Лимб

— Цвет твоих глаз снова колеблется от родного к красному, — затягивая черный галстук на шее Сонхуна произносит Джейк. — А еще ты дрожишь. — Я буквально иду в лапы своей смерти, — глядя сквозь парня, отвечает Пак. — Остаток вечности меня будет мучить сам Демон крови и все, что меня ждет после сегодняшнего вечера — непрекращаемая боль. — Ты опять? Почему ты такой пессимист? — Я реалист. — Давай не пойдем никуда? — Нас все равно поймают, — они наконец встречаются взглядом. — Но тогда и ты отправишься со мной в путешествие по всем кругам ада. — Кстати, ты никогда не задумывался, почему о нас говорят, что мы в лимбе? — Это же первый круг ада. — Да. — А мы — это существа, которые уже не принадлежат себе. Наши сердца и души находятся в месте между жизнью и смертью. — Потому что мы уже не живые, но и еще не мертвые? — Наверно. — Сонхун, — Джейк опускает лицо, тяжело вздохнув. — Я не отпущу тебя одного, не отдам. — Прекрати это. — Почему? — Джейк кладет голову на плечо Пака, внутри все сжимается от боли. Нет, всё-таки у вампиров есть чувства, и такие они сильные, что люди позавидовать могут. — Почему ты отталкиваешь меня? — Вокруг все умирают, а у нас любовь. Неправильно. — Какая нахуй разница, что правильно, а что нет, а? — разозлившись, Джейк обхватывает пальцами щеки Сонхуна. — Да, умирают! Да, любовь! Ты прав, но что я могу? — Твоему эгоизму нет предела, — холодно отвечает Сонхун, но руки убирает нежно и ласково. — Нам правда пора. — Сонхун! — через секунду Пак оказывается зажат между стеной и Джейком, тот горячо дышит прямо в приоткрытый рот, ловит глазами чужие. — Прости меня. Я не знаю, что со мной происходит, но меньше всего на свете я хочу тебя потерять.       Влажный и сладкий поцелуй, завораживающий, но неожиданно нежный. Тягучие прикосновения языка топят лед Сонхуна, и из груди его вырывается протяжный стон, требующий продолжения. — Может всё-таки не пойдем никуда? — на миллиметр отстранившись улыбается Джейк. — Останемся тут, только ты и я, — он шепчет на ухо, едва касаясь губами кожи. — Будем заниматься любовью всю ночь и говорить обо всем на свете. — А утром наши трупы украсят новостную ленту, — шепчет Сонхун. — Романтика да и только, — Джейк настроен решительно, растегивает ширинку на брюках Сонхуна, покусывает его и свои собственные губы, и второй стон, более протяжный, нарушает тишину. — Тебе же нравится, — бормочет парень в белую шею, рисует прохладную дорожку языком и вновь целует. — Боже, ты невыносимый... — Бога здесь нет... — Я скучал по твоим прикосновениям, — признается Пак, запрокидывая голову к стене, пальцы его расстегивают рубашку Джеюна и ласково проводят по коже. Под натиском ласк Сонхун сдается, четко понимая — ему действительно наплевать, что будет завтра. Хватит откладывать жизнь, которая в любой момент может оборваться.       Поэтому он смотрит в глаза напротив и жадно целует губы Джейка так, словно это последняя их ночь.

* * *

      На окраине безликого Дайквана, там где пересекается небо и земля уже несколько столетий возвышался меланхоличный замок. Местные власти то реставрировали его, то спешили одобрить проект сноса, пока в 1984 году земля не была выкуплена неким Пак Джисоном. Теперь здание полностью принадлежало ему, во всяком случае в документах красовалось его имя, которого на самом деле не существовало. Деньги, что тот получал не всегда законными путями шли во многие благие дела. Для благотворительности, заповедников и культурных наследий собственного города у существа, вроде него оставалось место в душевной пустоте. Сердца вампиров не стучат, у молодых бьются слабо, но потом замирают вовсе, поэтому сказать, что в сердце Чонсона (или зовите его Джеем или Пак Джисоном или десятком других имен) была доброта, а не только тьма, сказать невозможно. Он смотрит на свой замок, зная, что на самом деле тот ему не принадлежит. Острые пики сооружения прячутся от глаз в поднебесной высоте; он не похож на замок из сказок или фильмов про упырей. Серый, каменный и настолько от него веет холодом, что отталкивает. Пугая своей громоздкостью и величием, как оживший смотрит безразлично на солнце, ныряющее в бурное течение рек. В свете манящих оранжевых лучей немного теплеет, но настоящего не скрыть.       Джей поджигает сигарету, пушистым зверем дым вырывается из сухих губ. Он прекрасно ощущает грядущую Кровавую луну и чувство это ему совсем не нравится. Тысячи крошечных искр неприятно щекочут изнутри — это зов крови, влекущий за собой потерю контроля над собственным телом. За всю жизнь в обличии вампира Чонсону приходится проживать такую ночь только второй раз, однако от этого держать себя в руках не легче. Поэтому он курит, и курит, наивно полагая, что эта глупая человеческая привычка расслабит его и оттянет часы до встречи с неизбежным. Ему не страшно. Ему больно. В грязных окнах мигает тусклый свет, доносятся звуки классики, и вампир усмехается банальности своего господина. Это он один из самых юных гостей, остальным давно за девятьсот, и они с легкостью свернут ему шею — здесь и сейчас Пак Чонсон больше не самое могущественное создание в городе. — Чего стоишь? — доносится из-за спины противный голос Санбома. — Не хочешь поплавать на закате? — А ты романтик, да? — Как знать, — засунув руки в карманы белых брюк, мужчина осматривается. — Я не чувствую присутствие владыки, а ты? — Он появится, когда посчитает нужным. Однако, господин Вирэй уже здесь. — О, с ним мне особо видеться не хочется, знаешь ли. Просвяти, к чему это все? — Из-за всего, что творится, конечно, — Джей тушит очередную сигарету. — Мы с тобой обращали подростков, умирают дети и все это в период Алой охоты. — Я переживаю за Чонвона.       Джей ловит встревоженный взгляд. — Я тоже. Боюсь, что мы не сможем его защитить. — От кого? — Это я и хочу выяснить, — Джей направляется вперед, Санбом следует за ним.       Музыка обволакивает стены замка, кружатся в вальсе опьяненные незнакомцы, кто-то призрачный играет чарующую мелодию на рояле. Джей шагает по каменной лестнице, игнорируя источник веселья в нижних залах, где когда-то влиятельные вельможи устраивали балы и пиршества. Огоньки свечей подрагивают, выплясывая приветственные танцы. — Чувствуешь, Джей? — ухмыляется Санбом, когда они достигают закрытой комнаты на втором этаже. — Сегодня кто-то умрет.       Ничего не ответив, движением пальцев Чонсон открывает двери. В тот момент, когда он ощутил присутствие Вирэя, чьи-то энергии смешались. Чонвона и Таль. Они сидят на роскошном диване с бордовой обивкой, парень нервно мнет ткань брюк, а девушка, наоборот, слишком спокойна. — Наконец, двое из трех моих старейшин! — восклицает Дилан. — Решил вы не будете против, если мы устроим встречу перед визитом повелителя. — Из трех? — вместо положенного уважения, Санбом недоуменно делает несколько шагов вперед. — Нас было пятеро, пятеро старейшин... — К сожалению, Кэтрин не смогла присутствовать, а Арайя и Кристоф — покинули нас. — Покинули? — хмурится Джей. — Да, — прервав догадки кивает Вирэй. — Я убил их.       Он словно наслаждается каждым произнесенным словом, а Чонсон чувствует, как мир уходит из под ног. Мог ли тот, кому доверяешь больше всего на свете сотворить такое?... Санбом переводит прожигающий взгляд на Пака и бросает ледяное: — Теперь ты мне веришь? — Почему вы не рассказали мне о нем? — Дилан обходит диван и как расческой проводит когтями по волосам Чонвона; Джей дергается, но Санбом перехватывает его запястье. — Даже Разиста узнал раньше меня о силе этого мальчика, но вы? Вы скрыли от меня это! — он грубо тянет парня за волосы, тот жмурится, но не издает ни звука. — Отвали от него, грязный ты ублюдок! — глаза Санбома наливаются кровавой яростью, он было телепартируется, чтобы напасть, но легким взмахом руки Вирэй отидывает его в стеллажи, и тот теряет сознание. — А вы знаете, что этот прекрасный мальчик родился в день обращения Арайи — моей последней старейшины. Она предала меня... — Вирэй грустно и наигранно вздыхает. — И Чонвон может стать идеальным старейшиной... — Психопат, — рычит Джей. — Ты заставил его прийти сегодня? — А как иначе? — он грубо отпускает Яна и смотрит на девушку. — Я долго думал: что если кто-то начнет управлять тобой через дорогих тебе людей, как это делал ты? — невидимая сила сжимает горло Таль, вены на ее теле багровеют. — Или это сделать с ним? — пальцы Вирэя метнулись в сторону Чонвона, челюсть на лице Джея задрожала. — Пожалуйста, господин... — Раньше ты нравился мне, был самым преданным, но что случилось? — Я все еще предан... — Тогда почему не убил Пак Сонхуна? Почему не наказал Шим Джеюна? Почему не рассказал о силе этого мальчишки? — он продолжал душить Чонвона и Таль, Джей смотрел как из их глаз текут слезы, как воздуха становится все меньше, но ничего не мог сделать — Вирэй парализовал его, руки словно окаменели, а ноги вросли в пол. — Пожалуйста, перестань, молю... — Докажи, что предан, — Дилан хватает Таль за волосы и швыряет ее прямо к ногам Джея. — Убей ее прямо сейчас! Или это сделаю я.       Джей чувствовал, что задыхается. Последний раз похожее чувство он испытывал будучи человеком, когда увидел повешенное на мосту тело отца. Он сотню раз убивал ради Дилана, но сейчас было все иначе. Пак бросает взгляд черных глаз на откашлявшегося Чонвона и с тяжелым вздохом садится перед Таль. Подняв испуганные глаза, она смотрит снизу вверх и спешно кивает. — Нет, — шепчет Джей. — Мой господин, — также шепотом отвечает ему девушка. — Прошу, сделай это. Сделай ты.       В ее ресницах путаются слезы; Чонсон замирает, вспомнив как его люди перебили целую группировку за городом. Кто же знал, что среди бунтовщиков, воров и убийц будет шестилетняя девочка, обреченная стать сиротой по его вине. — Господин! — к рассматривающему руины Джею подбежал один из его подручных. — Там девчонка маленькая, пряталась в халупе.       Сведя брови на переносице, вампир снял солнцезащитные очки и пошел следом. Свернувшись от страха в безнадежный комок, ребенок закрылся в шкафу, однако сверхъестественный слух одного из вампиров распознал крошечное сердцебиение и испуганное дыхание. Когда Джей присел на корточки и заглянул девочке в глаза, она закрыла их ладонями. Все ее тело покрывали синяки и ссадины. — Как тебя зовут? — Италия, — послышался писклявый голосок. — Что? — Отец зовет так. — Твоя мама тоже тут? — Нет, он убил ее, — она опустила руки, обнажая грязное лицо. — Такая маленькая, а уже всякие ужасы видела, — вздохнул Джей, протягивая ладонь. — Пойдем. — Я вас не знаю. — Тогда оставайся здесь. Но плохие люди, которые делали с тобой эти ужасные вещи вернутся. — Разве ты не убил их всех? — Значит ты все видела и слышала, верно? — Меня тоже убьешь? — А ты плохая?       Девочка замолчала, сильнее упираясь в спинку шкафа. Джей поднялся: — Пойдем, парни.       Когда они вышли из дома, маленькие пальчики обхватили его шершавую ладонь. Не глядя на девочку, Джей усмехнулся и сказал только: — Пойдем, Ита... Таль. Пак Таль.       Он никогда не скрывал, что был палачом, хотел, чтобы она ненавидела, но она полюбила. Джей стал ее спасителем, пусть весь город боялся его. Он не был ей отцом, она не была его дочерью, но Чонсон хотел, чтобы девочка росла как обычный человек, училась, ходила на вечеринки, влюблялась. Однако, Таль была умной девочкой и со временем догадалась обо всем. Ее нисколько не пугал секрет Джея, напротив, она стала тянуться к нему сильнее, ей хотелось отплатить всем, что он сделал для нее. Вернувшись из Европы, окончив старшую школу, она попросила остаться рядом с ним, дать работу и тепло, которого по сути у Чонсона не было. Больше всего на свете он боялся, что она попросит обратить ее, но девушка знала, что никакой романтики в этом нет. Болезнь да и только. Ей было достаточно быть рядом, слушаться Джея и при любом из вариантов она с легкостью готова была отдать за него жизнь. — Сделай это, — повторяет Таль, протягивая бледные руки. — Убей меня. — Нет! — О, хорошо, — Вирэй складывает руки на груди и смотрит на Чонвона. — Тогда может мне убить его? — Ты нас не тронешь, — усмехается Чонвон, поднимаясь с дивана, его сильно пошатывает. — Чонвон... — шепчет Джей одними губами. — Разиста скоро будет здесь, — Ян продолжает, сам удивляясь своей смелости. — Кто научил тебя плохому? — Вирэй подходит ближе, заглядывает в глаза Чонвона и тут же отскакивает, словно ошпаренный. — Этого не может быть...       Зрачки парня налились темным фиолетовым цветом лишь на мгновение, тут же погасли, но Дилану хватило, чтобы убедиться в исходящей от него энергии. — Я ведь прав, — сам Чонвон ничего не чувствует, кроме раскрепощения. Пока в сознание приходит Санбом, Джей тянет на себя Таль, и они встают, завороженно глядя на Яна, который шепотом добавляет: — Беги.       В эту же секунду Вирэй оборачивается сотней летучих мышей, заполонивших комнату. Они лезут в лицо, царапаются и невыносимо звонко пищат, а после все вместе вылетают в окно, разбивая полярный витраж. Все происходит так быстро, что даже старейшины не успевают понять, что произошло. Джей вдруг осознает, что Таль виснет в его руках. Упав на колени вместе с ней, пытается найти причину ее побледневшего лица: — Таль? Таль?!       Ее глаза открыты, но не двигаются, Чонсон отторгает отсутствие сердцебиения и дыхания, кричит на нее, пытаясь разбудить. — Таль! Очнись! — Чонсон, — хрипло зовет его Санбом. — Её нет.       Чонвон падает на диван, ноги больше не держат. Он смотрит на то, как Джей сжимает бездыханное хрупкое тело, как по щекам вампира бегут слезы, как он сделался совсем-совсем уязвимым. Через мгновение отворяются двери, Ливон, Рики, Сонхун и Джейк замирают на пороге. — Что произошло? — ведьма сразу же оказывается рядом с Джеем, обхватывает ладонями лицо Таль, а после бежит к разбитому окну. — Почему он стал так силен? — Знаешь, — Санбом только сейчас поднимается с пола. — Он не упомянул между тем как пытался убить всех нас, черт подери!       Джей по-прежнему прижимает к себе девушку, ручейки слез спадают на ее остывающие щеки. — Владыка уже здесь, — оповещает Ливон. — Думаешь ему понравится твоя скорбь о смертной? — Мне плевать! — Оставь его, — вздыхает Санбом. — Будет что будет.       Джейк находит руку Сонхуна, не глядя сплетает их пальцы. Ливон садится рядом с Чонсоном, касается ладонью плеча. — Её не вернуть, слышишь?       Свечи гаснут, но лишь на долю секунды. Когда зал вновь озаряется теплым светом, возле разбитого окна виднеется стройная и высокая мужская фигура. Сложив руки за спиной, смотрит вдаль, прямо туда, куда упархал Дилан. Когда фигура делает шаг назад, стекла трещат под натиском подошвы; светловолосая голова словно удивленно опускается, глядит на осколки и замирает, разрешая присутсвующим позади привыкнуть к ожидаемому появлению. — Какое глупое наказание, — голос звучит сладко, бархатно, при этом громко и серьезно, словно говорят одновременно несколько человек; у Чонвона мурашки — сначала он оборачивается, но сейчас отворачивается вновь, мечтая лишь о скором побеге. — Лишать жизни тех, у кого без этого она постыдно коротка, — он оборачивается, оглядывает всех, при этом ни на ком не задерживает взгляда сапфировых глаз. — Прискорбно, — стоит этим самым глазам посмотреть на Таль, как тело девушки исчезает прямо из рук Джея; тот беспомощно падает на четвереньки, склонившись перед своим повелителем. — После простишься.       Сделав усилие, Джей снова возвращает себе бестрастное выражение лица и произносит: — У вас новый облик, мой повелитель Разиста. — Я обитал в Китае, когда узнал о твоем проступке, сын, — Демон театрально крутится на месте, рюши на его шелковой блузке повторяют движения. — Однако же договоримся, зовите меня господин Вэнь. Другим необязательно знать мое нынешнее лицо. И право, тело этого юноши оказалось красивым, идеально севшим на меня, — от того, что Демон говорил о человеке, как о костюме на Хэллоуин, стало не по себе; Чонвон поморщился. — Мне не нравится притворяться человеком. Увы, таковы правила баланса, и даже я должен их соблюдать. Не говоря уже о вас, — он бросил пренебрежительный взгляд на Джейка, и тот понурил плечи, пряча глаза в пол. — Это все моя вина, — произнес Джей. — Но все ли началось с того, как твой обращенный укусил другого без твоего ведома? Где остальные? Хочу взглянуть на всех старейшин и спросить как каждый из вас допустил это, — жестом от приказывает Джею встать. — Моя ошибка в том, что я позволил вам погрязнуть в самостоятельности. Вы пошли против собственной природы и распространили эту... отраву. Обращаете кого хотите, — он кивает в сторону Рики. — Убиваете кого хотите. А потом удивляетесь почему мир людей, в котором сами живете рушится от гнева природы. — Разиста устало падает на диван рядом с Чонвоном, закинув ногу на ногу. — Мой повелитель, — Джейк стремительно приближается и падает на колени, у Сонхуна внутри все сжимается. — Люди и без нас прекрасно справлялись, такие жестокие, алчные, их не переплюнуть и не усмирить богам и демонам, все шло своим чередом. — Но вы вдруг решили идти против системы. — Джеюн, — сквозь зубы цедит Джей, уже прокручивая момент, когда повелитель уничтожит его за такую дерзость. — Нарушители. Давайте-ка я вам все расскажу по порядку.       Чонвон слушал сладостный голос Разисты, находясь так рядом, но посмотреть боялся. Сила, исходящая от Демона, его мощь, тьма и ужас, которые он излучал повисли в воздухе, они проникали внутрь, окутывали все вокруг. И когда тот начал свой рассказ парень увидел все своими глазами. — Я один из тех, кто близок с Создателями миров. Опуская религии и науку — всегда везде были Создатели: Вселенная, Баланс, Вечность. Существовать друг без друга они не могут, взаимосвязаны, зависимы, и когда кто-то начинает ломать одного — страдают и другие. В отличие от Создателей, нас гораздо больше: демоны, боги, покровители, служители, ангелы и все, о ком вы когда-либо слышали и читали. Мы не фантазии и не вымысел, как видите, и вы, — он обвел пальцем всех слушающих, кроме Чонвона. — персонажи книг и фильмов, но вы ведь здесь, реальны. И каждый из нас существует благодаря чему-то или кому-то. Вот ты, Ники, почему ты существуешь? Заметив, что на него смотрит сам Разиста, парень даже не замечает, что тот назвал его по-другому. Нервно сглотнув и стараясь не смотреть в глаза, он задумался, чтобы дать ответ: — Раньше... раньше я думал, что существую благодаря родителям, они подарили мне жизнь и... а сейчас слушаю вас и не знаю, честно, — он немного запинается, кашлянув добавляет: — Повелитель. — Почти. А ты, Ливон? — Благодаря Вам, мой повелитель. — Чонвон? Услышав справа от себя собственное имя, Ян вздрагивает, но смотрит на Джея. Тот ловит этот напуганный взгляд и почти незаметно приподнимает брови — почему-то Чонвона это успокаивает и он произносит: — Грустно, что все мы просто существуем благодаря чему-то, а не живем ради кого-то, — он медленно поворачивает голову: Разиста со снисходительной улыбкой наблюдает за ним, подперев висок пальцами. — Неужели и Вы, повелитель? Демон усмехается через нос: — Ты не знаешь, да? Ты существуешь благодаря самому себе, — он наклоняется, от него исходит аромат свежести, леса и мокрого асфальта. — Поэтому в тебе проснулась твоя сила, ты ощущаешь ее, — тонкий палец тычет Чонвону в грудь. — Тут, — и внутри сразу же разростается необъяснимое тепло. — Поэтому я пришел — не забирать, — краткий взор на Сонхуна. — не наказывать, — на Джея, и снова на Чонвона. — Я пришел спросить пойдешь ли ты со мной? — Что? — словно искав в глазах Джея поддержку, Чонвон снова бросает взгляд на него; тот лишь немного округляет глаза. — Но зачем я Вам? — Хочу тебя прежде, чем появится кто-то другой. — Кто-то другой? — Посильнее Дилана, а может и посильнее меня. Один из них уже навещал тебя, не так ли? — А если я... если я откажусь? — Это твое право, — Разиста отстраняется и встает с дивана. — Выбор есть всегда. Не говоря больше ни слова, Демон минует комнату, однако задерживается возле Сонхуна. Пламя, которое обожгло Пака в прошлую встречу оставило невидимый шрам, который тотчас начал жечь. Протянув длинные пальцы к скулам парня, Разиста заставляет заглянуть ему в глаза и бесцеремонно врывается в голову, произнося в тайне от других: «Почему ты не спрашиваешь то, чего хочешь?» «Потому что на самом деле я боюсь тебя.» «Правильно, но глупо. Давай же. Спроси.» «Ты убил Сону?» Демон приближается лицом к Паку, меж ними не более пяти сантиметров и вслух отвечает, чеканя каждое слово: — Нет. Я не убивал его. Он покидает зал, позволяя остальным совсем ненадолго расслабиться. Сонхун сползает по стене облегченно, ловит улыбку Джейка как бы означающую: «Я же говорил, что все будет хорошо», но не отвечает. Вопросы, которые каждый из них хотел задать друг другу копошились на языках, но первым тишину нарушил Санбом: — Что ж, не знаю как у вас, но у меня камень с души упал, — он смеется. — Пойду вниз и напьюсь до беспамятства, бал всё-таки. — Противно, что он ведет себя так будто ничего не произошло, — куда-то в пустоту бормочет Рики. — Такова его природа, — отвечает Ливон, уходя следом за своим господином. — Подожди, подожди, я хотел поговорить с тобой... Когда зал покидают остальные, Джей не спеша приближается к Чонвону: — Зачем ты пришел? — Потому что должен был. Чонсона шатает от беспомощности, тяжело вздохнув он выпаливает краткое: — Я обещал тебе помочь Сону, в итоге опоздал. Говорил, что буду рядом с тобой, но даже в моей квартире ты не был в безопасности. А сегодня я потерял ту, что поклялся оберегать и мог потерять тебя... — Ты же все видел, меня никто не тронет, — Чонвон пытается улыбнуться. — Ну или почти никто... ты не обязан никого спасать, знаешь? И твоей вины... — парень берет в свои руки чужие. — Твоей вины здесь нет. — Есть, — Джей пальцы убирает, делает усилие прежде чем причинить Яну боль. — Я стал таким слабым и уязвимым из-за тебя. — Что? — Чонвона словно ледяной водой окатили, на его лице застывает смесь из обиды и досады, хмурится, но голос ровный. — Я больше не хладнокровный убийца, — сделав несколько шагов назад, вздыхает вампир. — Мой гнев, ярость и тьма ослабли как только я позволил себе эту маленькую слабость. — Значит вот кто я для тебя — "маленькая слабость"? — Да, Чонвон. Именно так. — Ну прости, что я так бесцеремонно ворвался в твою классную вампирскую жизнь! — он проходит мимо, поспешив к выходу, зная, что на этот раз Джей не станет его останавливать.       В восточном крыле угрюмого замка витает аромат вечности. Невероятной красоты женщины и мужчины кружатся в танцах с упоением наслаждаясь наступлением ночи. Если бы Сонхун не был одним из них, то подумал бы, что это обычные люди устроили какой-то маскарад, где все счастливы и безнадежно опьянены кровавыми слезами. Чонвон почти сразу находит Пака глазами в дальнем углу гигантского зала. Когда он идет к нему вдоль золота стен, что неприятно режет глаза, замечает как время от времени незнакомцы нагло рассматривают его. Это пугает парня, учитывая, что окружающие — требующие крови и власти отпрыски Демона, позвавшего его с собой. В голове проносится цепляющая надежду мысль: что если кто-то из них не такой плохой как Джей, а такой как... Сонхун. Немного запутавшийся, очень напуганный, холодный снаружи, но заботливый и нежный внутри. Чонвон тут же ловит уставшие темные глаза вампира своими и замирает, осознав, что тот все слышал. Сделав глубокий вздох, парень все же подходит ближе и произносит: — Выглядишь неважно. — Спасибо, что заметил. Это из-за луны если что. — Что они пьют? — Они вампиры, как думаешь что? — К... кровь? — Кровь с маслом туберозы, — Сонхун кивает на танцующие пары. — Для людей этот цветок лекарство и афродизиак, а для нас он чертовски опасен. Отравляет, а в больших количествах может даже убить, — он снова смотрит на Чонвона. — Возьмешь на заметку? — Зачем это мне? — Господи, Чонвон, да мне суперсил не надо, чтобы все понять. Ты бы лучше о Разисте думал, а не о ссорах с Джеем. — Я не думал! — У тебя на лице все написано, не говоря уже о мыслях и запахе обиды и разочарования. — Да просто я... — Просто ты тоже запутался. Увидел в нем то, чего всегда тебе не хватало: заботы, защиты. Так смотрит на тебя, будто душу продать готов. — Ага. — Влюбился? — Что? Кто? — Чонвон так громко вскрикивает, что проносящиеся рядом пары обращают на него внимание. — Я что ли? Нет!! Ни за что! Я не... — Успокойся, — Сонхун кривит бровями, но тут же усмешка озаряет его красивое лицо. — И научись уже контролировать себя, — поняв, что голос прозвучал невежливо и все еще громко, Чонвон тушуется и почти себе под нос добавляет: — Пожалуйста... без разбора в бошке моей лазиешь... — Так ты сам громко думаешь. Говорил я уже тебе. — Джею тяжело сейчас, мне тоже. Мы оба потеряли тех, кто был нам очень дорог, ты же тоже чувствуешь это...       Сонхун опускает глаза, свежая рана не хотела, чтобы ее тревожили, и Чонвон, угадав, замолкает: — Извини.       Какое-то время музыка в зале меняется с громкой и резкой на более медодичную, затем замолкает и снова отправляет в путь композиции немых талантов. Санбом смеется в объятии какой-то вампирши, Джейк держится в стороне, наслаждаясь кровавым пойлом и изредка бросая взгляды в сторону друзей. Кто-то с кем-то беседует, кто-то кого-то целует и вся эта картина в целом напоминает омерзительную и странную сцену из какого-то малобюджетного ужастика. Вскоре Чонвону становится так скучно, что он мечтает поскорее уйти. — Ты куда? — стоит парню сделать шаг назад, Сонхун ловит его за рукав рубашки. — Я хочу найти Рики и поехать домой. — То есть вот прям в данный момент, когда на тебя открыли охоту ты хочешь просто взять и уйти, я правильно понял? — Мне не нужна охрана. — Осмелел? — Хен, серьезно, — вздыхает Чонвон. — Я очень устал от всего. Мне кажется, у меня нет выбора больше — мне придется пойти с Разистой, либо меня обратит Дилан, либо заберет тварь похуже той, что я видел. — Никто не может забрать тебя без добровольного согласия, такой властью никто не обладает. — Наверное, я сошел с ума раз из всех этих вариантов первый почему-то кажется самым... нормальным. — Это не так! — Сонхун приближается. — Ты все еще можешь жить как обычный человек, учиться, работать, жить. — Жить в страхе? — Чонвон... — Я пойду. Не переживай за меня.       Вздохнув, Сонхун сдается: — Найдем Рики и поедем домой все вместе.       По правде говоря, Сонхун наконец ощущает облегчение — его душу не заберут, по крайней мере, сегодня, и это не может не радовать. Отчаянно желая умереть где-то в глубине души он все же надеялся на спасение. Помимо прочего ему было интересно чем все это закончится... Он бросает стеклянный взгляд на Джейка, тот глаз не сводит, но подойти не торопится, поэтому Пак просто покидает зал вслед за Чонвоном.       Поиск Рики не заканчивается успехом. В одной из множества комнат винтажного титана, парень продолжает донимать Ливон, на что она лишь недовольно вздыхает. — Я хочу, чтобы ты меня тренировала. Санбом отказался, а Сонхуну сейчас не до меня. Особенно, если твой господин всё-таки съест его на ужин. — Он и твой господин. — Пожалуйста, будь моим учителем! — Я не вампир. — Да, но если я буду заниматься с такой красивой и сильной женщиной, может я смогу принять свою сущность? — Ты что, клеишься ко мне? — Ливон звонко смеется. — Я старше тебя на 827 лет. — Всего то?       Вместо ответа ведьма бросает в Рики появившееся из ниоткуда копье, парень ловко ловит его и горделиво улыбается. — Ты согласна?       Отмахнувшись рукой, как от назойливой мухи, Ливон кивает на ставни: — Твои друзья тебя потеряли.       Стоило ей это произнести, как дверь тихонько приоткрывается и из нее показывается белое лицо Чонвона: — Ты здесь. — Так значит это да? — не сдается японец, игнорируя Яна. — Потренируешься со мной? — Ради Темного, — вздыхает ведьма. — Заберите его уже.       Послушавшись, Чонвон уже тащит приятеля за руку, попутно объясняя почему им нужно убираться из этого богом забытого места, на что Рики недовольно фыркает. Сонхун заказывает такси и молча идет рядом; мысли его невзрачны и скомканы, как лист ненужной бумаги, а на виски давит проклятая красная луна. Стоит им выбраться из холодного мрачного замка, свежий воздух приятно наполняет легкие, а речной ветерок щекочет пряди волос. На небе красуется необычайно редкое событие — луна, алого как свежая кровь цвета. Каждый вампир ощущает ее воздействие, виски пульсируют, а жажда растет с каждым мгновением... — Уже уходите? — знакомый вибрирующий и чарующий голос Разисты нарушает тишину за спинами товарищей. Сонхун оборачивается и его вечно спокойное лицо искажает ледяной ужас вперемешку с счастьем.       В полуметре от Демона, облитый светом кровавой луны, стоит самый живой из всех ныне живущих Ким, мать его, Сону.