Лимб

      Дайкван отличался от других каменных джунглей. Здесь не было магазинчиков и закусочных на каждом шагу, не пахло выхлопными газами, не летали птицы. Этот город напоминал вымышленный, ненастоящий и приснившийся. Может поэтому Сону и любил каждый закоулок, каждый кирпичик, но больше всего он любил школьную крышу. Признаться, он не был особо рад, когда его перевели, потому что пришлось распрощаться с местом личного спокойствия. Он так сильно обожал его, что лишь Чонвону показал путь. Пробравшись в здание закрытой на каникулы школы, он смотрит вдаль, пытаясь посчитать сколько примерно времени он еще может наслаждаться этим миром. Солнце щиплет впалые глаза, а майский ветерок играется с выцветшими каштановыми волосами. Сону зевает, вытягивая руки к свету и слабо улыбается. Любой бы позавидовал его силе, его умению не отчаиваться и жить моментом... — Привет.       Сону вздрагивает и испуганно обернувшись видит перед собой высокого парня. Солнце не сразу позволяет разглядеть гостя, Ким поднимается и прикрывает глаза от резкого движения. — Все нормально? — интересуется подошедший. — Ага, — взглянув на парня, Сону не сразу узнает одноклассника Чонвона. — Рики? Как ты сюда попал? — А ты как? — Это мое секретное место. — Да что ты? — японец смеется. — Где это написано? — Не написано потому что секретное. — Ты ведешь себя как ребенок, — Рики говорит с сильным акцентом, иногда его слова звучат на родном языке, но смысл сказанного всегда понятен. — А ты... — Где Чонвон? — Не видел его со вчерашнего дня. А с каких таких это пор вы друзья? — А с каких пор нет? — Ну, например, с тех самых, когда ты стал приятелем Чхве Ёнджуна. — Помнится мне, — Рики приближается к Сону так, что тот оказывается у самого края. — Чхве Ёнджун горит в аду. — Ты... — Сону готов поклясться, что глаза парня на секунду поменяли цвет на черно-красный. — О, нет... это был ты... — Знаешь... я плохо помню, — он опускает голову, не притворяется. — Как будто что-то управляло мной. Время от времени я не мог контролировать это. — Это не оправдание... — Ты прав. Но я не жалею, — Ники вновь смотрит на Сону, а через секунду все происходит быстро: Киму вдруг показалось его сердце выпрыгнет из груди.       Попятившись назад, он зацепился подошвой за бортик и оступился, и если бы не сильная рука Рики, схватившего парня за плечо, то... Сону хватается пальцами за чужое запястье, предплечье и задыхается от страха, однако его тянут на себя и оба парня тотчас оказываются на холодном бетоне крыши. Учащенное дыхание щекочет лицо младшего, он спокойно смотрит в испуганные глаза Сону, которому все это напоминает момент из какой-то глупой дорамы. — Ты хочешь переспать со мной что-ли? — колко произносит Рики, от чего Ким тут же встает на ноги, заливаясь краской. — Дурак... — Я тебе так то жизнь только что спас. — Пф, — Сону хотел посмеяться с комичности всей ситуации, но вместо этого только сложил руки на груди, а Рики, приподнявшись на локтях, все равно выглядел устрашающе. — Ну, спасибо. Наверное. — Так где Чонвон? Мне нужно с ним поговорить. — Я понятия не... — Ты врешь. — Мысли прочитал? — Значит ты знаешь о нас, да? — склонив голову на бок, Нишимура улыбается уголком губ. — О чем ты собрался говорить с ним? — Не твое дело. — Я все равно ничего не скажу, хоть убей. Мне терять нечего. — Даже несмотря на то, что скоро умрешь тебе не хочется этого на самом деле, ведь так? Ты просто смирился. Но у тебя есть любящая семья и друзья, мечта и многое другое. Не верю я, что ты так сильно ждешь своей участи. — Хватит уже рыться в моей голове! — Я искал ответ на свой вопрос, но... видимо ты не врешь. Однако, с твоей помощью или без нее я найду Чонвона, — Рики растворяется на глазах, словно быстрый туман, а Сону, испугавшись лишь на секунду, звонит другу. — Вони! Вони, ты где? — Я? Я на бе... — Стой! Стой-стой! Не говори! — Сону, что проис... — Тебя ищет Нишимура Рики и он... блин, он тоже того, короче. — Не думаю, что он желает мне зла. — Да? Уверен? Ёнджун... это был Рики... — Что, Сону, ты уверен? Телефон прослушивают, ты можешь кого-то подставить... — Подставить? Ты мне не веришь? — Я не это имел ввиду. То есть я хотел, ну, вдруг... — Я уверен, блин! Я глаза его видел! И он сам признался! — Сону... — Ну и не верь если не хочешь! Знаешь, мне не впервые терять друга! — на этой обидчивой ноте Ким бросает трубку и дает волю слезам, что так бережно хранил под пеленой боли, переживаний и отчаяния. — Сону! Алло? Алло? — Чонвон перезванивает, но друг больше трубку не берет. Парень глядит на водную поверхность реки и вздыхает. Поднявшись с земли и обернувшись, чтобы уйти, он вздрагивает от испуга. — Сонхун-хен, какого хрена?! — Не хотел тебя напугать. — Зачем так к людям подкрадываться? — Это Сону звонил? — Мг. — У него все хорошо? — Почему вдруг спрашиваешь? — Мы не виделись две недели, я скучаю по нему, вот и интересуюсь. — Если бы скучал, то встретился бы с ним. Он не держит на тебя зла и тоже скучает... — В последний раз, когда я ему позвонил, он сказал, что не хочет говорить со мной. — Что ж... может дело в твоем... вампиризме? Или в Джейке? — Джейк, — Сонхун вздыхает. — Он не отвечает на мои сообщения. — А ко мне что пришел? У тебя опять закончилась эта херня, которая помогает быть нормальным? — Немного есть. Я пришел по другой причине. Дядя твой в Дайкване. — Что? Ты откуда знаешь? — Хисын сказал. А ему Таль. А Таль - Пак Чонсон. — Я смотрю вы с Хисыном подружились. — У меня нет друзей, Чонвон. — Не важно. А если тебе интересно, то мне плевать на этого дядю. — Ты знаешь, что он тоже старейшина? — Да, Джей сказал. — Что еще он тебе сказал? — Чтобы я держался подальше от ваших вампирских разборок, и знаешь, хен, я согласен на это. Завтра я узнаю результаты экзаменов, а на следующей неделе у меня слушание по поводу отца. Я хочу жить как обычный человек со своими проблемами и радостями. — Ты прав, но... ты уже замешан в этом. — Почему? Потому что знаком с вами? — Потому что твоего приятеля Рики обратили, если ты не догадался. И в тот же день нашли тело Ёнджуна. Совпадение?       Вспомнив слова Сону, Чонвон напрягается и отводит взгляд в сторону, пытаясь не показывать тревожность. — Я думаю за всем этим стоит твой дядя. — Пазл, который ты сложил в своей голове... кто-нибудь еще об этом знает? — М. Хисын. — Почему Хисын не расскажет отцу об этом? Почему тогда Рики не арестуют? — Потому что Хисын не хочет, чтобы его отца убили. Тот, кто обратил Рики уничтожил все следы, а без доказательств ничего ему не сделают. А вот офицеру Ли — да. Ты что, еще не понял какая это опасная игра? — Игра, конечно же. И что дальше, Сонхун-хен? Что ты хочешь от меня? — Я думаю ты способен остановить дядю, потому что не зря он за тебя поручился через самого Джея. — Но мы не знаем наверняка он ли превратил Рики в вампира... может это был и... Джей? — Нет, — справа от Чонвона появляется сам Рики, так близко и неожиданно, что тот чуть ли не падает от испуга назад, когда отшатывается. — Уо! Как ты... как ты тут оказался? — Нашел в голове Сону твои рассказы об этом месте. — Что ты с ним сделал? — телепортировавшись к Рики, Сонхун валит его на землю и садится сверху, глядя в глаза. Из-за недостатка сил и навыков того, Пак с легкостью читает мысли парня и видит воспоминания. Не найдя ничего страшного — отпускает и встает. Испуганный Рики садится и, попятившись, недоуменно смотрит на Сонхуна снизу вверх. — Я первый раз тоже испугался, — произносит Чонвон. — Зачем ты искал меня? — Я хочу найти того, кто мне поможет, — поднимаясь отвечает парень. — Но я даже не знаю кто меня таким сделал. — Но ты сказал это не Пак Чонсон? — Я даже не знал, что он тоже... такой. Но это точно не он, я знаю как он выглядит. Этот был чем-то похож на тебя, поэтому я согласен с теорией Сонхуна. Поэтому искал сначала тебя. — Ты подслушивал все это время? — прищуривается Сонхун. — Да, кое-что я всё-таки умею. — Что? — Становиться невидимым. Телепортироваться тоже. — Невидимым? — изумляется Чонвон. — Ахереть! Это же так круто! — Это довольно редкая способность, — Сонхун удивлен не меньше. — Тебе повезло. — А у тебя какая способность, хен? — Секрет, Мистер Что. — Пожалуйста, помогите мне, — просит Рики. — Я совсем не знаю, что мне делать... мне больше не к кому пойти, мне страшно и... — Это правда, что ты убил Ёнджуна? — надеясь, что это не так, спрашивает Чонвон осторожно. — Чонвон... — Рики? — Ёнджун, он... он был плохим человеком. — Нет, Рики... — Я не помню как это было. Как будто во сне, какие-то обрывки. Последнее, что я помню: Ёнджун прострелил мне ногу, — парень приподнимает штанину, тычет пальцем в голень. — Вот здесь, прямо сюда. А потом я будто очнулся в школе. И чувствовал себя... иначе. Таким уверенным, сильным, крутым. Мне понравилось, но потом... — Жажда, — продолжил Сонхун. — Да. Ким Сохи затащила меня в подсобку на перемене, и я почувствовал не то, что должен был, — его глаза засияли от слез, Чонвон наконец узнал того самого Рики. — Вены на ее шее... я сбежал, но это чувство никуда не делось. А потом я убил соседскую собаку... — Собаку?! — этой новостью Чонвон ужаснулся больше, чем остальными. — Животинку то за что? — Мне так жаль, — заплакал Ники. — Да-а, пизда, — вздохнул Сонхун. — Может Джей поможет? — предложил Чонвон. — Чем? Это не болезнь, ее нельзя вылечить. — Но ты же не жрешь людей и животных. — Ага, пока в моей крови "RD-28". — Что такое "RD-28"? — интересуется Рики. — Лучше не знать... — А что, лучше если он не перестанет убивать? — Или контролировать себя. — Контролировать? — не сдается японец. — Научи меня. Пожалуйста. — Ты проблема того, кто тебя обратил, не моя. — Ладно, — вздыхает Чонвон. — Я согласен встретиться с дядей. Только где мне его искать? — Чувствую, он сам тебя найдет, — сказал Сонхун, и оказался прав.

* * *

— Ну что? — Сону нетерпеливо ёрзает на стуле, пока Чонвон загружает почту на его ноутбуке. — Ва-а, так волнительно! И страшно! — от эмоций он закрывает глаза руками. — Так долго... не могу смотреть! Ну что там? Что?       Чонвон открывает письмо и пробежав глазами восклицает: — Я сдал! — Ты сдал? — Да, Сону! Я сдал! — Чонвон, ты... — замерев с приоткрытым ртом и округлив глаза, он сам просматривает письмо. — Ты сдал! — Ага, — Чонвон смеется от того как сильно Сону обнимает его. — А я? А я? — Сейча-а-ас... — Ой, подожди, я не готов. Вдруг я не сдал? — Сону резко мрачнеет. — Хотя... какая разница? Мы можем не смотреть мои результаты, Вони? — Но почему? — Это не важно. — Не важно потому что ты все равно станешь айдолом? — Ты чего, образование для айдолов очень важно, просто... давай потом? Такой хороший день, я не хочу его портить. — Тогда может пойдем поедим чего-нибудь вкусного? Можем позвать Сонхуна... — Опять ты о нем? Я не хочу с ним видеться. — Почему? — Потому что бесит! — Ревнуешь? — Ревную? Я? Нет! — Ким подскакивает со стула, но тут же падает обратно, наигранно складывая руки на груди. — Да! — Вам стоит поговорить, нет? — Говорили уже. Пустая трата времени. Да и нет смысла.       О том, что во многих вещах для Сону перестал быть "смысл", Чонвон задумался уже давно, но значения не придавал. Однако, сейчас, что-то заставило во взгляде друга спросить: — Почему ты постоянно обесцениваешь все? — Что? — Ты говоришь "это неважно", "в этом нет смысла", "все равно". — Не знаю, — Сону пожимает плечом. — Это моя точка зрения. — Точка зрения не может выражаться сплошным безразличием. — С чего это вдруг? — Ладно, забей. Давай лучше посмотрим твой результат? — Ты такой упрямый, Вони, — вздыхает Сону. — Ну и что же там? — совершенно противоположная реакция еще сильнее беспокоит Яна, в тишине он загружает входящие Сону и улыбается. — Ты сдал! — повернувшись лицом к другу он совсем не видит в нем эмоций. Никаких. Лишь пустота. Чонвон перестает улыбаться, но ничего не говорит. — Мне на тренировку нужно, — вдруг произносит Сону и уходит, оставив Чонвона в полнейшем недоумении.       Две недели назад Сону взял обещание с Сонхуна, что тот ничего никому не расскажет. То, как просто Сону говорил о смерти пугало сильнее, чем неминуемое будущее. Безусловно, все вопросы старшего были разломаны надвое, убивая последние осколки какой-то мнимой надежды. Не могло быть все так хорошо, но Сону отчаянно попросил хена вести себя так, будто ничего не произошло. Его слова были такими простыми, обыденными, словно они обсуждали погоду. Он смирился, но омрачать жизнь своих близких ему хотелось меньше всего на свете. Мама Сону всегда недолюбливала Пака, говоря, что тот плохо влияет на ее сына. Несмотря на достойные успехи в спорте и вполне себе приличную семью, Сонхун сам того не зная "испортил" Сону. Тот часто прогуливал уроки и старания, вложенные в успехи скатились по наклонной, как шариковая ручка со стола. А когда Сонхун резко пропал, не попрощавшись, у Сону началась самая что ни на есть настоящая депрессия. Возраст Кима как раз был самым подходящим, чтобы уничтожить ранимое сердце, к тому же, с детства такого яркого человека оказалось потушить очень просто. Одним лишь Сонхуном. Его не было полгода, уехал в Китай с родителями, но что-то не срослось и они вернулись. Когда Сонхун вновь появился на пороге семьи Ким, мама Сону объявила, что сына нет дома и поспешила закрыть дверь. Только она не знала и не знает до сих пор, что теперь все чувства Пака обострились, что он видит, слышит, ощущает то, что другим не под силу. И он знал, что Сону был дома. А потом он заболел. — Мам, пап, — кричит Сону с лестницы, попутно накидывая ярко-розовую олимпийку. — Я на тренировку! Чонвон со мной. — Сынок... — вздыхает госпожа Ким, но муж незаметно касается ее руки. — Будьте осторожны. — Может нам не стоит вот так его отпускать? — Помнишь, что доктор сказал? Сону отдается любимому делу, благодаря которому борется со своей болезнью. У него есть мечта, и он ее исполнит. — Ты прав, — стирая слезу отвечает женщина. — Ты слишком сильно переживаешь, любимая, — внимательно следя за выражением лица, успокаивает её Ёнсын. — К тому же, Сону не один. Теперь у него есть Чонвон. — Чонвон, — она сдается и согласно кивает. — Совершенное благословение господа.       Сидя в просторном коридоре возле огромного зала для практик Чонвон ждет Сону. Тот не хотел оставлять друга в ожиданиях, но Ян настоял. Друзей у него больше не было, работы — пока тоже. Плохие воспоминания свежие, болезненные, Чонвон даже не знал, что у него такая крепкая психика. Решив последовать совету Джея, он попытался жить как обычный парень, стараясь не вспоминать прошлое, но его приятелю Рики нужна помощь. Ян долго ходит по кругу, пока телефон не скулит навязчивой мелодией. С опаской взглянув на экран, парень отвечает: — Сонхун-хен? — Дело есть. Занят? — Что такое? — Дядя твой у Джея в гостях. Поедем. — Ты где? — Жду тебя на парковке. — С кем? — С Рики и... с Джейком. — Ты ж говорил вы не общаетесь. — Шевели круассанами, Мистер Что.       Прошло немногим больше двух недель со зверского убийства Чхве Ёнджуна. Расследование продолжалось лишь из-за "Онши-груп" — корпорации, наследником которой был погибший. Колючее одеяло страха обвивало город, беспокойство росло, родители никуда не хотели отпускать своих детей, однако больше убийств не последовало. Найти кровожадного преступника оказалось сложнее, чем полиция могла себе представить. На найденном в кустах пистолете были лишь отпечатки Ёнджуна, и кровь, перепачкавшая песок, листья и стены заправки — также принадлежала парню. Никаких следов и зацепок, словно кто-то очень хорошо от этого избавился. И этот кто-то наконец явился в дом Пак Чонсона. Сам.       Мужчина вальяжно скидывает кожаный плащ и плюхается в кресло напротив Джея. Оскалив белоснежные зубы он восклицает: — Чонсон! Мой старый друг! — Друг? — безразлично переспрашивает Джей. — А как назвать того, кто согласился защитить моего драгоценного племянника? — Жаль, что о тебе он не может сказать того же. — Брось. Для нашего с ним знакомства не было веских причин. Впутывать во все это вампирское дерьмо его бы мне не хотелось. — Он и без нас впутался, сдружившись с Пак Сонхуном. — Это тот симпатичный юный вампир, которого обратил твой щеночек? Да уж, тут ты не доглядел. — Я? — Ты. Непослушных зверей нужно держать на цепи. — Не забывай с кем болтаешь. Я старше тебя и выше по статусу. — Ой, на один то период. Я тоже старейшина и делаю гораздо больше твоего. — Не тебе осуждать меня, Санбом. Кто укусил пацана, который убил богатенького придурка? — Ёнджун заслуживал смерти. — Никто не заслуживает смерти! — спокойствие мгновенно сменяется яростью, и Джей срывается на крик. — Он был всего лишь избалованным ребенком! — Таких как он нужно истреблять. Зная, что при большом количестве денег и власти ему ничего не будет, в будущем он бы продолжил издеваться над невинными. Чонвон и Рики были не первыми и не последними, кто терпел его выходки. — Поверь, я бы нашел способ его наказать иначе. — Интересно, как же? Ты сейчас такой весь правильный, но стоило бы Вирэю отдать приказ, ты бы лично вырвал бы печенку кому угодно. — Не впутывай сюда господина, ему нет дела до нас. — Думаешь? Поэтому ты скрыл от него Сонхуна, наивно полагая, что никто ничего не узнает? Весть о том, что сам Разиста требует его душу разлетелась по всем мирам и границам со скоростью ветра. Он намерен терзать ее, гонять по бесконечному кругу страданий и боли, тем самым питаясь. Сонхун не будет чувствовать ничего, кроме страданий. — Я смогу помочь ему. — Как же, — прыскает Санбом. — А он знает об этом? — Не лезь куда не просят. Думаешь тебе убийство ребенка сойдет с рук? — Конечно, нет. Вирэй меня не любит так как тебя. Может потому что я не слишком хорошо научился подсасывать?       Джей смеется. Громко, насмешливо, вводя Санбома в негодующее замешательство. — Мне стоит щелкнуть пальцем, чтобы твои кишки украсили мой кабинет. Как смеешь ты открывать свой рот? Забыл с кем говоришь? — Угрожаешь мне? — встав с кресла Санбом мигом оказывается подле Чонсона. — Мне? Я еще молчал. Если и открою рот, то посмотрим чьи кишки тут висеть будут.       Джей не мешкая хватает мужчину за горло и впечатывает в стену. Глаза его полыхают алой злостью. — Я убью тебя. — Если убьешь не узнаешь всей правды, — хрипло произносит Санбом, но Пак лишь сильнее сжимает пальцы. — Какой правды? — Серьезно, Джей?... ты... ты даже не пытался уз...нать. — Твою ж... — старейшина отпихивает Санбома, тот еле удержавшись на ногах упирается ладонями в стол. — Говори! — Мне нравится эта игра, знаешь. Ты всегда был так предан Дилану Вирэю, выполнял все его приказы, а он дал тебе взамен власть, деньги и желание отомстить за смерть родителей. Но ты даже понятия не имеешь, что отомстил не тем. — Что?       Теперь смеется Санбом, так нахально, что все внутри Джея непроизвольно сжимается. — Ты четыре года искал тех, кто убил твоих родителей, но понятия не имел, что это сделал Вирэй. — Ты врешь. — А ты сомневаешься. Это ощущается в твоем голосе. — Зачем ему это делать? — За тем, что твой отец работал на него, а когда устал — от него решили избавиться. — Наглая и грязная ложь! — в ушах Джея раздается громкий звон. Отведя взгляд в сторону, чтобы Санбом не заметил, он морщится. — Да? Загляни в прошлое Ливон, когда она явится в следующий раз. — А ты копался в ее голове? — Случайно! Ты же знаешь насколько мы были близки. — И сейчас говоришь мне об этом, потому что она тебя бросила? — вновь повышает голос Пак. — Черт бы тебя побрал, Санбом! Не впутывай моих родителей и господина Вирэя в свои любовные ссоры! — Ты так отчаянно доверяешь ему. — Заткнись! — Ты убил невиновных только потому что Вирэй на них указал! Молодой, глупый, даже не удостоился проверить на достоверность. — Заткнись! — звон в ушах нарастает, становясь оглущающим. Джей больше ничего не слышит, давит на глаза пальцами, согнувшись пополам. — Я сказал заткнись!       Неконтролируемые воспоминания отравленным клинком пронзают до боли. Перед глазами крики и мольбы незнакомцев, но Джей не щадит никого. Как кегли в боулинге люди падают один за другим. Лужи крови превращаются в ручьи, в реки, в озёра. Картина яркая, словно это было вчера. Джей смотрит на свои окрашенные бархатом руки и осознает, что вместо собственного кабинета находится в пустой заброшенной комнате. Запах сырости ударяет в ноздри, вампир оборачивается, стараясь избавиться от видений.       На руках его за полсотни лет было столько крови, что ни один старейшина не смел перечить ему, однако лишь убийства тех — око за око — не давало спать по ночам. Чувства совести душили его, вопросы о правильности и сомнениях приходили вместе с наваждением. Любимчик совета, любимчик самого могущественного вампира — Джей всегда играл по правилам, узаконенным своим господином. Быть благодарным за все, что тот для него сделал... признать слова Ким Санбома значило для Джея, что он сдается, как слабак. Но не в слабости было худшее. — Господин! — отдаленный голос Таль выудил разум словно из толщи воды. — Вы меня слышите? Господин! Придите в себя! — когда девушка в очередной раз хочет хлопнуть ладонью по щеке, пальцы старейшины ловят ее запястье. Он приподнимается, все еще жмуря глаза и замечает, что помимо Таль и Санбома в кабинете еще трое — Джейк, Сонхун и... Чонвон. — Мой господин, — произносит девушка. — Они сказали, что вы их ожидаете. Я зашла, а Вы без сознания. — Ну что за... — вздыхает Джей, не обращая внимания на самодовольное выражение лица Санбома, сидящего в чужом кресле. Он переключается на племянника и встает, вскидывая руки для несуществующих объятий. — Наконец-то мы встретились! — говорит он, но Чонвон лишь пятится назад, удивленно сведя брови на переносице. — Даже не обнимешь дядю? — поняв, что никаких объятий не будет, Санбом убирает руки в карманы. — Зачем вы вообще приперлись? — поднялся Джей. — Я же сказал держаться подальше! Еще и ребенка таскаете за собой! — Я не реб... — Молчи! — Расскажешь им? — ухмыляется Санбом. — Или лучше я? — О чем он? — удивляется Джейк. — Душа Сонхуна, — вздыхает Джей. — Нужна Разисте. — Ч... что? — в один голос удивляются парни. Джейк хватает Сонхуна за руку. — Зачем? Поче... о боже, — осознание приходит мгновенно. — Это я? Я виноват? Это все потому что я его обратил? — Хорошо, что ты понимаешь, — соглашается Джей. — Поддавшись искушению, для вампира более нет иного пути, чем совершить глупую ошибку. Твой ненаглядный погибнет в любом случае, увы, даже мне не под силу его спасти. — Нет! — кричит Чонвон. — Все нормально, — кивает Сонхун, словно уже давно знал. — Издеваешься? — фырчит Джейк, сдерживая слезы. Пак поднимает на него потухший взгляд, но больше не произносит ни слова. — Все чего хочет Вирэй — выслужится перед демоном и избавится от всех нас, — продолжает Санбом. — А сам Дилан не из тех, кто прощает даже крошечные проступки. — А обратить кого-то, — спрашивает Чонвон. — Кто не контролирует себя и убивает людей — крошечный проступок? — Что?       Дверь открывается и на пороге появляется Рики. Санбом подскакивает с кресла, явно не ожидая такой встречи сегодня. — Даже не почувствовал, что я стою за дверью? — Вот как, — Джей смеется. — Отчитывал меня, что мой обращенный кого-то по собственному желанию укусил, а сам то? Взрослый человек, а ума как у рыбки. — Мне плевать уже, я сам себе могилу давно уже вырыл... меня и Вирэй ищет, и Разисте я нужен. И еще целому отряду всякой нечисти. — Это Ливон сказала? — спрашивает Джей. — Конечно. — Медсестра? — не понимает Чонвон. — Что? — Санбом усмехается. — Неплохую оболочку она себе выбрала. — Ливон главная подданная Разисты, — поясняет Джей. — Это ее в облике черной кошки ты видел в первую нашу встречу. — Все равно не понимаю зачем она за мной следила, и в больнице помогала... даже номер телефона оставила. — Думала, что через тебя на меня выйдет, — отвечает Санбом, ловя взгляд Джея. Это далеко не вся правда, но Чонвону еще рано об этом знать. — Но я слишком хорошо прятался. — Смешно, — Чонвон складывает руки на груди. — Я вообще тебя впервые вижу. — Хватит, — Джей устало трет глаза. — Что делать? — обернувшись к нему тихо спрашивает Чонвон. — Я бы так хотел избавиться от всех проблем разом, просто позвонив господину Вирэю, но люди привыкли считать, что вампиры — это альтруисты, пьющие исключительно кровь животных и спасающие девушек от ночных хулиганов. И непонятно почему все забыли о кровожадных мертвецах, которых описывал Стокер; не романтично вовсе, — Джей достает из кармана сигареты, закуривает, оперевшись бедрами на столешницу. — У вампира души нет. Он ее продал и предал — не мертвый, не живой, а принадлежащий туманному Лимбу. Каждый из нас там побывал сразу после обращения, и часть себя там оставил. И вернемся все, если подохнем. — Лимб, значит, — шепчет Сонхун. — Переночуете здесь. Таль, разберись. А теперь все — вон! Мне нужно подумать. — Какой важный, — прыскает второй старейшина, но спорить не смеет.       Когда Чонвон оказывается на терассе, Санбом чиркает зажигалкой за его спиной. На ясном небе прорезаются первые белесые звезды, парень спокойно произносит: — Почему ты сбежал? — Такие сложные у тебя вопросы сразу, — мужчина делает глубокую затяжку, дым выдыхает не спеша. — Что сложного-то... — Если правду расскажу ты не поверишь. — На то она и правда, чтобы в ней сомневаться. — Ха, — Санбом усмехается, не веря своим ушам. — Мыслишь как твоя мама. — Разве ты можешь помнить ее? — Я никогда о ней не забывал. — Тогда почему не вернулся? Она так часто вспоминала о тебе. — Я не мог, Чонвон. Просто... это правда тяжело объяснить. Моя жизнь перестала мне принадлежать еще задолго до того, как меня нашел Дилан Вирэй. — Связался с плохими ребятами? — Такой проницательный ребенок... — Ну понятно. — Я был таким... таким отвратительным. Воровал, принимал наркотики, избивал людей за деньги. Как я мог вернуться? Я даже не знал, что сестра больна! Я о твоем-то существовании лет десять назад узнал. — А на этот раз, что тебе помешало меня найти? — Серьезно? — вампир приоткрывает рот и тычет пальцем прямо в заостренный зуб сбоку. — Может это? — И что? — Я долгое время жил в Корее, только три года назад уехал в штаты. — Зачем вернулся? — Из-за тебя, конечно. Знаешь какого было мне, когда Ливон рассказала о тебе? Когда ты ранил отца, ты приоткрыл свои... так скажем, способности. Терпя всю жизнь ты наконец решился на отчаянный шаг. Из-за этого она нашла тебя, исцелила отца. А надо было добить... — замечает Санбом. — Какие еще способности? — Чонвона начинает трясти. — Я обычный парень, я человек. — Никто не говорит, что ты не человек, — Санбом тушит сигарету о деревянные перила? — Но то, что обычный... тут бы я поспорил. У тебя очень твердая сила духа и мощная аура. — Глупости какие-то... — Верить или нет — твое право. — Зачем ты обратил Рики? — Считай, это подарок. — Подарок? Смерть Ёнджуна? Да нахер такие подарки! — Тебе что, нравилось когда тебя мучали? Твой отец ублюдок, твои одноклассники - падаль. Мне больно, что я не смог вовремя тебя защитить! — У меня есть друзья! — Друзья? — дядя смеется. — Друзья... твои друзья не такие славные, какими ты их видишь. — Ты их не знаешь! Как и меня! — Не знаю тебя? О-о, племянник... Люди, люди... такие хрупкие создания. Любая, даже крошечная нервотрепка способна свести вас с ума. Но ты... ты очень силен духом. Всю жизнь тебя мучали, обижали, ты то и дело кого-то терял, но при всем этом ты сохранил чистое сердце, — Санбом поворачивает лицо к парню немного наклоняясь и тон его голоса становится еще серьезнее. — Чонвон. Я не хочу пугать тебя, но мне кажется я могу доверять тебе. — В... в смысле? — Мы еще можем предотвратить самое страшное, если ты согласишься помочь. — Но я ничего не умею... — Хочешь спасти Сонхуна? Хочешь спасти Сону? — Со... Сону? — парень встрепенулся.— Что с Сону? Что с ним?! — Ты не знал? Ох... они и об этом тебе не сказали. — Да о чем?! — Твой друг болен и... — Что? — Чонвон машет головой, надеясь, что это злая шутка. — Нет! Ты... ты врешь. — Спроси у него, Чонвон! Спроси сам! — Нет, нет... он... этого быть не может... — Если ты устал терять близких, то позволь мне помочь? Я спасу его... — Но как ты это сделаешь? — Ты ведь знаешь, что укус лечит все болезни? — Нет, нет... — плачет Чонвон. — Не слушай его! — в приглушенных всхлипах раздается голос стоящего позади Джея. Чонвон переводит на него порозовевшие глаза и шмыгает носом. — Тело отторгнет укус и мальчик умрет раньше ему отве... — Хватит! — перебивает Ян, закрывая ладонями уши. — Да что ж ты все вечно портишь? — скалится Санбом и сбегает, задев Джея плечом.       Тот наблюдает за Чонвоном, присевшим на полусогнутые ноги, по-прежнему закрывающим уши и прячущим лицо в коленях. Он достает желтую пачку из кармана, крутит одну сигарету в пальцах, но убирает обратно так и не закурив. — Пытаюсь бросить, — говорит он, оставаясь проигнорированным. — Или плевать уже, как думаешь? Во мне все мертво. — Че-чего? — немного опустив ладони, Чонвон косится на Джея, тот сразу же садится на корточки. — Курить, говорю, бросаю.       Они смотрят друг другу в глаза, накрытые сумеречным одеялом и не нарушают больше повисшей меж ними тишины. Джей протягивает парню ладонь, как напуганному котенку, и тот неловко отвечает касанием пальцев. Бушующее осознание напоминает бред больного шизофренией человека. Мозг Чонвона отрицает происходящее, но спокойствие, исходящее от Джея успокаивает. Вечное противостояние тьмы и света превращается в нечто иное, послушно складывая оружие. Что-то щелкает в голове Чонвона, он замирает и глядя Джею в глаза произносит: — Я ничего не понимаю... я... я запутался. Сону, он... — С ним все будет хорошо. Я обещаю. — Но... — У тебя просто был тяжелый день. — Тяжелый день? — Вставай. — Ты правда все уладишь? — М, — Джей кивает, по-прежнему сжимая ладонь парня. — Я просто... я не знаю, что делать. Мне страшно за своих друзей. — Позволь мне помочь. Ты доверяешь мне?       Доверию Чонвона научил Сону. При невольном воспоминании о друге, глаза снова начинают блестеть от надвигающихся слез. Сложив губы в тонкую линию, он крепче сжимает прохладные ладони Джея и... кивает. Сам не зная почему. Улыбнувшись, Джей ласково прижимает парня к себе, позволяя тому дать волю эмоциям. Страшно было признавать, но такой беззащитный и напуганный Чонвон чувствовал себя рядом с опасным для многих существом в полнейшей безопасности, чувствовал себя защищенным, нужным, а не нуждающимся. Хотя со вторым мог бы и поспорить.       Сонхун и Джейк неохотно наблюдали за шоу на терассе с самого начала. Между собой они не разговаривали с того самого вечера, как Джеюн просто испарился и перестал отвечать на звонки. Сонхун пусть гордый, но ранимый, и если бы не опасность, грозящая Чонвону, он бы навряд ли был здесь. Всю свою жизнь всем было плевать на него точно так же как ему было плевать на этот мир. А потом появлялся Санбом. После него Сону. А еще-еще после, совершенно по счастливой случайности (или нет?) племянник Санбома. Сонхуну было лет тринадцать, когда незнакомый парень спас его никчемную, как тот считал, жизнь. Поэтому и бросился на дорогу. Ослепленный светом фар не сразу понял, что произошло секунду назад, но глаза "спасителя" запомнил навсегда. Похожие были только у одного человека на свете, у Чонвона... а Санбом исчез также быстро как появился, их пути разошлись, пока сегодня на телефон Пака не поступил неожиданный звонок. Когда Сонхун узнал, что мир наш теснее, чем кто-либо мог подумать, а знакомый парень из детства является родственником Чонвона, Сонхун сам себе пообещал во что бы то ни стало Яна защитить. Даже от этого самого родственника. В первую, кстати, очередь. Джейк курит вторую сигарету подряд, облокотившись на капот своей машины и переводит взгляд то на задумчивого Сонхуна, то на беседующих на терассе. Когда вместо Санбома к Чонвону подходит Джей, Сонхун намеревается переместиться к ним. Словно предугадав его действия, Джеюн хватает парня за рукав. — Отвали, — шипит тот. — Не лезь к ним. — Я Чонвона больше с этим чудовищем наедине не оставлю. — Да? Чонвону с ним безопаснее, чем с тобой, и ты это знаешь.       Сжимая челюсть, Сонхун смиренно опускает взгляд, зная, что Джейк прав, однако руку из крепкой хватки выдергивает довольно резко. Он продолжает следить за Чонвоном, фокусируясь на разговоре, но Джейк отвлекает: — Поговорим? — Не мешай мне. — Сонхун... — Они говорят о Сону. Заткнись. — Что с Сону? — Заткнись!       Джейк сводит брови и даже слегка вздрагивает. У него чувство словно они поменялись местами, и теперь Сонхун может избить его какой-нибудь арматурой до полусмерти. Он молча делает очередную затяжку, а потом замечает как Пак нервно выдыхает. Повернув голову, Джеюн тоже видит как Чонвон утонул в таком невинном обьятии Джея и усмехается: — Ты что это, ревнуешь? — Гонишь? — А что это за взгляд тогда? — А ты что ревнуешь к тому, что я кого-то ревную? — Романтик. — Я знаю. — Смотри, они уходят. Как думаешь чем займутся? — Ты такой мерзкий... — Мне казалось тебе это нравится, — Джейк улыбается, смешно вытаскивая язык, и, похоже, лед Сонхуна снова начинает таять. — Может поговорим? Это напряжение между нами... знаешь, мне не нравится. — А кто в этом виноват? — Если дашь мне полминуты я все тебе расскажу. — Очередного рамена на уши повесишь? Спасибо. Ел. Не вкусно. — Сонхун... — Куда ты свалил? Я звонил тебе, но... Джей ведь... ты так и работаешь на него, да? На самом деле Джей дает тебе порошок, и все у вас заебись. — Если ты и так все знаешь зачем спрашиваешь? — В тот вечер, когда вы пришли на каток, что за спектакль, блять, это был? — Спектакль? Джей запутал меня иллюзией. Если бы ты хоть немного был заинтересован в собственной сущности, то знал бы все способности старейшин и вампиров. — Джей обдурил тебя, создав иллюзию смерти твоей сестры? — Он пытался запугать меня, зная как сильно ты дорожишь мной. Откуда мне было знать, что Джей будет использовать меня? — Столько времени прошло, а я все еще не понимаю нахрена ему это надо. То он хотел меня убить, то, чтобы я оберегал Чонвона, то еще что-то. — Он не знал, что тебя не просто контролировать, точнее не сразу понял. Ты, я, Чонвон, Хисын... мы все нужны Джею, но я не знаю сам зачем. Никто не знает. Просто держит нас рядом с собой, манипулирует и... — Ну а ты? — Что я? — Я не пойму какая тебе выгода от собственного вранья. — Неужели я был недостаточно убедителен? Ты понял все, кроме самого главного? — Если ты скажешь, что все это ради меня, я клянусь, блять, я вырву тебе глотку и скормлю бездомным собакам. — Обожаю когда ты такой честный. Но да... я действительно пытался держаться от тебя подальше когда пошли слухи об Алой охоте. — Что за "Алая охота"? — После лунного затмения наступает период, когда Разисте нужны новые души: истерзанные и оставленные, обвиненные и провинившиеся. Тогда я подумал, что ты можешь быть тем, кого он захочет. Ты... — Круто. — Я действительно не знал, что так будет... я не знал, что... — Когда ты решил обратить меня о чем ты вообще думал? — Я не думал, Сонхун.       Долгая пауза виснет в вечернем воздухе и превращается в натянутый канат. Пак вновь отводит глаза — куда угодно, только бы не на Джейка. Когда тот вновь закуривает, парень морщится: — Ты же не курил. — Я не думал ни о чем, когда кусал тебя, — глядя вдаль вздыхает Джейк и тут же переводит взгляд на Пака. — Потому что меня одурманил аромат твоей крови. Разве ты не чувствуешь ни с кем ничего такого?... это похоже на алкогольное опьянение, на нирвану, когда не можешь себя контролировать, — речь Джейка становится быстрее и громче, Сонхун слушает его почти не отводя глаз. — Когда не можешь остановиться... В ту секунду я хотел тебя, я желал тебя так сильно, что моя сущность отозвалась на твои тихие стоны и больше не смогла себя сдерживать. — Джейк... — Я поступил эгоистично, подло, я знаю, я знаю! Знаю, что испортил тебе жизнь, сломал тебя, но что ты хочешь? А? Я сожалею! Мне очень жаль, что я не могу все исправить, жаль, что не могу повернуть время вспять, очень жаль! Но я люблю тебя! Люблю всем сер... всем нутром. Джей говорил, что мы не испытываем никаких чувств, кроме голода, но когда я смотрю на тебя — мой голод совсем не физический. Все, что я хочу — уберечь тебя, спасти, помочь. Даже если бы не я был виноват я бы все равно бросился бы защищать тебя, понимаешь?       Глаза Сонхуна блестят от накопленных слез. Он поднимает голову к небесам, чтобы они не вытекли на щеки. Если Джей говорил, что вампиры не имеют чувств, то отчего ему всегда так паршиво, откуда в нем сочувствие к Сону, тревога за Чонвона и любовь к Джейку? Пак Чонсон, верно, солгал, сам об этом не подозревая. — И что дальше? Хочешь, чтобы я бросился в твои объятия сейчас и сказал, что верю тебе? — Я хочу этого больше всего на свете, — он бросает тлеющую сигарету под ноги и смотрит на Сонхуна, боясь сделать хотя бы один шаг в его сторону, а тот не знает как поступить. Раньше он смотрел на Джейка и видел лишь пустоту, но сейчас в его теплых глазах было что-то другое, необъяснимое. Разрываясь между желанием прикоснуться и готовностью уйти, Сонхун все же подходит ближе и тянется к бледным губам. Вкус сигаретного дыма оставляет отпечаток на языке, парень касается нежно, вкладывая всю боль и отчаяние в этот поцелуй. Пальцы сжимают воротник клетчатой шерстяной рубашки, притягивают на себя. — Я тоже, — выдыхает Сонхун прямо в губы. — Я тоже люблю тебя.

* * *

      В пустой и темной комнате так холодно, что у Чонвона трясется все тело. Джей бросает пару теплых одеял на кровать недоумевающему парню, который набирает номер Сону. Тот берет трубку не сразу, Чонвон вопросы задает не сразу тоже. В его заботливом: "Как ты?" скрыты трясущиеся после истерики нотки, однако друг весело отвечает: — Да все отлично! Я только закончил и как раз собирался позвонить тебе, папа приехал забрать меня. А ты куда убежал? Не предупредил даже. — Я оставил тебе сообщение. — Это скучно! Когда ты будешь дома? — Сону, я... я встретился с дядей. — О! Поздравляю! Или... это не то, с чем поздравляют? — Ну... — Чонвон косится на Джея, стоящего рядом. — Я буду поздно. — Понимаю, вам, наверное нужно так много обсудить.       То ли от чувства, что он так бесцеремонно обманывает лучшего друга, то ли от того, что не знает верить ли Санбому, Чонвон снова начинает плакать. Горячие ручейки поливают персиковые щеки, но Сону не слышит в телефонной трубке ничего лишнего. — Прости меня, Сону. — Что? Алло? Алло?... Кто так трубки бросает... Алло?       Уронив телефон на бедра, Чонвон прикрывает глаза запястьями. Он не привык показывать свои настоящие эмоции и чувства, но с Джеем все оказалось иначе. Сейчас он не прятался, не скрывал слабость и был благодарен Паку за то, что тот его особо-то и не жалел. Или же он делал вид, что ничего с Чонвоном не происходит вовсе. — Что дядя имел ввиду? — вытерев лицо рукавом, Ян поднимает заплаканные глаза на Джея. — Он сказал, что я необычный, и у меня какие-то способности, силы... что-то такое, я не понял. — Чонвон, — старейшина делает шаг вперед и оказывается сидящим рядом. — Это правда. Ты был рожден в ночь красной луны. Как я. — Как ты?       Джей вздыхает. Он прекрасно помнит как ему позвонил Санбом и умолял найти Чонвона, чтобы защитить, а на следующий день явилась Ливон с распоряжениями от самого Демона Крови. В ту ночь, когда терпению Чонвона пришел конец, внутри рухнула первая кость домино, которая теперь может привести к страшным последствиям. — Да, но ты гораздо сильнее меня, — кивает Джей. — Я тоже чувствую это... нашу связь. Сначала я не мог понять почему меня так тянет к тебе, потому что первым кто о тебе узнал был повелитель Разиста. Он почувствовал тебя в ту ночь и отправил Ливон оберегать тебя. — Я важен для Разисты? Ты поэтому защищал меня? — Мы все. — То есть о защите просил не дядя.. Но почему никто не сказал правду? — Санбом просил, но слишком поздно. Я хотел приглядывать за тобой издалека, поэтому когда узнал, что ты сблизился с Сонхуном дал ему второй шанс. А у Сонхуна связь с Джейком, как ты уже понял. Мне пришлось манипулировать друг другом, чтобы ты был в безопасности, но твой дядя справился гораздо лучше, хотя я и не поддерживаю его метод. — Как думаешь зачем он укусил Рики? И еще сказал о Сону... он хочет обратить Сону? Зачем ему это? — Чтобы сделать тебя уязвимым. Без переживаний о других ты сможешь сосредоточиться только на своей силе.       Чонвон слушал, но не понимал. Джей хотел защитить его от всего вокруг, потому что просил сам Разиста, а Санбом хотел переманить на свою сторону, потому что Разисту боялся. — Значит ли, что ты защищаешь меня от моего же дяди? — Он твой дядя лишь формально, но если так, то да. Ёнджун лишь мелочь, которая вредила тебе. Как и твой отец. Если кто-то более серьезный узнает о тебе — будет сложнее. — Но если ты пострадаешь... — Обо мне не думай. Я буду защищать тебя от всех, от кого угодно и... теперь я постоянно буду рядом, — Джей склоняется над парнем так, что их лица оказываются в опасной близости. Его глаза были темными, как бессонные ночи, а глаза Чонвона с миллионами белых звезд. — Если кто-то посмеет обидеть тебя снова — я украшу твою комнату его костями. — Джей... — Прости, что появился так поздно, — он проводит большим пальцем по щеке на долю секунды опустив глаза на приоткрытые губы Чонвона. — Ложись отдыхай, а завтра я отвезу тебя в город. — А что ты будешь делать дальше? — Ливон хотела, чтобы я собрал совет и попросил помощи, — Пак отстраняется. — Но кое-кто опередил меня. — Кто же? — Разиста.