Лимб

      Он был милым. Не только черты его лица казались мягкими, но и оттенки характера, отражавшие поведение. Мальчик с пластырем на ягодной щечке, в ярком худи и с сухими окрашенными волосами... Вчера он здесь, сегодня — глаза закрыты словно спит. Ложные надежды рухнули, как карточный домик от сквозняка, разрушились жизни двух несчастных родителей, нереализовавшиеся мечты превратились в песок. За один короткий миг мир перевернулся с ног на голову, накрывая лавиной всепоглощающей скорби.       Чудеса? Какие, к черту, чудеса? И бог если он есть — забирает лишь лучших? Нет, нет. Все уходят, правда, но кто-то слишком рано, уносящимся ангелом, освещающим мир даже после смерти. — Кто я такой, Джейк?! — рыдает Сонхун. — Ничтожество! Даже не заметил, что мой лучший друг умирает у меня на глазах! — Сонхун... — Я никогда не прощу себя за это! Просто перестань это делать, перестань защищать меня и позволь сдаться. — Почему ты такой эгоист? — голос Джейка тихий, наполненный искренним сочувствием, но Сонхуну его жалость не нужна. Он винит себя в том, что не был рядом с Сону, который в нем нуждался. — Эгоист? Я? — нервный срыв приобретает совсем темный оттенок. Пак толкает кухонный стол, тот громко падает. — Что в этом такого? Что плохого в том, чтобы умереть за свои грехи? — Ты не сделал ничего плохого. — Ничего? Ничего?! Ты забыл? Я даже представить боюсь скольких убил. Целый месяц каждую ёбаную ночь я просыпался в чей-то крови, — кричит Сонхун. — Крови, Джейк! — Я не позволю тебе так просто сдаться. Почему ты мне не доверяешь? — Хочешь поговорить об этом? Опять? — Я обманывал, чтобы защитить, я же говорил! — Никто не может защитить меня от самого себя. И ты тоже не смог. Посмотри кем я стал. — Сонхун, — Джейк подходит ближе и осторожно обнимает парня. Ткань черной рубашки мгновенно мокнет от слез. — Я здесь, я с тобой, — утопая лицом в мягких волосах, он прикрывает глаза и гладит Пака по спине. — Я никогда не уйду, не оставлю тебя. Больше нет.       Всегда холодный снаружи Сонхун никогда не позволял себе проявление слабости. Даже когда ему было больно, когда его почти убили, когда его мучали — он не плакал. И только смерть близкого человека сломила его стальную душу, разорвала на кусочки, как дикий зверь. Он был благодарен Джейку за его объятия, за бархатный шепот из утешающих слов, хотя они оба знали, что это никак не поможет. — Мне плевать уйдешь ты или нет, — взяв собственные всхлипы под контроль отстраняется Сонхун. — Пусть все будет как будет. — Что это значит? — Я видел его, Джейк. — Кого? Разисту?       Сонхун молча кивает, поднимая глаза к потолку, чтобы слезы перестали течь. — И? Ты уверен? Почему тогда ты... то есть поче... — Почему он не забрал меня? Чёрт, — Сонхун снова злится, повышает голос. — Не знаю! Я, блять, не знаю! — отвернувшись, упирается ладонями в столешницу кухонного гарнитура, тяжело дышит и долго молчит. — Подожди... — Джейк не видит как изменился взгляд парня, но слышит обеспокоенный тон. — После этого Сону... — Пак повернулся, ощущая как внутри все сжимается от странной догадки. — Сразу же после нашей встречи ему стало хуже и... — Не-ет... — Твою мать, это не может быть совпадением! — Зачем ему Сону? — Да не знаю я... — А он тебе что-нибудь сказал? — Да, — Сонхун задумался. — Что он ждал меня или что-то в этом роде. — Может спросим Джея? — Почему ты всегда его приплетаешь? Он всезнайка что-ли? — Ну по крайней мере точно знает побольше нашего. И он... думаю он будет сегодня на похоронах.       От напоминания, что Джейк приехал забрать Сонхуна попрощаться с Сону, Пака затошнило. Он не забывал о произошедшем ни на секунду, но осознание как будто наступало медленно. Сонхун был, наверное, единственным кто за три дня не пришел домой к другу, и сейчас он уверен, что поверит во весь этот кошмар только когда увидит его собственными глазами. — Я пойду... переоденусь... — Сонхун, — Джейк смотрит на парня своими щенячьими глазами и, кажется, сам вот-вот расплачется. — Я рядом. Ты же знаешь? — Ага.       В траурной комнате температура комфортная, однако Чонвона всего трясет. Он знает, что еще нельзя плакать, однако сдерживать себя тяжелее чем он думал. Проклиная то злополучное утро, он стоит, облокотившись на стену и наблюдает за тем, как множество людей, знакомых и нет, прощаются с его лучшим другом. Кто-то даже кланяется фотографии, обрамленной белыми хризантемами, но большинство нет. Сону улыбается своей фирменной улыбкой и от этого еще больнее, потому что Чонвон тоже в происходящее не верит. Ему кажется, нет, он именно ждет, что парень сейчас зайдет сюда и непременно скажет, что это был самый глупый в мире розыгрыш. Кто-то кладет руку на плечо, заставляя вздрогнуть — Ники смотрит в блестящие глаза Яна, кивает, парни понимают друг друга без слов. Среди множества проплывающих мимо незнакомых лиц Чонвон замечает Джея и недоуменно сводит брови к переносице. Он что-то говорит госпоже Ким, и та кланяется несколько раз, прежде чем мужчина останавливает ее. Чонсон прибыл на похороны с высоким охранником и Таль, одетой в такой же классический костюм. Чонвон только недавно узнал, что вне роскошного особняка и аромата крови в бокалах, она является секретаршей. От этих мыслей было некомфортно, и Ян постарался выбросить их из головы. Поймав взгляд Джея он упрямо не отводит глаз, словно бросает вампиру вызов, а потом уходит в зал, в глубине души надеясь, что тот пойдет за ним, однако снаружи он встречается с разбитым Сонхуном и Джейком, едва касающимся его спины. — Ты пришел, — кивает Чонвон, но Сонхун безразлично лишь смотрит на него, избегая следующей комнаты. В месте, где раньше билось сердце Сонхуна разрослась черная дыра, из которой хлыщет боль, тоска и ненависть к самому себе. В реальность его возвращает низкий голос Пак Чонсона, приблизившегося довольно тихо. — Мне жаль вашего друга. — Ты обещал, что с ним все будет хорошо, — не глядя на вампира вдруг процеживает Чонвон. — Обещал мне. — Я сделал все, что в моих силах. — Значит, — все также безэмоционально произносит Сонхун. — Это ты оплатил лечение? — Ему ведь стало лучше, — не отвечает Джей. — Что произошло? — Его убили, — произносит Пак.       Чонвона словно оглушили, слова приятеля больно обожгли уши и он схватил его за руку, шепча: — Что? Убили? Кто?? — Разиста, — коротко и также тихо говорит Джейк. — Вздор, — сурово отмечает Джей и тут же понизив голос, стискивает зубы: — Как вы смеете обвинять повелителя? — Говорите тише, — к ним подходит Рики. — На вас смотрят. — Это для тебя он царь и бог, — игнорирует парня Сонхун. — Не для меня. — За эти слова я могу отправить тебя к нему прямо сейчас. — Нет, — пугается Чонвон. — Скажи вот ему спасибо, что не стану. Второй раз тебя спасает, — Джей хочет уйти, но Сонхун продолжает. — Он был в больнице сразу после успешной операции Сону. Это не может быть совпадением. — Будешь дальше оправдывать своего господина? — сдерживая слезы спрашивает Чонвон. — Или как обычно бросишь свое пафосное "Я разберусь" и уйдешь?       Джей бы сломал шею за такую дерзость кому угодно, но на слова Чонвона лишь горько ухмыляется и протягивает: — Вот и узнаем в эту пятницу. — Что будет в пятницу? — Повелитель назвал дату совета, — Чонсон достает из кармана черную карточку размером с денежную купюру и бросает ее в Джейка. — А после устраивает бал. Оденьтесь подобающе. — Нам обязательно там быть? — Всем, — кивает Джей и наклонившись ниже шепотом добавляет: — вампиряткам, — бросив на Чонвона последний, полный сожаления взгляд, он покидает поминальную службу. — Что там написано? — спрашивает Ян. — "Заплещутся реки и алое солнце скрипя горьким сердцем пробудит меня, а слезы чужих да безмолвных рассудков несут в себе судьбы тоску сохраня."       Как только Джейк дочитал, карточка растворилась прямо в его ладони. Рики усмехнулся: — Спасибо ему за стишок, конечно, только вот ничего не понятно. — Что тебе не понятно? — начал пояснять Джеюн. — "Реки" — берег, где Син впадает в реку Черный Перелив, там огромное поместье, где и будет совет, "алое солнце" — это "алая охота", о которой я уже говорил, то есть ночь Кровавой луны, в пятницу. Пробудился кто? Разиста. Чужие и безмолвные — это мы, обращенные, у нас нет права слова. И мы должны прийти туда. — Обалдеть, — удивился Чонвон. — Чонвон! — его окликает господин Ким. Лицо его гораздо бледнее обычного, он подходит к ребятам и кивает им. — Спасибо вам, что пришли... Чонвон, я хотел сказать, что ты можешь жить у нас сколько хочешь. Точнее... я думаю Сону был бы этому рад. — Господин Ким, — парень глубоко кланяется и поборов дрожь в голосе отвечает: — Я очень благодарен вам за все, ваша доброта не знает границ, но я уже нашел жилье. Спасибо. — Как же так... — Ёнсын неловко снимает очки и трет переносицу. — Вы потрясающие родители, Сону очень вас... любит, — сказав это в настоящем времени Чонвон выдавливает улыбку и слегка приобнимает господина Кима. Ему всегда хотелось иметь такого отца, как он. За тот короткий период Чонвон стал частью их семьи, но быть в ней без Сону больше не было смысла. Он прекрасно понимает, что будет лишь напоминать им о горькой потере сына, и остаться даже до окончания лета не может. — Спасибо за все.       Они с Рики покидают зал, а Сонхун и Джейк все же решаются пройти в траурную комнату, которую освещает навеки запечатленная улыбка Сону с фотографии. Слез у Пака нет, да и вообще он ненавидит эту несправедливость — если он мертв внутри, если он монстр и далеко не человек, почему настолько больно? Почему хочется разорвать самого себя на части? Почему?... лицо его не выражает ни одной эмоции на белоснежном лице. Он не сводит глаз с фотографии, касается пальцами пушистых лепестков на свежих венках, а после уходит, мысленно умоляя кого-нибудь о скорой встрече. Пусть это невозможно — если существует ад, куда скоро заберут Сонхуна, то однозначно есть и рай. Пак уверен, что Сону там, а значит им больше не суждено встретиться ни в этой жизни, ни в следующей.       Втягивая тяжелый дым, Джей о чем-то беседует с охранником возле своего автомобиля. Завидев, что к ним приближается Чонвон, он жестом просит оставить их. — Что теперь будет? — спрашивает Ян, обнимая собственные предплечья. — Не знаю, — выдыхает Джей. — Но подождать осталось совсем немного. Тебе страшно? — Да, — честно отвечает парень. — Иди сюда, — вампир бросает окурок под ноги, тянет Яна на себя и обнимает за плечи. Это объятие такое искреннее, что кажется может спасти от чего угодно, поэтому Чонвон не сопротивляется. — Что если еще кто-нибудь пострадает? — в голосе Чонвона столько отчаяния, что у Джея сжимается все внутри, но он лишь отрицательно кивает головой. — Я смогу защитить тебя. — Я не за себя боюсь. — Эй, — ласково, почти невесомо переместив пальцы на талию, вампир отстраняется. — Мы должны быть сильными, чтобы справиться. И не бойся, пожалуйста. — Как думаешь, это когда-нибудь закончится? — Что именно? — Все плохое. — Думаешь, что всегда все должно быть плохо? — По-другому я не знал как. — Чонвон, — Джей касается пальцами порозовевшей от смущения щечки и отмечает про себя, что это невозможно мило. — Скажи, что я могу сделать для тебя?       Предугадать поступки и даже прочитать мысли Джей не успевает, у Чонвона в принципе всегда все мысли неожиданные, смутные. Он впервые кого-то целует, тут же жалея о своем решении... коснувшись губ своими лишь на крошечную долю секунды отстраняется и смущается, уши краснеют, оставляя Джея в полнейшем ступоре. — П-прости... — Отвезти тебя домой? — словно ничего не произошло, Пак пытается вести себя непринужденно. Сложнее всего оказалось скрыть, что он смутился от такого легкого прикосновения губ как глупый мальчишка. — Да нет, не надо, — начинает тараторить Чонвон нервно. — Джейк подбросит, нам по пути так что все нормально, все правда окей, я... — Тш, — прохладные пальцы касаются ладоней, вынуждают поднять глаза. — Я понял, — Джей ухмыляется и садится в машину, а Ян громко вздохнув уходит искать друзей.       Прикрыв глаза от моральной усталости, Сонхун облокачивается на спинку переднего сиденья. Джейк курит в открытую дверь своего автомобиля и смотрит как Рики тошнит в тени густых деревьев. Ему невыносимо трудно переносить опаляющее солнце, для вампиров не создали солнцезащитных кремов, и открытые участки кожи наливаются розовыми ожогами. Когда сильно шатаясь, Нишимура возвращается к машине, Джейк протягивает ему бутылку воды: — Сядь, сразу полегчает. — Почему вы просто не дадите мне эту штуку? — рухнув на заднее сиденье, бормочет парень.       Не открывая глаза, Сонхун лениво отвечает: — Потому что она убьет тебя. — Я в любом случае помру скоро. — Что? — Джейк закуривает еще одну. — Зачем ты говоришь это? — Это предчувствие, ты не испытываешь того же? Мне постоянно кажется, что меня хотят убить. — Никто тебя не убьет, — произносит Сонхун. — В этом нет смысла. Разисте нужен только я, потому что меня обратил не старейшина. Я лишний здесь. — Сонхун... — Ничего не говори, Джейк. — Не веди себя так, будто примирился, мы что-нибудь придумаем. — Если это действительно он убил Сону, — наконец Сонхун привстает и смотрит на Джейка в упор. — Я этого так не оставлю. — Слышишь себя? — шепчет Шим. — Собрался с демоном тягаться? Совсем с катушек съехал? — Да похуй мне уже. — Мы не знаем наверняка чего он хочет от тебя, не знаем, что скажет. Зря ты думаешь, что он какой-то кровожадный монстр. — Спроси у нашего всезнайки Пак Чонсона тогда. — С тобой бесполезно спорить. — Вы такие шумные, — морщится Рики. — Заткнись. — Заткнись, — произносят старшие в один голос. — Опять ругаетесь? — наконец к ним возвращается Чонвон. — Ты че такой довольный? — несмотря на потерянное выражение лица, от Чонвона исходят нотки эндорфинов, которые вампирам сложно не заметить. — О чем ты, Джейк-хен? — Мистер Что, светлые эмоции всегда вкуснее темных, твоя боль и печаль сильны, только вот... что-то произошло только что, да? Что-то хоро...— Сонхун оборачивается, прочитав мысли и шокированно сводит брови. — Чонвон! — Не ройся! — Чонвон охватывает руками голову. — Не ройся в моей голове! — Да ты... я не знаю, что сказать, нашел с кем... — Джейк, и ты слышишь мои мысли? — Что? — любопытствует Рики. — Что такое? — Конечно, все слышу, — кивает Джеюн, захлопнув дверь. — И что? Любовь — не грех. — Смотря в кого влюбляешься, — вздыхает Сонхун. — Не тебе об этом говорить. — Да что такое? Расскажите мне! — требует Рики, но его опять игнорируют. — Заткнись. — Заткнись. — Вы такие...— японец стискивает зубы. — Бесит. — Если будешь усердно тренироваться сможешь читать мысли кого угодно, — произносит Джейк, заводя двигатель. — Но вы говорили, — прерывает их Чонвон. — Что вампир читает мысли только тех, с кем познакомился уже после обращения. — Да, но можно научиться. — А ты умеешь? — загорелся Рики. — Не, — улыбается Джейк. — Мне лень это все развивать. Если не подохну — то может и поучусь. — А что еще ты можешь? Я вот становлюсь невидимым. — Завидую, очень полезная, но редкая способность. Я всего-то пиромант. — Типа огонь, все дела? — Да, у каждого вампира есть индивидуальная способность, которая дается рандомно при обращении.       Слушая их разговоры Чонвон невольно улыбнулся, вспомнив, как уже однажды они ехали вот так, только рядом с ним был не Рики, а... Сону. Воспоминания о друге были яркими и свежими, поэтому в стремлении заглушить душевную боль, парень представляет, что тот жив, просто сейчас, в эту секунду не здесь. — ...телепортацией и телепатией обладает каждый из нас. Чем старше и опытнее вампир тем больше у него разных способностей, однако переплюнуть старейшин не легко: одновременно они могут владеть и невидимостью, и пирокинезом, и предвиденьем, и... — О, — Рики, все это время слушающий хена между передними сиденьями вдруг посмотрел на Сонхуна. — Предвидение? — Я не буду об этом говорить. — Значит вот какая у тебя способность, Сонхун-хен, — говорит Чонвон. — Интересно, а у Пак Чонсона какие способности... — О-о-о! — даже Сонхун оживился, заставляя Чонвона зардеться и смутиться. — О-о-о! — засмеялся Джейк, однако ответил. — Из тех, что мне известны иллюзия, интуитивное прозрение, гипноз, большая физическая сила. По слухам — терракинез, анимагия и метаморфия. — Что такое терракинез? — удивляется Рики. — И метаморфия? — подхватывает Чонвон. — И анимагия? Можешь по-человечески объяснить? — Терракинез — способность общаться с животными, камушками там разными, деревьями, с природой короче, — Джейк закатывает глаза. — А анимаги в этих самых животных и превращаются. Метаморфы — меняют облик, принимают внешность кого-то другого. — Как в "Дневниках вампира", — подмечает Рики под недовольное бормотание Сонхуна. — То есть он почти неуязвим. — Любой вампир уязвим, нужно лишь отыскать его слабости. — И какая слабость у Пак Чонсона? — интересуется Рики. — Ну, — усмехается Джеюн. — Судя по всему — она рядом с тобой щас сидит. — Ой, ну вас, — Чонвон отворачивается к окошку, погружаясь в свои мысли и сгоняя розовую краску со своего милого лица.

* * *

      От запаха фритюрного масла и куриных ножек уже подташнивает. Чонвон быстро упаковывает последние заказы на автомате, пока подгоняющий его курьер проверяет список. Время близится к трем часам дня, а Яну еще убирать рабочее место перед сдачей смены. Когда с делами покончено, он переодевается в любимый оранжевый свитшот, подаренный Сону и подходит к начальнику, пересчитывающему кассу. — Можно идти, господин? — Триста, четыреста, пятьсот... на, держи, — мужчина протягивает плотные купюры. — Сегодня день зарплаты. — А... — дни недели перемешались с датами, от неожиданности парень ненадолго теряется. — Спасибо! — И купи себе уже нормальные кроссовки!       На выходе из забегаловки, Чонвон едва ли не врезается в того, кого увидеть ожидал меньше всего — день сюрпризов какой-то, правда, второй не особо приятный. — Ли Хисын? Зачем ты здесь? — Есть минутка? — Ну, если честно, не особо. Мне нужно заскочить в академию, чтобы отдать домашку, а потом... — Я хотел извиниться, — перебивает бывший одноклассник. — Наверное, ты считаешь все это ужасно странным, мой отец полицейский, а я школьный хулиган, а теперь еще и диллер среди вампиров. — Говори тише, — Чонвон отводит его в сторону. — Я ничего не думаю о тебе. Уже. Раньше мне и правда казалось несправедливым то, что у такого человека как твой папа вырос такой сын, но... родители и дети не всегда похожи. Я точно это знаю. — Ты сейчас про своего отца говоришь? — Тебе надо завязывать со всем этим... зачем ты связался с вампирами? — А ты?       Чонвон тут же тушуется, не найдя ответа, и Хисын продолжает: — Помнишь, когда Ёнджун напал на вас в школе, но пришел Сонхун и надрал ему зад? Я сразу понял, что он не просто человек. Я давно догадывался, что в Дайкване происходят странные вещи, полиция в тупике, а преступность возрастает, но в тот вечер отец опять сильно напился после смены, а мамы не было дома. Я как обычно был в своей комнате, думал о том, что произошло, а потом вдруг раздался стук в окно. Это пришла Таль. — Твоя девушка? — Девушка? — Хисын истерично хихикает. — Нет, что ты... старая знакомая. — Какое занимательное совпадение. И зачем же она приходила? — Предложила подзаработать. Я не сильно удивился, когда она рассказывала о способностях Сонхуна и о том кто он такой... Не знаю почему. Но знаешь, Чонвон, все это уже вообще не важно, просто я хочу извиниться за все, что с тобой делал. — Ты не делал, ты бездействовал, пока Ёнджун макал меня головой в унитаз и подкидывал помои в рюкзак, но сейчас он мертв, поэтому да — это неважно. — Значит ты простишь меня? — Позови Таль на свидание, она же тебе нравится, — вместо ответа Чонвон хлопает Хисына по лопатке и отправляется в торговый центр.       Среди дорогих и брендовых вещей с трудом найдется что-то, что парень может себе позволить, но сегодня он решает потратиться. Смерть Сону вдруг напомнила ему, что жизнь чертовски коротка, и нужно хотя бы изредка делать себе хорошие подарки. Чонвон с благовением примеряет то одни спортивные кроссовки, то другие и не может определиться, пока голос Пак Сонхуна не отвлекает его: — Первые лучше. — Хен? Что ты тут делаешь? — Ты же говорил, что в день зарплаты пойдешь покупать новые кроссы в торговый центр. — Но как ты нашел меня именно в этом магазине? — Серьезно? — Пак с интересом рассматривает полки с коллекцией кожаных туфель. — Забыл кто я и что могу? — Да как же, забудешь тут... — Чонвон смущенно улыбается. — Спасибо, что пришел. — Я подумал нам обоим стоит отвлечься. — Да. Ты один? — С мелким, — вздыхает вампир. — Побежал за кофе. Знаешь, с тех пор как я начал учить его он как хвостик за мной бегает. — Он привязался к тебе. — И к Джейку... — Джейк тоже пришел? — Не-а, я... мне сложно снова доверять ему. — Это нормально, учитывая сколько всего произошло. Так что, — парень вытягивает ноги. — Первые все-таки лучше? — Тебе какие нравятся? — И те, и те... — Значит бери обе пары! — Шутишь, у меня столько денег нет, — он переобувается обратно в свою потертую грязную обувь под взглядом Сонхуна, а потом зовет его к кассе. — Восемьдесят тысяч триста вон, пожалуйста, — улыбается продавец. — И эти тоже посчитайте, — подошедший Сонхун кладет на ресепшен вторую пару, ловя недоумевающий и отрицающий взгляд Чонвона, зависшего с помятыми деньгами в руках. — Скидку сделаете? — Хён, — шепчет Ян возмущенно. — Ты что делаешь? — Да! — восклицает мужчина за кассой. — У вас есть карта нашего магазина? — Должна быть, — Сонхун роется в картхордлере, а Чонвон продолжает что-то бормотать.       Когда продавец озвучивает, что скидка составила восемнадцать процентов, Пак протягивает свою банковскую карту. Они покидают магазин безмолвно, но лишь для того, чтобы Чонвон начал ругаться, словно Сонхун уже давно не услышал все, что вертелось в его голове. — Вот зачем ты взял вторые? Я не смогу отдать тебе сейчас сто тридцать тысяч вон... — он замолкает, когда старший вытягивает из его ладоней купюры и отсчитывает себе ровно восемьдесят тысяч. — Хён? — На, а это — подарок. И вообще я тебе скидку выбил, лучше бы спасибо сказал. — Да за что подарок? — Думай как за то что Джей меня не убил уже дважды, забыл что он сказал? — А на самом деле?       «Просто я был плохим другом для Сону, позволь хоть что-то сделать для тебя.» — хотел сказать Сонхун, но лишь ухмыльнулся и кивнул в сторону Рики, ждущим их у стойки с часами. В руках у него томилось три стакана с холодным латтэ, и Чонвон даже немного удивился такой ловкости. — Все хорошо? — протягивает Рики напитки парням. — Ага, — косится Чонвон на хёна. — Какие дальше планы? — Мне нужно заскочить в академию и отдать тесты, — отвечает Ян Рики, тот одобрительно кивает. — Отлично, Джейк подвезет, — он разворачивается, но его за руку ловит Сонхун. — Зачем ты позвал его?!       Чонвон тихо усмехается, потягивая кофе через трубочку. — Ну, — удивляется вдруг Нишимура. — Я думал мы тусим? Если послезавтра мы все помрем, то может хоть один денек проведем как обычные подростки.       Сонхун сдается, а Чонвон вздыхает. По пути к полицейской академии Джейк и Сонхун не общаются, второй и вовсе сел сзади, позволяя Рики расположиться на переднем сиденье. Они слушали хип-хоп, но в воздухе ощущалось напряжение. Чонвон управился быстро и минут через пятнадцать выбежал из здания с довольной улыбкой — 58 из 65 довольно неплохой результат. Немного подумав, он предлагает: — Может устроим типо пикник на берегу реки? — Тебе послезавтрашнего пикника на берегу реки мало? — устало произносит Сонхун. — Думаешь там будет костер, где мы пожарим сосиски? — Очень остроумно, Мистер Что. Думаю вместо сосисок буду я, а вместо костра — адское пламя. — Ты такой оптимист, хён, — говорит Рики. — Решено, — заведя свой "Хёндай" кивает Джейк. — Едем на пикник.       Парни приезжают на место, где Чонвон раньше постоянно проводил время. Только сейчас Джейк вдруг обращает внимание на одежду Чонвона и подмечает: — Классный свитшот. — Подарок Сону.       Сонхун долго смотрит на яркую кофту, подавив в себе пустоту, а потом замечает ящик пива в руках Рики. — Эй, это еще что? — Чонвон уговорил меня купить это, — отвечает Джеюн. — Я говорил, что мы не можем напиться этим. — Зато я могу, — бормочет Ян, складывая найденные по близости хворост и палки в одну кучу. — Могу и напьюсь. — Этого еще не хватало, — вздыхает Пак, прикрывая веки и поднимая лицо к небу.       Джейк демонстрирует свою силу пирокинеза и разжигает костер одним щелком пальцев. Парни сидят вокруг, наблюдая за язычками пламени, болтают обо всякой ерунде и точно не о том, что их ждет через пару дней. На улице стремительно темнеет; Джейк обращает внимание на красоту сегодняшнего заката, и Рики фотографирует тонущий в воде диск солнца на свой телефон. Среди ребяческих размышлений, Сонхун и Джеюн украдкой посматривают друг на друга — они не ссорились, но почему-то не решались приблизиться друг к другу. Когда выпитые четыре баночки пива дают о себе знать, Чонвон вдруг говорит серьезно: — Никогда не думал, что буду дружить с вампирами. — Никогда не думал, что буду вампиром, — вздыхает Рики. — Никогда не думал, что буду дружить, — усмехается Джейк. — Вообще с кем-то... — Не смотрите на меня, — заметив внимание удивляется Сонхун, фрапированно приподнимая густые брови. — Я не буду продолжать вашу эту игру в синтаксический параллелизм.       Смеются. Чонвон продолжает: — Знаете, что бы там ни произойдет, я буду держаться и сопротивляться до конца. И я рад, что мы будем там все вместе. — Тебе не страшно? — спрашивает Рики. — Вообще-то... мне очень страшно. Но я готов. — Разве тебе обязательно нужно быть на совете? — Все так долго пытались оберегать меня — Джей, дядя... Ты, Сонхун-хён. А я до сих пор до конца не понимаю почему, понял только, что Демон крови хочет со мной увидеться. Может, если он получит все, что хочет — весь кошмар закончится? — Мы ничего не знаем наверняка, — говорит ему Джейк. — Лучше выпей еще, — и притягивает еще одну банку.       Кто же знал, что Чонвон напьется и потребует отвезти его... к Джею. — Чонвон?       Он стоит, облокотившись на дверной косяк и изо всех сил пытается не закрыть глаза. Впервые в жизни Чонвон попробовал алкоголь, и, честно сказать, ему не понравилось. — Я могу... могу ли я взай... войти? — перебирая слова пьяным языком, парень почти вваливается в чужую квартиру не дождавшись ответа. И если бы не Джей, смявший ватное тельце, Ян бы точно рухнул на пол. В простороной квартире витают успокаивающие ароматы бергамота и мяты, полусонный Чонвон устало трет глаза. — Разуйся. — Аэ... да... — Кто тебя так напоил? — еле слышно и скорее риторически интересуется Джей. — Я сам себя... напил... — Быть того не может. Ладно. Иди сюда...       Повесив на себя руку Чонвона, почти ласково помогает дойти до спальни. Ноги младшего перебирают по полу скользя, он не в силах их поднять. Сбросив парня словно тряпичную куклу, Джей укладывает его на мягких подушках. — Щас тазик принесу. — Не надо... — Да, конечно. Все люди так говорят, а потом блю... — Не-е-ет, — скулит Чонвон. — Пожалста, не говори так...ое... — Горе ты мое, — вздохнув, Джей все же идет на поиски какой-нибудь приемлемой емкости и воды. — Вот, выпей, — поставив на стол стакан с какой-то щипучей таблеткой, он садится рядом. — Давай. — Я больше никогда... — Ага. Пей. Тазик не нашел, есть какая-то... ваза. — Ва-ваза?... — почти поперхнувшись удивляется Чонвон. — Да, ваза. В этой квартире дохрена антикварного дерьма.       Оставив на дне пару мутных капель, Ян падает обратно на подушки. Тошнит немного, больше голова кружится. — Джей-хен... я скучаю по Сону... — Чонвон плачет градинками, пьяное лицо краснеет и прячется в маленьких ладонях. — Уверен, он тоже. — А по-после смерти, — давясь всхлипами, Чонвон снова поднимается. — Есть ад и рай? — Не знаю. — А как счи-считаешь? — Раньше я думал, что там лишь темнота. Нет ничего, — Джей упирается взглядом в пол. — совсем. Пустота. Но ты заставляешь меня усомниться. — Я думаю, что-что у всех свой ад и рай. И у Со-Сону свой рай, — Чонвон задыхается. Впервые он дает волю своим эмоциям за долгое время. — Он исполнил свою мечту та-там...       Джей приобнимает парня одной рукой, темные волосы тонут в изгибе его шеи. Некоторое время Чонвон не успокаивается, поэтому вампир применяет свои способности. Он не может излечить душевные раны, избавить от дыры внутри, но может послать хорошие сновидения, словно добрый волшебник. Несомненно, если бы Джей мог — он бы сделал все, чтобы спасти Сону, потому что тот нравился всем. Да и Чонвон его вообще обожал... — Отдыхай, — бросает Джей, поднимаясь, однако через секунду ощущает горячие пальцы на своих. — Не уходи. — Как клишированно, Чонвон... — Не уходи, — повторяет снова, и Джей, конечно же, не уходит. Всем своим видом скрывая возникшую неловкость, он садится снова, глядя на опухшие глаза Яна в полумраке ночника. — Ну, ложись, — заботливо поправляя подушку, Джей вытирает слезы с лица парня своими пальцами. — Мне только с то-тобой спокойно... — слишком быстро отключаясь бормочет Чонвон. — И... ты... пока... ты здесь... Джей-хен...       Джей не разбирает половину сказанного из пьяного и сонного бреда. Сам того не осознавая, Пак бесшумно ложится рядом, все еще касаясь волос и посылая Чонвону счастливые сны с зелеными котятами и розоволосым другом, мечтающим о карьере певца.       Смятая ткань простыней и солнечные блики, проникающие под веки. Сползший вниз свитшот, оголяющий следы царапин на ключицах хочется поправить, но Джей не решается даже вздохнуть — боится разбудить. Чонвон пахнет персиками, и кожа его как у сладкого фрукта. Пак не знает так же приторно станет во рту, если он когда-нибудь поцелует младшего, но тот просыпается и смотрит в упор, моргает редко, будто не против. — Если бы я мог, — произносит Джей шершаво. — Я бы все твои шрамы излечил. — Они не болят. — Прости, — Джей шепчет. — За что? — За то, что уснул. — Я думал вампиры не спят. — Так и есть. Ты хорошо спал?       Чонвон улыбается: — М. Очень. Мне снился Сону. Он выглядел таким счастливым... — Значит он и правда счастлив. — Да. — И тебе... стало спокойнее?       На секунду Чонвону кажется, что он видит в глазах напротив мелькающие звезды, а внутри Джея впервые такое пламя. Он не контролирует собственные пальцы, что ласково касаются молочной кожи на шее. — Щекотно, — натянуто улыбается Чонвон, обнажая прекрасные ямочки. Но Джею так сильно хочется касаться, чтобы бесконечно любоваться реакцией парня. Он едва заметно улыбается краешком рта и поддается чуть вперед, чтобы быть еще ближе.       Внезапная серьезность Чонвона волнует застывшее сердце Джея. Он нервно глотает тяжелый ком все еще не понимая почему реагирует на парнишку, почему впервые за такую долгую жизнь его кто-то смог успокоить, изменить. Было ли дело в спрятанном свете или же просто в физиологическом влечении? Глядя на Чонвона ему хочется послать все к черту и просто целовать-целовать-целовать. В щеки, в ямочки, в нос, но точно не в губы. Если это произойдёт, Чонсон слетит с катушек, поэтому лишнего не позволяет, лишь любуется и иногда касается. Опустив сонные глаза, Ян резко подвигается к Джею, обхватывая талию своей рукой и прислоняясь лбом к груди. — Я хочу вот так весь день, — бормочет он, все сильнее вгоняя Чонсона в замешательство, тот все еще не знает как такой могущественный вампир, влиятельная и устрашающая личность, уважаемый старейшина Пак Чонсон, тает от объятий беспомощного (ли?) мальчишки. — Я тоже, — отвечает Джей, укладывая руку на лопатках парня. — Что ты хочешь съесть на завтрак? — Ты готовишь? — Для вампира я отлично готовлю. — И сам не ешь? — хихикает Ян. — Я могу составить тебе компанию. — Да? — немного отсранившись, Чонвон заглядывает в темные глаза. — Ну... вообще-то мне уже неловко, — словно осознав все свои действия, он убирает свои руки и привстает с кровати. — Что? Почему? — Я забыл, что ты очень занятой и... черт, серьезно? Я не знаю, что со мной. — Для тебя у меня всегда есть время, — Джей уверенно тянет на себя Чонвона за предплечье, и тот вновь оказывается рядом, почти лежа на парне. Смущенно улыбнувшись он упирается крошечными ладошками в ключицы и смотря в упор произносит: — Ты же можешь прочитать о чем я сейчас думаю? — Могу, но не стану. — Почему? Ты это контролируешь? — Конечно. — А если я хочу, чтобы ты прочитал? — Тебе нравится, когда в голове копаются?       На самом деле Джей знает о чем думает Чонвон, просто самому стыдно становится за его мысли. Он не хочет, чтобы Ян потом пожалел, но тот вздыхает: — Мне пора идти.       Он снова привстает, но Джей вдруг поворачивает парня на спину и оказывается сверху. От такого у Чонвона захватывает дыхание и учащается пульс, "Неужели прочитал?"...       Чонсон заглядывает прямо в душу, обводит пальцем покрасневшие от смущения скулы и медленно тянется к приоткрытым губам. У Чонвона внутри фейерверки, волнение от того, что его вот-вот поцелуют... он прикрывает тяжелые веки и ощущает прикосновение мягких, но таких холодных губ на своих. Джей не торопится, каждое его движение наполнено лишь нежностью и трепетом, он прекрасно слышит как громко бьется сердце Чонвона, которому это все кажется продолжением сна. Будто боясь допустить ошибку, Джей поочередно целует нижнюю и верхнюю губу парня, мягко и не настойчиво, заставляя Чонвона громко вздохнуть. Несколько секунд тепла, расслабляющего не только разум, но и тело, и младший перестает волноваться совершенно. Отстранивишь на секунду, Джей повторяет ласки снова и снова, уложив ладонь на полуобнаженных ключицах Чонвона. Он правда готов целовать его минутами, часами, днями... — Этого ты хотел? — шепчет он прямо в приоткрытый рот, но вопрос остается без ответа: Ян не то что бы сказать что-то не может, он разучился вдруг думать. Все его мысли вытеснил Джей, его подтянутое тело, прижимающее Чонвона к теплой постели и чувство разрушающей близости. Наслаждаясь моментом в полной мере, Пак проводит кончиком носа по персиковой щеке и оставляет незаметный поцелуй на подбородке. — Кстати, у меня для тебя подарок, — Джей резко встает с кровати. — По-подарок? — голос дрожит и едва ли не срывается, парень прокашливается, садясь на кровати, на что Пак улыбается, отвернувшись. — Да, — достав из высокого комода небольшую светлую коробочку, Джей возвращается и протягивает ее Чонвону. — Твой почти не работает. — Телефон? — распахнув глаза Чонвон уделяется искренне и на секунду сомневается. — Нет... нет, я не могу. — Меня раздражает, что я не могу тебе дозвониться.       Одна фраза таким серьезным тоном, и Ян больше не стесняется. Трясущимися пальцами принимает подарок, смотрит долго на неупакованную коробку с последней моделью Samsung. — Обалдеть... — бормочет парень. — Спасибо, — тихая, скромная благодарность, а Джею больше и не надо. Чонвон опускает голову, пряча глаза. — Правда. Спасибо.       Улыбнувшись, Джей треплет Чонвона по голове: — У меня много дел, я скоро уеду. Квартира в твоем распоряжении, поэ... — Куда? Надолго? — Как там тебя Сонхун зовет? "Мистер Что"? — Джей усмехается и уходит в ванную. — Повторюшка, — бормочет парень, на что тут же получает приглушенное: "я все слышу!" — Да серьезно? — подскочив с кровати, Чонвон подбегает к только что захлопнувшейся двери. — Я не уверен, что могу остаться здесь, — и замявшись он добавляет: один. — Ты под защитой, никто тебя не тронет. И не найдет, — Джей открывает дверь, едва ли не ударяя ей парня. — Или ты просто боишься одиночества? По мне скучать будешь? — Что... с чего это вообще... — А глаза зачем прячешь? — А вдруг ты меня загипнотизируешь? — Зачем мне это? Ты сам себя неплохо гипнотизируешь. — Что? — Сейчас я душ приму и покормлю тебя, окей? — получив в ответ кивок, Джей тянет за ручку, но Ян снова останавливает. — Что? Хочешь со мной? — Эй!       Джей смеется. — Я просто хотел спросить надолго ли ты уедешь вот и все. — Ты же помнишь про завтрашний бал? — Да...       Взволнованный Чонвон чувствует как внутри распускаются бутоны страха и тревоги, он бледнеет, и Джей замечает. Он подходит в упор и кладет пальцы ему на шею, поднимает за подбородок и смотрит в глаза. — Я в порядке. — Не бойся, — он касается губами спутанных волос на макушке, а через секунду раздается звонок в дверь, заставляющий Чонвона вздрогнуть. — Все хорошо. Это просто доставка.       Встретив курьера из лучшей пекарни Дайквана, Джей наконец уходит в ванную, оставляя Чонвона разбираться со своим новым телефоном. А вернувшись готовит самый вкусный французский завтрак, даже лучше чем в самой Франции. — Это что, крувасан с рыбой? — щурится Чонвон. — Как ты говоришь? "Крувасан"? Круассан. Круассан с лососем. Сroissant au saumon. — Чего? — Это на французском. — Ой, — смеется Чонвон. — Выпендриваешься что ли? — Жуй молча, — улыбается Джей.       Оставшись в одиночестве, Чонвон думает, что в целом, он... в ужасе. Один за другим, как кометы, в голове масса вопросов. Ответов и рассуждений, к сожалению, не меньше. "Я гей?", "Да нет, не может быть!", "Или может?", "Нет, не может!", "Но почему я так сильно хотел с ним поцеловаться?", "Мой первый поцелуй был с парнем! С вампиром! С вампиром? Черт, Чонвон, во что ты вляпался?" и самое главное: "Я ЧТО, ВЛЮБИЛСЯ?". Этого ему еще не хватало... он вдруг испугался, что его мысли опять кто-нибудь прочитает и постарался отвлечься, однако размышления вытеснили воспоминания о губах Джея. Чонвон не знал, что это такое, но вдруг снова испытал это безумие внизу живота, сердце его застучало быстрее, а на лице появился румянец. Шлепнув себя по щеке, он взял в руки новый телефон и продолжил устанавливать необходимые приложения.       Прошло не более двух часов, как Чонвон остался один. Внезапно, он почувствовал как резко стало холодно и решил выключить кондиционер, однако это не помогло. Изо рта густой волной повалил пар, Ян серьезно испугался. Схватив телефон тотчас набрал номер Джея, однако сеть вдруг пропала, а через несколько мгновений произошло что-то поистине пугающее. За последние месяцы парень видел множество странных и страшных вещей, но не то как в час дня солнце за окном гаснет и наступает непроглядная ночь. Чонвон хочет убежать, но двери не поддаются, колотит кулачками и кричит — все бестолку. Глаза привыкают к темноте и черный цвет теперь ставится синим, в гостиной загорается свет, но тут же гаснет. Он мигает так быстро, что болят глаза; уперевшись в шкаф всем телом Чонвон осознает, что парализующий страх поглотил его вместе с тьмой и холодом, но когда мебель начинает дрожать, парень жмурится и бормочет: "этосонэтосонэтосон..." Громкий скрежет по паркету заставляет приоткрыть глаза вновь: вся мебель в квартире начинает переворачиваться в воздухе снизу вверх, медленно, словно кто-то двигал ими как искусный дирижер. — Нет, пожалуйста, — в панике Чонвон закрывает уши ладонями, сжимает глаза сильно и садится на корточки. — Не надо...       Он не знает кого умоляет остановится, не видит призрачного гостя и даже не уверен, что все происходит по-настоящему. Кажется, вот-вот потеряет сознание, от вязких лап страха сбивается дыхание, сердце сбегает из груди. Когда на мгновение шум от мебели стихает, парень приоткрывает глаза, но тут же кричит. В метре от него сидит склизкое, в два раза больше человека существо. На бесформенной морде светятся два красных глаза — единственное, что увидел Чонвон, прежде чем закричать. Свет загорелся, день вернулся мгновенно и чудовище исчезло, растворилось, словно и не приходило. Списывать увиденное на помутневший разум Ян напрочь отказался и еще долго сидел на паркете, свернувшись калачиком и дрожа от ужаса. Ему мерещилось, что нечто вернется, схватит его уродливыми когтями, но мебель стояла на месте, а температура снова стала комфортной. Когда раздается звук домофона, Чонвон вздрагивает и подскакивает; сколько времени он просидел в коридоре тяжело дыша — неизвестно. Еще на пороге здания Джей почуял что-то подозрительное, оказавшись рядом с парнем молча прижал к себе. — Я рядом, — шепчет он. — Все хорошо. Ты в порядке? — Не в силах вымолвить хотя бы слово, Чонвон коротко кивает. — Вызвать скорую? — Не... не надо, — прокашливается Чонвон, высвобождаясь из объятий; ноги все еще не слушаются и он опирается на шкаф. — Я не знаю, что это было, оно подняло мебель... и глаза такие... большое, страшное...       Ошарашенный рассказом и состоянием парня, Джей заглядывает в глаза для интуитивного прозрения. Увидев незваного гостя сам, пропустив через себя все, что произошло с Чонвоном, отшатывается тяжело дыша, а после — проходится по комнатам, садится у камода в зале, замечая царапины на лакированном полу. В квартире витает запах незнакомой энергии, но догадки вампир решает пока оставить при себе. — А это что? — на столике Пак замечает неброскую карту, похожую на приглашение от Разисты. Печатным курсивом выведено краткое: "Скоро увидимся" — Джей грубо мнет бумагу. — Что там? — Ничего. — Знаешь кто это был? — Нет, но догадываюсь. — Кто-то из вампиров? Вирэй? Ра... Разиста? — Или кто-то другой... — Но кому нужно приходить и доводить меня до такого? Я чуть не умер от страха. — Все больше сущностей узнают о тебе, Чонвон. Нам нужно придумать как защитить тебя. — Что им от меня нужно? — Переманить к себе? Заполучить тебя? Я не знаю, но выясню. — Завтра? — Завтра.