Лимб

      Ночная тьма неспешно отступает, обнажая высотки и небоскребы Дайквана. В небе поблекли последние звезды, загорается мандариновый обруч рассветного солнца, напыщенно разрезая пурпурные облака. Воздух становится совсем прозрачным, влажным, освежает после бессонной и такой тяжелой ночи.       Сидя в фургоне скорой помощи, Чонвон смотрит на свои испачканные в грязи и чьей-то, уже неизвестной, крови ладони. Он все еще не пришел в себя, произошедшее кажется каким-то ужасным, страшным и неправдоподобным сном. Парень вдруг ощущает холодное присутствие нежданного гостя и сделав усилие, оборачивается через плечо. Чонвон почему-то облегченно вздыхает при виде раслабленного Разисты. Демон присаживается рядом, непринужденно сбросив ноги с кузова. Он красив настолько насколько же и опасен. Белоснежная рубашка с рюшами, такая же белая кожа и голубые океанические глаза — совершенство, как и всегда. — Так обычно заканчиваются фильмы, да? — Чонвон и сам удивлен своему спокойствию. Он больше не боится, встречает повелителя крови как старого друга. — Главный герой сидит в машине скорой, размышляет о том, что пришлось пережить... — Не меня тебя спрашивать о таких вещах. — Ты знаешь, что с Чонсоном? — Ян снует взглядом по помогающим специалистам Рики, по непонимающим ничего полицейским, которые внимательно слушают Ливон.        Версия, которую она рассказывает офицеру Ли абсолютно отличается от правды, в которую город все равно не поверит. Сонхун, стоящий рядом с ней, скрещивает взгляд с Чонвоном, и тот спрашивает у него мысленно тоже самое: "Где Чонсон?". Пак тут же отворачивается, словно боится рассказать правду, или же не знает наверняка. Когда неопознанный дым рассеялся, Сонхун очнулся в комнате совершенно один. У него вопросов не меньше, чем у Яна, но хотя бы знает, никто ответов не даст. Когда к Чонвону подходит детектив Ма, парень осознает, что Разисту никто больше не видит. — Ты как, сынок? — Я... — он бросает короткий взгляд на призрачного Демона, тот кивает. — Я плохо помню, что произошло. Большую часть времени я был без сознания... — И все же, мне кажется ты знаешь больше, чем говоришь. — Я знаю лишь то, что господин Дилан Вирэй оказался сумасшедшим убийцей.       Кивая, мужчина протягивает картонную визитку: — Позвони мне, если еще что-то вспомнишь, — и уходит, обернувшись только раз. — Мне часто хочется плакать, — бормочет Чонвон, снова глянув на Разисту, словно убеждаясь, что он еще здесь. — Часто хочется сдаться. Никто из нас не хотел становиться такими, не желали этих способностей. Так почему жизнь так не справедлива? Почему Джейк, Таль, Санбом... почему они все мертвы? Почему их больше нет? — голос срывается, капельки слез собираются в уголках глаз. — Раз я так дорог, ты сможешь вернуть их если я пойду с тобой? — Нет, — спокойно отвечает Демон. — Я не могу. — Почему? — Чонвон шмыгает носом, вытирает лицо краешком рукава. — Ты мне больше не нужен. — Что? — Твоя душа больше не так чиста, поэтому ты лишился своего дара.       Чонвон не верит своим ушам. Не то чтобы он успел привыкнуть, он даже счастлив, однако так рухнула надежда на сделку. — Почему? Что я сделал не так? — Ты использовал все до последней капли против живого создания. Использовал дар неправильно. — В смысле? Ты, повелитель, хочешь сказать, что применив свою силу ради спасения друзей, я ее лишился? Зачем она тогда вообще нужна был? — Нет, — Демон как-то нежно, по-отечески, касается пальцами грязных волос Яна. — Ты не виноват, что тебя никто не научил как нужно. — А видения? Они тоже исчезли. — Потому что охота прекратилась. — Значит... я теперь никто и ты не можешь вернуть никого? Совсем?       Разиста машет светлой головой, а затем берет Чонвона за запястье и проводит ногтем по вене. Парень оживляется, наблюдая за тем, как на месте прикосновения ожогом разрастается рисунок из непонятных символов. Чонвон почти незаметно морщит лоб: — Что это? — Подарок, — подарок этот вдруг исчезает, проникая глубоко под молочную кожу. — Он будет оберегать тебя. — Спасибо, — Чонвон удивлен, но тронут. — Господин? — М? — Позаботишься о Сонхуне? — Можешь не переживать о нем.       Чонвон опускает глаза на запястье, трет легонько, а когда вновь поднимает взгляд, замечает, что Разиста уже исчез. Он ушел, забрав Сонхуна и Ливон, и Чонвону почему-то кажется он больше никогда их не увидит. Он спрыгивает с фургона и подходит к Рики, который говорит с мамой по телефону. — Как я им все это объясню? — шепчет Нишимура Чонвону. — Я не могу рассказать кто я на самом деле... — Они заберут тебя обратно в Японию? — Я не знаю. — А ты этого хочешь? — Я бы хотел забыть все, что сегодня произошло, но... все же закончилось, да?       Чонвон кладет руку на плечо Рики и улыбается уголком губ. Он не знает наверняка, но так хочется верить. Хочется проснуться в объятиях Чонсона и понять, что Джейк где-то опять ругается с Сонхуном, а дядя Санбом придумывает очередную хитрость. Хочется верить, что Сону его прежний друг, а Хисын наконец рассказал Таль о своих чувствах. И даже бандит Ёнджун в порядке, живой и невридимый думает над кем поиздеваться в очередной учебный день. Все эти мысли превращаются в несбыточные желания, которые Ян вкладывает в свою улыбку. Они остаются дожидаться родителей Рики, и Чонвон готов признаться, что он безумно завидует приятелю. Нервно говоря на японском вперемешку со слезами, женщина обнимает сына, иногда отстраняясь, чтобы убедиться в отсутствии ран. Видно, что Рики чувствует себя неловко от такой опеки, и Чонвон улыбается еще сильнее. Окровавленная одежда и грязное тело пугает госпожу Нишимуру до чертиков; игнорируя полицейских, она почти запихивает сына в минивен.       Яна отвозят домой полицейские. Он разбил свой новый телефон, а номер Чонсона запомнить не успел. Его тошнит от тревожности, виски стучат от усталости и неведения. Больше всего на свете он хочет, чтобы Джей был в порядке. Когда мрак поглотил мотель, Чонвон тоже потерял сознание, а очнулся уже в фургоне скорой помощи. Его не волновало что это был за дым, не волновало кто вызвал скорую и полицию, не волновало, что стало с Вирэем. Все, о чем он думал: где Чонсон? Но ни Ливон, ни Сонхун, ни даже Повелитель ответить не могли. Утомленный болью и страхом, Чонвон прикрывает тяжелые веки до самого порога съемной квартиры. Тяжело вздохнув, он представляет как открыв двери — видит сидящего на своей кровати Чонсона. Пусть изможденного, испачканного чужой кровью, без сил и ранами в душе. Однако, холодные стены встречают его одинокой пустотой. Не теряя надежды, он обходит все комнаты, заглядывает в ванную, но все тщетно. Пусто.       Приняв прохладный душ и заклеив пластырями все ранки и царапинки, Ян бросается на поиски. Он знает, что Чонсон жив, он чувствует и не имеет ни малейшего понятия как самому себе это объяснить. Просто знает и все.