хвостом и любопытными глазами. — Ва-а! — Сону расплывается в улыбке. — Это твой? — Нет, — Чонвон не знает это ли создание он видел той ночью или нет: мало ли черных кошек бродит по округе, однако животное испуганно спрыгивает и убегает, стоит Яну потянуть к нему ладонь. — Да уже поняли, — хихикает Ким.       Пока Чонвон собирает вещи в своей спaльне, его ждут в невзрачной и грязной гостиной с серыми стенами. Друзья сидят около пяти минут настолько близко, что у Сону спирает дыхание. Он изредка бросает взгляд на Сонхуна, на аккуратный скульптурный нос, на бледные круглые губы; черная челка парня спадает на глаза, когда он сидит с опущенной вниз головой и внезапно произносит: — Это был не героин. — Что? — Он выглядит также, но... Сону, — колеблется, но все же выдыхает и снова опускает лицо: — Пожалуйста, обещай, что поверишь мне, хорошо? — Хён, я всегда тебе верил, — парень словно просыпается, возвращаясь в реальность. — Я уважаю твои секреты, просто... то есть да, мы стали реже видеться, ты немного изменился, но почему ты думаешь, что изменилось мое отношение к тебе? — Потому что то, что я расскажу, это... блин, в это сложно поверить. — Хён? — Я кое с кем познакомился, — Сонхун поднимает глаза, однако тут же как будто стыдится. — Он не простой человек, он... — Он тебе нравится?       Сонхун замолкает, глядя омутом окутав, отвернувшись Сону начинает щелкать ногтями. — Речь не об этом. — Знаю, знаю... — Он вампир.       Лицо Сону не меняется, но он замирает, ощущая на себе взгляд черных глаз, а через мгновение Сонхун замечает, как по горлу друга проходит волна. — Ты теперь тоже? — Что? Сону, ты... ты не удивлен? — Я видел, что твои ужасные раны зажили спустя пару часов. И то, как ты схватил Ли Хисына.       Они сидят в тишине несколько мгновений, Сону также глядит на свои руки, а Сонхун куда-то в стену. — Сону... — Почему ты мне не рассказал? — Сону говорит тихо, прерывисто, с еле заметной обидой в голосе. — И как ты себе это представляешь? — интонация Пака резко меняется. — "Привет, Сону, как дела? У меня хорошо, кстати, меня вот вампир укусил"? — Да хоть так! — выкрикивает розоволосый, подскакивая с кровати. — Ты помнишь, ты говорил, что мы не должны друг от друга ничего скрывать? Говорил... мы должны делиться всем, что происходит... — Да? А что насчет тебя? — Меня?... — Я не могу залезть в твою голову, потому что мы познакомились до моего обращения, но я чувствую, что ты что-то скрываешь. — Обращения? — позади раздается голос Чонвона, растерянно стоящего в дверном проеме и сжимающего двумя руками рюкзак практически вдвое больше его самого. — Что это все значит? — Зачем ты подслушивал? — щурится Пак. — Я у себя в доме... — Но я знаю, что ты притаился там вон и уши грел. — Хён, — просит Сону. — Ты невыносим... — Что? Сону, я... — Забудь. Чонвон, ты уверен, что хочешь с ним жить? — Но ты же сам гово... — Не важно, — розоволосый явно расстроенный и разочарованный выходит на улицу, оставляя парней наедине. — Не думаю, что мне нужно что-то знать, — тишину нарушает Чонвон. — Но ты действительно пугающий, — Сонхун смотрит исподлобья, и Чонвон пятится. — Особенно когда так смотришь. — Передумал? — Не дождешься.       Сонхун усмехается. Когда он говорил, что они подружатся — был уверен, что прав. Пак Сонхун тот, кто никогда не ошибается. У него в квартире свежо и просторно, но главное здесь — белый цвет. Абсолютно все: от стен и мебели до посуды и техники блестит, как лед, который так любит Пак. Смешным мог показаться лишь тот факт, что одежда ограничивается черными или коричневыми оттенками. Она убрана по шкафам, а не висит на стульях как у Чонвона. Голый пол блестит от блеска золотого часа, пыль на нем виднее обычного. И хотя само логово Сонхуна сверкает, как хрустальная посуда, чистоты здесь не отыскать. — Здесь так... как в больнице. Только тише, — выносит свой вердикт Чонвон, а у Пака голова забита совсем другим. — Ага.       Сону уехал домой на 538-ом автобусе, не зайдя даже на пару минут. "Обиделся сильно" — думает Сонхун, наблюдая за крутящимся по квартире Чонвоном. У того в голове, о, удивительно, пустота. Он немного расстроен, что Сону не пошел с ними, но, в целом, счастлив. — Мне нужно позвонить. Твоя комната дальше, — открывая дверь в свою спальню сообщает он. — И да, здесь одно правило — меня не трогай.       "Больно надо" — проносится у Чонвона в мыслях, а Сонхун усмехается, потому что не такую благодарность рассчитывал. Он хлопает дверью и, увалившись на кровать, крутит в руке мобильный телефон. На экране злосчастное "Джейк" и незапоминающиеся цифры, которые непонятно откуда взялись. Все, что хочет знать Сонхун — жив ли Шим Джеюн?       В таком хорошем настроении Чонвон не был, наверное, никогда. Стоя возле окна он смотрит вдаль с высоты шестого этажа и улыбается. Видела бы его мама, сказала бы, что улыбка у него чудесная, с очаровательными ямочками, жаль, что он никому ее не показывает. Радость от переезда и урок его заклятому врагу приглушают тревоги и телесные боли. Всё-таки, ему стоит поблагодарить Пак Сонхуна за все, что он делает. Кто знает, что сегодня натворил бы Ёнджун, а вот возвращаться в школу Чонвон точно не хочет. Подойдя к зеркалу, он снимает повязку с глаза и смотрит на отражение. — Уже получше... — парень касается заполненной кровью выпуклости и тут же вздрагивает от боли. — Мистер Что, — стук в дверь. — Уснул что ли? — А ты что через двери мои мысли читать не можешь? — он открывает, а Сонхун удивленно округляет глаза. — Это этот... лузер нафуфыренный тебя так раскрасил? — Мой отец. — Господи, чем же ты всем так насолил... — Сонхун проходит и садится на широкий подоконник. — Слушай... а это правда? Ну, то что ты там говорил сегодня про Ёнджуна... — Что он дрочит на тебя? А что? Превозносишься? Я бы таким не гордился. — Дурак что ли? — Ему Сону реально нравится. — Он поэтому его изнасиловать хотел? Разве так чувства надо проявлять? — Пойди да спроси у него. — Тебе проще, ты вон мысли умеешь читать. Кстати, — Чонвон садится на кровать прямо напротив. — Ты обещал рассказать как ты это делаешь. — Я тебе ничего не обещал. — Ну, ты сказал: потом поговорим. Вчера. Вот. Забыл? И еще я слышал, что ты сказал Сону, что ты не можешь чита... — Разве мы не закрыли тему? — Но раз мы теперь живем вместе ты можешь рассказать? Пожалуйста? — Слушай, одного понять не могу. Ты почему ничего не боишься? — Потому что я привык уже. Меня всю жизнь били и обижали. Но отец в полиции сейчас, а Ёнджун навряд ли снова полезет. Чего бояться? Кого? Тебя? — Ты еще и наглый, чертенок. Напомнить почему Ёнджун к тебе не полезет? Потому что я, я залез в его грязный крошечный мозг и поковырялся там. "Спасибо" сказать не хочешь? — Спасибо, что чуть не убил Хисына на глазах Сону, который так сильно тебя обожает. — Ц, — Сонхун щелкает языком и мгновенно оказывается рядом, преодолев расстояние в полтора метра буквально за долю секунды и нависнув над Чонвоном; тот упирается локтями в измятое покрывало, приоткрыв рот от шока. Сонхун заговорщически шепчет: — Я могу быть твоим лучшим другом и защитником или злейшим врагом и мучителем. Сам выбирай.       Внезапно свет начинает мигать и в этом пугающем полумраке Чонвону кажется как глаза Пака становятся то ли красными, то ли черными, а когда освещение приходит в норму, Сонхуна не оказывается в комнате. Исчез, растворился с темнотой. И идти искать его по квартире, парню точно не хочется. А вот в интернете — пожалуй. Тяжело дыша, Чонвон приподнимается на кровати и глотает тяжелый ком. Его запросы на зависающем экране выглядят слишком странно: "люди, читающие мысли", "человек быстро переместился, а потом исчез", "человек читает мысли и исчезает". Среди всех этих несуразиц общим было только одно — вампир.       Чонвона накрывает самая настоящая паника, он уже представил, как Сонхун высосет его кровь. Возможнно, не всю разом, а будет понемногу отпивать каждую ночь, пока парень не умрет от обескровливания. У Чонвона никого нет, он никому не нужен и искать его не будут — легкая жертва... В животе рождается болезненный спазм от осознания ловушки. Чонвон глядит на распахнутую дверь, затем на свой рюкзак и думает куда сбежать, ведь вампиры могут найти его ве-зде. — Боже-боже-боже...       А может это все тоже ему кажется? Может его и вправду слишком мгого били по голове, и теперь ему мерещится всякий бред, как то, что отца ножом проткнул. Чонвон находит номер Ливон, не понимая зачем вообще ей звонить и смотрит в экран так долго, что не замечает как в дверь звонят. Настырный звук не освобождает от нахлынувшего ужаса. Он не хозяин квартиры, чтобы открывать посторонним, но ноги сами ведут наружу. К счастью или несчастью же, у двери стоит Сонхун. Тяжело дыша он отходит подальше, не собираясь открывать, а звонок готов взорваться. Слышатся приглушенные голоса с требованием отпереть, но Пак не слушается. — Что происходит? — шепотом спрашивает Чонвон, однако ожидаемо остается проигнорированным.       В следующую минуту белоснежная дверь с грохотом слетает с петель и на пороге стоят двое. Сонхун делает шаг назад, а Чонвон не верит своим глазам: одним из гостей оказывается Ли Хисын. Второй кажется тем, кого парень встречал той ночью, когда сбежал из дома. Хотя учитывая несуществующую кровь он и считал странного незнакомца в очках и пальто выдуманным, сейчас тот казался реальней всего на свете. — Где Джейк? — холодным металлическим голосом спрашивает он, заходя в квартиру. "— Чья кровь?" — Я не знаю. — Я попросил его избавиться от тебя, но ты — здесь. А он? — Я не знаю где он. — Ах, Хуни-Хуни-Хуни, как же я жалею, что позволил ему тебя принять. Пригрели змею на шее, да, Хисын-и? — Да, господин.       Незамеченный Чонвон (по крайней мере, он так считал) пятится назад к своей комнате. Вопросов становится все больше, а страх сильнее, чем обычно. — Ты быстро исцелился. — Только благодаря тебе. — Раз так... окажи услугу, знаю же, что врешь, — человек подходит ближе, дышит молчаливому Сонхуну прямо в лицо. — Пусть ты и научился блокировать мысли даже для меня, я чувствую запах лжи. Твоей лжи. "— Я с тобой разговариваю. — Извините, мне пора..."       Чонвон снова мечтает испариться, снова мечтает сбежать, но осознает, что оказался крошечной мошкой на паутине. Он смотрит на Хисына, не понимая как тот в этом замешан и хочет закричать, потому что ничего не понимает. Нашелся бы хотя бы один человек, который ответит на все его вопросы и станет легче жить. — Какое совпадение, — улыбнувшись уголоком губ, незнакомец снимает очки. — Что ж, будем знакомы. Я — Джей.