Из вервий терновых крепили оковы [Binding With Briars My Joys And Desires]

Как и всегда, Азирафель лег спать рано. В этот день подарков от Кроули не было, и ему не хотелось признаваться в том, что в глубине души это его расстраивало. Эта внезапная остановка в уже ставшем привычном обмене сувенирами заставила Азирафеля заволноваться. Может быть, Кроули просто надоело?.. Он закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как сжалось его сердце от одной только мысли, что он больше никогда не получит весточку от Кроули. Хотя может, не стоило делать слишком поспешные выводы? В итоге Азирафель решил, что сейчас лучше всего поскорее заснуть, чтобы еще больше не накручивать себя в попытках найти причину этой, в общем-то, совершенно понятной остановки в ежедневном потоке подарков. Он выключил лампу и попытался расслабиться. Кто знает, может быть, ему повезет снова увидеть Кроули во сне. Когда Азирафель резко вздрогнул и проснулся, то понял, что какое-то время ему всё же удалось поспать. За окном по-прежнему царила ночь, и ее черную бархатную тишину нарушал лишь тихий, ритмичный стук по стеклу. Он сразу же проверил окна спальни, но за ними не было ничего, что могло бы шуметь. Да и дом его находился слишком далеко от любых деревьев, чтобы их разросшиеся ветки могли хлестать по стеклу. Азирафель вышел из комнаты, пытаясь понять, из какой части дома исходит звук. Он спустился вниз по лестнице, прошел через зал, пока не дошел до самого дальнего южного окна. Серебряный свет луны сочился через тонкие занавески, и стоило ему только их отодвинуть, как он ахнул от удивления. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд на маленьком в чем-то измазанном силуэте за окном, который отчаянно махал крыльями, силясь не упасть, и барабанил по стеклу крохотными руками. — Кроули! Янтарные глаза напротив странно сверкнули, когда их взгляд остановился на Азирафеле. Каким-то укоризненным блеском из-под нахмуренных бровей. Азирафель тут же открыл окно, приглашая своего нового друга зайти внутрь. Даже в тусклом свете была видна какая-то липкая темная жидкость, размазанная по всей поверхности прелестных крыльев Кроули, по стройному телу и волосам. Но что именно это было — не понять. — Ох, мой дорогой, что с тобой случилось? Кроули, неуклюже дергая крыльями и чуть ли не падая, влетел в дом. Его движения были полной противоположностью тем, что Азирафель видел, когда выпускал фейри из ловушки — изящным и слаженным. Как он вообще смог долететь, было загадкой. — Можно тебе помочь? Не раздумывая, Азирафель протянул вперед открытые ладони в качестве опоры. Было очевидно, что своими силами ему далеко не улететь. Лишь после того как Кроули, пошатываясь, опустился ему в руки и тотчас упал на колени, тяжело дыша, Азирафелю пришла в голову мысль, что, возможно, такое взаимодействие переходит какие-то границы. Они еще ни разу не касались друг друга. Они даже никогда не вели полноценного диалога в этой реальности. И вот внезапно в ладонях Азирафеля оказался Кроули, реальный и прекрасный, опирающийся на его пальцы. Как и всегда совершенно обнаженный. Такой теплый и живой. Азирафель постарался не обращать внимания на то, каким жаром пыхнули собственные щеки. Кроули явно попал в неприятности, и он заслуживал того, чтобы с ним обращались как можно бережнее. — Ох, и как же ты себя до такого довел, — нежно пробормотал Азирафель. Краешком большого пальца он провел по скользкой жиже, от которой тут же остались темно-коричневые следы на его собственной коже. Теперь, когда Кроули был в его руках, запах стал более явным. — Это машинное масло?! Даже думать страшно, как тяжело пришлось этим прекрасным крыльям, забрызганным и перепачканным целиком и полностью. Дуга одного из крыльев почти сломилась под навалившейся тяжестью. Неудивительно, что ему было так трудно лететь. А в ручьях и реках на природе было бы практически бесполезно пытаться это смыть. — Я упал в лужу, — жалобно сказал Кроули, слегка подвинувшись, чтобы одной рукой почти невесомо опереться на изгиб большого пальца Азирафеля. — Там в лесу разбирали завал после шторма. Когда грузовики уехали, я вышел, но не заметил, какой беспорядок остался после них. Сначала мне показалось, что это просто грязная вода. По голосу Кроули было слышно, насколько сильно он возмущен. — Какой ужас! — сочувственно вздохнул Азирафель, продолжая его разглядывать. Выглядел он просто ужасно перепачканным. Азирафель и представить не мог, как он умудрился добраться до его сада в таком состоянии. Кроули в отчаянии попытался вытереть часть масла с рук об собственные волосы — но только еще сильнее их запачкал. Остальные части его тела выглядели так же ужасно. Видимо, он пытался хоть как-то оттереться, но потом понял, что сделал только хуже. — Я не мог нормально лететь! Повезло еще, что я воняю похуже скунса, а не то меня могла бы запросто съесть какая-нибудь нахальная лисица или сова. — Ох, они бы не посмели, право же, — Азирафель не мог себе представить, чтобы Кроули не смог заметить их вовремя или не смог бы исхитриться и убежать. Кроули улыбнулся ему от уха до уха, не обращая внимания на то, как стянуло перепачканные щеки. Но тут же вспомнил о том, в какой ситуации оказался, и улыбка потухла. — Я больше не знаю никого из людей, кроме тебя. Как это стереть? Кроули стукнул по своим коленям, разбрызгивая капли грязного масла на руку Азирафеля. — Боюсь, тут не обойтись без горячей воды. Не настолько горячей, — спешно добавил Азирафель, заметив ужас на лице Кроули. — Немного теплой воды, хорошенько намылить, вымыть шампунем — и ты снова будешь чистым. Кроули слушал с широко открытыми глазами, потом посмотрел на свои руки. — Ты мне поможешь? — Кроули привстал, на коленях прополз по ладони Азирафеля поближе, оставляя масляные следы от волочащихся крыльев. — Со всем этим мылом и шампунем? — Мылом и шампунем?.. — повторил Азирафель в замешательстве. Азирафель держал в руках маленького человечка, умоляющим взглядом смотрящего на него снизу вверх. Уже не во сне, а наяву — только подумать, настоящий фейри у него дома просит его о помощи! Он был совершенно уверен, что это ему не снится, но всё это казалось таким сюрреалистичным. — Я не смогу улететь в таком виде, — продолжил Кроули, решив воспользоваться замешательством Азирафеля и убедить его. — Мой дом слишком далеко. Без работающих крыльев я как без рук. Да я даже не достоин называться фейри! — Конечно я хочу тебе помочь, — поспешил заверить его Азирафель. — Просто, по правде сказать, я думаю, что моя ванна малость велика для тебя. Вряд ли ты можешь плавать, не с твоими крыльями. Кроули театрально застонал, но даже несмотря на очевидное преувеличение страданий, Азирафелю стало его жалко. — Меня выгонят. Даже домовые не пустят жить к ним в норку, — жалобно сказал Кроули. Азирафель поймал себя на том, что сочувственно гладит маленькое плечо, и снова напомнил самому себе, что его новый друг — живой и настоящий. Фейри, которого он пригласил зайти к себе домой. — Тебе не нужно будет жить с домовыми, Кроули, — хоть Азирафель и произносил его имя вслух только лишь второй раз, но у него больше не осталось никаких сомнений, что это его имя. — Кажется, у меня где-то на кухне было большое блюдо для запекания. Оно вполне сойдет за импровизированную ванну. В таком ты точно не утонешь. Он осторожно отнес Кроули в ванную комнату и посадил на раковину, после чего открыл кран и отмыл грязь с собственных ладоней, чтобы можно было взять мыло и шампунь чистыми руками. — У тебя есть целая комната только для того, чтобы в ней мыться? — удивился Кроули, после чего развернулся к зеркалу и скорчил рожицу своему чумазому отражению. — И это вы-то считаете нас расточительными. Кроули попытался приподнять крылья за спиной, но только печально всхлипнул, увидев словно в первый раз кошмарное состояние своих некогда прекрасных крыльев, испорченных липкими бурыми разводами. — Не волнуйся, мы тебя живо отмоем. Азирафель всегда умел отвлекать себя монотонными, рутинными делами, чтобы не падать духом. Хотя вряд ли кто-то назвал бы рутинным купание фейри. — Подожди меня минуточку — принесу для тебя ванну под стать твоему размеру. Кроули стоял и сучил своими грязными ногами с заинтересованным выражением лица, в то время как Азирафель пошел выуживать блюдо для запекания из дальнего шкафчика. Блюдо глубиной в целую ладонь украшали нарисованные цветочки. Да, вполне сойдет. На самом деле ему очень повезло, что Кроули его не боится, а не то так и бродил бы по лесу, замерший и грязный, не осмеливаясь попросить помощи. Азирафель вытолкнул эти мысли из головы куда подальше и поспешил вернуться в ванную. Он поставил блюдо на пол, и в то время, пока бегущая вода из-под крана нагревалась до нужной температуры, помог Кроули спуститься на кафельный пол. Облокотившись на край блюда, Кроули наблюдал, как Азирафель осторожно набирает воду в стакан из-под зубной щетки и постепенно наполняет ванночку для фейри. — Идея в том, чтобы ты забрался в теплую воду и потер кожу с этим, — кончиком ногтя Азирафель зачерпнул кусочек мыла, который, как ему показалось, должен был поместиться у Кроули в руках. — Возможно, придется это проделать несколько раз, масло не так-то просто оттирается. Предложенный кусочек мыла сжали в ладошках, понюхали — и даже лизнули, о чем Кроули тут же пожалел. — Я буду пахнуть ужасно, — он скорчил гримасу. — Надеюсь, что это хотя бы отпугнет ночных хищников. Азирафель начал подозревать, что Кроули на самом деле никого не страшится среди диких существ. Ему просто нравится наблюдать, как Азирафель за него волнуется. — Запах быстро выветрится, — заверил он маленького фейри. — И ты будешь очень чистым. Азирафель выудил из шкафа одну из маленьких бутылочек с шампунем из тех, что обычно берут в дорогу, но даже она все равно оказалась гораздо больше, чем Кроули смог бы поднять. — Это шампунь — такое специальное мыло для волос, так как тем, которое в твоих руках, волосы не моют. Он выдавил капельку шампуня в ладонь Кроули, и тот проделал над ним те же манипуляции, как и над мылом — но хотя бы в этот раз запах ему понравился больше. — У меня есть волосы на теле, — подумав, сказал Кроули. — Они выпадут, если я буду мыть их мылом? — Нет, хотя они могут стать немного суше. Кроули призадумался над новой информацией, которую узнал от Азирафеля. Удивляло, что Кроули оказался более внимательным и заинтересованным, чем обычно должны быть фейри. По крайней мере, в книгах их описывали как легкомысленных существ, не способных ни на чем сосредоточиться ни на минуту, склонных следовать лишь своим сиюминутным желаниям и прихотям. — У тебя тут много всяких бутылочек и баночек, которые помогают тебе смывать грязь и приятно пахнуть, — с ноткой сомнения протянул Кроули, словно видя в этом что-то нечестное. Азирафель не мог не отдать ему должное. — Да, такие уж мы существа, люди. Ужасно пахнущие, — он придвинул блюдо для запекания с теплой водой к Кроули. — Думаю, все готово. Потрогай сначала, не слишком ли горячо. Мне бы не хотелось тебя обжечь. Кроули окунул одну ладошку в воду, довольно промычав. — Приятная, — он взобрался на бортик и перекинул ноги, после чего со вздохом удовлетворения соскользнул в импровизированную ванночку. — Нечасто мне везет искупаться в теплой воде, разве что в самый разгар лета. — О, что ж, хорошо, что у меня всегда есть теплая вода, если тебя это заинтересует. Азирафель с восторгом наблюдал за тем, как Кроули медленно погружался в воду, растягивая на дне свои длинные ноги. Нижний край крыльев коснулся кромки воды, и он подвинул их так, чтобы они свисали с края посудины. — Так, а что теперь? — Советую начать с мыла, — предложил Азирафель. — Так сказать, будем решать по одной проблеме за раз. Кроули кивнул и попытался намылить грудь и бедра, но маленький скользкий кусочек так и норовил убежать сквозь пальцы. Раздраженно фыркая, он пытался снова и снова, но не так-то просто это делать одной рукой: вторая ладошка все еще держала капельку шампуня. В итоге кусочек мыла все же выпрыгнул, скатился по ноге и упал на дно посуды. — Я так не могу! Оно слишком скользкое! — Кроули умоляюще посмотрел на Азирафеля. — Пожалуйста, поможешь мне? — Эээ… — поколебался Азирафель. Наверное, так действительно было бы проще. — Конечно. Легкая довольная улыбка осветила лицо Кроули. Азирафелю даже думать о том, что придется касаться Кроули таким интимным образом, казалось преступным. Еще никогда ему не приходилось кого-либо мыть. Даже душ он ни разу в своей жизни не принимал с кем-то другим. За долгие годы взрослой жизни во всех отношениях, которые у Азирафеля были, он никогда не позволял себе переходить определенные границы. Ему так было проще. Безопаснее. Он понимал, что нынешняя ситуация даже близко не лежит с теми, с которыми он уже сталкивался, но даже сама мысль о прикосновении к обнаженной коже Кроули вызывала в нем волну тепла и мурашек по спине. Но отступать некуда — фейри была нужна его помощь. Хоть этот факт до сих пор было сложно уложить в голове, настолько легко и плавно фантастика перетекла в явь. Азирафель дотянулся до куска мыла на краю ванны и намылил три пальца. — Можешь сполоснуть руки, — велел он Кроули. — Я намылю тебя, а потом ты смоешь пену. — Звучит неплохо. Похоже, ноги Кроули пострадали от машинного масла больше всего: ступни целиком были грязно-коричневыми. — Я начну с твоих ног, если ты не против. Кроули мягко кивнул: — Ага, хорошо. Осторожно, указательным и средним пальцами, Азирафель намылил стройную голень, мягким нажатием побуждая Кроули сначала согнуть ногу в колене, а потом поднять ее, чтобы можно было втереть пену в изящную ступню с острыми косточками. Пока Азирафель старательно намыливал мягкую кожу, стирая масляные разводы, вытянутая нога несколько раз дернулась под его пальцами. — Всё в порядке? Перемазанные щеки Кроули порозовели. — Просто щекотно. — А, да… Полагаю, такое может быть. Голос Азирафеля немного сбился, когда он подтолкнул Кроули опустить ногу и подушечками пальцев скользнул по теплому бедру. Лицо пыхнуло жаром, когда кончик его мизинца случайно оказался в открытом пространстве между ног Кроули. Слишком близко к... Он тут же исправился, следя за тем, чтобы согнутые пальцы не задели ничего лишнего. — Теперь вторую, — сказал он. — Ладно, — ответил Кроули неровным и словно притихшим голосом, но другую ногу из воды он поднял с очевидным рвением. Азирафель повторил те же движения и со второй ногой, натер мылом бедро, голень, лодыжку, ступню. Он старался не думать о том, какой мягкой ощущалась кожа Кроули под осторожно скользящими на ней пальцами, или о том, какое это на самом деле интимное занятие: касаться его, слушать его чуть сбившееся дыхание, не замечая, что собственное становится таким же. Когда наконец ноги Кроули стали чистыми, он убрал пальцы. Думать обо всём этом наверняка неправильно, но он не в силах отрицать, насколько прекрасен Кроули, и не важно, фейри он или нет. Азирафель с силой затолкнул эти мысли поглубже на дальние полки сознания. — Готово. Всё хорошо? — Азирафель всмотрелся в лицо Кроули, замечая его сведённые брови и влажный кончик языка, которым он провел по красным губам. — Ага, м-м, просто… — Кроули встряхнул головой. — Думаю, дальше я попробую сам. — А. Да, конечно, — согласился Азирафель, решив, что так и правда будет благоразумнее. Разобравшись как обращаться с мылом, Кроули поднял упавший на дно кусочек и начал растирать его по всей длине рук, после чего переключился на туловище. — Я пока наберу тебе воды ополоснуться, — сказал Азирафель, наливая в стакан воду из-под крана. Странный жар, который было начал давить на него изнутри, тут же растворился, стоило ему только начать рутинные действия. — Кстати, поосторожнее с лицом. Кроули, который уже натирал мыльными ладонями щеки, резко остановился. — Почему? — Если мыло попадет в глаза, будет щипать. И шампунь тоже. — У-у-у, — Кроули весело фыркнул. — А ведь так вкусно пахнет. Так и знал, что где-то будет подвох. Подождав, пока Кроули закончит с лицом, Азирафель предложил ему чистой воды для умывания. — Спасибо, — поблагодарил его Кроули. — Без этой тонны грязного масла я снова чувствую себя самим собой. — Как я и говорил, ничего сложного, — с нежностью в голосе ответил Азирафель. Зачерпывая воду своими крошечными руками, Кроули сполоснул с себя мыло. — Ага, легко тебе говорить, сам-то ты чистый. Теперь единственной оставшейся проблемой были когда-то пламенно-рыжие волосы, теперь висевшие слипшимися бурыми сосульками. — Можешь помочь мне с волосами? — спросил Кроули, с мольбой посмотрев на него своими большими глазами. Азирафель улыбнулся. Ему подумалось, что подобное умение выглядеть совершенно беззащитно могло быть лишь годами отточенным мастерством. — Конечно, только не двигайся слишком резко, а то шампунь в глаза попадет. — Да, да, ужасы шампуня, — закатил глаза Кроули. — Я запомнил, насколько он кошмарный. Капнув на кончик пальца шампунь, Азирафель начал втирать его в волосы Кроули. Судя по радостному вздоху, тому это пришлось по нраву. — Возможно, придется вымыть их дважды, — сказал Азирафель. — Очень уж они липкие. — Ага, делай так, как ты считаешь правильным. Плечи Кроули опустились, когда Азирафель откинул назад прядь рыжих волос, прилипших ко лбу. Он выглядел довольным и расслабленным. До сих пор не верилось, что после негласного обмена подарками он наконец-то мог видеть Кроули вживую, да еще и прямо у него дома. Магическое существо из другой грани реальности — и он мог ощущать его под своими пальцами. Азирафель задумался, нужно ли поблагодарить его за все те маленькие сувениры, оставленные на пороге его дома. Их взаимный обмен стал самым ярким событием последних недель и принес Азирафелю столько тепла. Но он колебался, не зная, как лучше об этом сказать. Или же наоборот, ему стоило держать это в себе? В фольклоре про домовых часто рассказывалось, что нельзя напрямую упоминать их работу по дому, в противном случае они тут же уйдут. Может ли такое же правило работать касаемо подарков от фейри? Но и совсем промолчать Азирафель не мог, ведь их причудливый танец навстречу друг другу так много значил для него, все эти маленькие милые подарки делали его таким счастливым. Они были подтверждением того, что Кроули на самом деле где-то существовал и тоже думал о нем. Глупо ли, что эта мысль так сильно грела его сердце? Мысль — а может, даже надежда — о том, что это что-то значит. Пальцы медленно описывали круги по коже головы Кроули, и Азирафель наблюдал, как грязная пена вбирает в себя всю черноту, открывая под собой яркий цвет волос. — Мне очень понравились все те вещицы, которые ты оставлял в саду, — всё же рискнул сказать Азирафель. Он осмотрительно не добавил в конце «для меня», чтобы не привлекать внимание к тому факту, что каждая из этих вещиц была подарком, выбранным лично для него. Крылья, всё ещё перекинутые через край блюда, слегка дрогнули, а через мыльную пену на шее проступил едва заметный румянец. Очевидно, упоминание даров, которые они оставляли друг другу, вызвало определенную реакцию. — Правда? — спросил Кроули тихо, с любопытством в голосе, в котором можно было услышать и затаённое удовлетворение, и робкую неуверенность. Как будто его подарки были не просто безделушками, чтобы развлечь Азирафеля, а чем-то большим, чем-то более взвешенным, возможно, даже попыткой произвести на него впечатление. Их можно было принять за в некотором роде знаки внимания — хотя от таких мыслей у него самого могут вот-вот запылать щеки. Как бы то ни было, очевидно, Кроули был не против продолжить эту тему, а значит, можно было вздохнуть с облегчением и выпустить отчаянно рвущийся наружу поток слов. — Я в восторге от каждой из них! И представить себе не могу, где ты их все нашел, наверняка выискивать их было настоящим приключением. Той римской монете, которую ты мне подарил, почти две тысячи лет, а ещё я поверить не могу, как ты умудрился найти столько крохотных и притом целых ракушек. Наверное ты был с ними очень осторожен. — С маленькими пальцами это не так уж и сложно, — отмахнулся Кроули. Он повернул мыльную голову через плечо, так, что Азирафелю был виден один янтарный глаз и потекшая по носу пена от шампуня. Блестящая влажная кожа странным образом мерцала сама по себе, сверкала едва заметными переливами. — Надеюсь, что и я со своими пальцами управлюсь, — с нескрываемым удовольствием ответил Азирафель. — Наклони голову немного назад. Да, вот так, и закрой глаза, сейчас буду смывать. Кроули послушно сделал то, что велено, доверчиво наклонил голову, изящно изогнув шею, и что-то в груди Азирафеля ёкнуло. Кроули такой крошечный по сравнению с ним, вокруг всё должно казаться ему таким чужим и незнакомым, и несмотря на всё это он его не боится. Азирафель осторожно начал лить теплую воду из стакана на его затылок, наблюдая за тем, как пена сползает по спине и утекает, открывая вид на снова яркие пряди. Одним пальцем он помогал стряхивать лишнюю воду и пену. Тепло кожи его головы, мягкость его шеи — всё это странным образом его очаровывало. —Ещё один раз — и должно отмыться, — как будто чуть севшим голосом сказал Азирафель. Как он ни старался, его мозг до сих пор отказывался верить, что он и в самом деле купает фейри в своей собственной ванной. Он снова выдавил капельку шампуня, стараясь не отвлекаться на то, как Кроули провел рукой по своим мокрым бедрам, смывая налипшую пену, всё это время находясь перед ним абсолютно обнажённым. Нет, лучше смотреть куда-нибудь вниз — например, на пальцы его ног, которые поджимались и дергались, пока Азирафель второй раз наносил шампунь на волосы, мягкими массажными движениями вспенивал и снова смывал. Наконец стало очевидно, что единственная часть Кроули, которую еще не отмыли, — это перепачканные грязным маслом крылья, которые прямо сейчас оставляли под собой грязные разводы на полотенце, которое Азирафель предусмотрительно положил на пол. Но он всё ещё не находил в себе смелости к ним притронуться. Кто знает, насколько они хрупкие и чувствительные? С руками и ногами проще, таких у него и своих по паре. А тут — самое настоящее доказательство нечеловеческой природы Кроули! Неудивительно, что Азирафель чувствовал себя не в своей тарелке. Они тянулись от самых лопаток — волшебные, формой как у мотылька, покрытые едва заметной мерцающей пылью под тёмным покрытием. Настоящие крылья фейри. Как ему вообще о таком спрашивать? Он не знал, насколько сильно они боятся влаги, не повредит ли он невзначай их неудачным движением. Если его руки окажутся слишком грубы и порвут их, он никогда не сможет себя за это простить. — Прости меня, — сказал он наконец, потому что молчать дальше было бы просто глупо, и единственным выходом оставалось спросить напрямую. — Я не знаю, насколько хрупкие твои крылья и можно ли их мыть под водой. Я пойму, если ты захочешь заняться ими сам. Кроули развернулся на месте, сел на колени, поджав под себя ноги, и погрузился в воду по плечи. Тяжелые от налипшей грязи крылья перевалились через край блюда вслед за ним и наполовину опустились в воду. Они легко подрагивали, пуская рябь по поверхности воды, и от их касания лопались оставшиеся мыльные пузырьки. — Воды они не боятся, — сказал он с дерзкой улыбкой. — И ты никак их не повредишь, если только не будешь тянуть или дёргать. По правде говоря, им даже понравится немного внимания, если ты будешь нежен. Небось завидуешь, что у тебя нет таких же? Кроули скрестил руки на груди, не переставая широко улыбаться, и продолжил. — Пожалуй, в обмен на чудесную ванну, которую ты мне устроил, я разрешу тебе их немного погладить. Попробуешь, каковы они на ощупь, как замечательно они раскрываются и трепещут, когда чистые. Хоть тебе и не с чем сравнивать, но у меня одни из самых красивых крыльев во всей округе. — Могу сказать, что это самые красивые крылья, которые я когда-либо видел, — сказал Азирафель, и это была чистая правда. — Я польщен, это честь для меня. Кроули засмеялся и хлопнул в ладоши так, что брызги с влажных рук полетели ему в лицо, а затем повернулся к Азирафелю спиной и осторожно расправил перепачканные маслом крылья. Одно верхнее крыло было покрыто настолько толстым слоем масла, что из-за этого согнулось и почти полностью потеряло подвижность. Одно из нижних крыльев было небрежно вычищено грязными руками, но результат был практически незаметен. Кроули бросил на Азирафеля кокетливый взгляд через плечо. Еще одна грань коварства фейри. Как будто недостаточно его гладкой влажной кожи и неприличного предложения нежно прикоснуться к крыльям, чтобы вернуть им прежнюю невероятную красоту. — Не жалей мыла, — сказал Кроули. Азирафель улыбнулся, наблюдая, как Кроули склонил свою гордую голову и нагнулся, чтобы удобнее было намыливать крылья. Несмотря убежденность Кроули в том, что они достаточно прочные, чтобы выдержать мытье, Азирафель решил быть бесконечно осторожным. Крылья были тонкие, как паутинка, и, казалось, помнутся от малейшего прикосновения. Он подумал, что твердое мыло может нанести им вред, и решил использовать шампунь. Капнув немного на палец, Азирафель, наконец, осмелился прикоснуться к верхнему крылу, на котором было больше всего масла. Кроули вздрогнул, когда Азирафель начал смывать грязь, проводя пальцем от внутренней части крыла, слегка коснувшись кожи на спине, к внешней части. Масло тяжелыми каплями падало в воду, в то время как Азирафель плавно стирал его, ощущая кончиками пальцев пудровую мягкость крыльев фейри. Это было не похоже ни на что, к чему он прикасался раньше. Нечто совершенно невероятное, бесконечно прекрасное, дающее возможность почувствовать вкус волшебства. Эти крылья были подобны яркому сну, превратившемуся в реальность. В стоящую между ними тишину еле слышными нотками вмешивался плеск воды, в которой Кроули от скуки болтал рукой и брызгался. Раздался довольный вздох, когда Азирафель полностью накрыл ладонью верхнюю и нижнюю часть левого крыла, чтобы снять с них мыльную пену и остатки масла. Было ясно, что Кроули наслаждался мытьем, если судить по еле заметному прерывистому дыханию и расслабленной спине. Хоть Азирафелю и дали на это разрешение, но он не мог отделаться от мысли, что, возможно, он слишком сильно вторгается в личное пространство Кроули, слишком сильно наслаждается возможностью позаботиться о фейри. С усилием он отогнал от себя такие мысли. Ему пришло в голову, что, возможно, сейчас самое подходящее время получить ответы на некоторые вопросы, чтобы сделать еще пару шагов по тропинке, ведущей к столь необычной дружбе между ними. — Кроули? — М-м-м? — Можно вопрос? Кроули фыркнул. — Ты имеешь в виду, еще один, помимо того, который ты только что задал? — Ну да. — Из тебя получился бы ужасный фейри, — заявил Кроули немного надменно. — Так небрежно обращаться со словами. Ладно, спрашивай. Азирафель решил не обижаться, потому что, вероятно, фейри сказал правду. Он сполоснул левую сторону крыльев Кроули и сосредоточился на правой. — Что ж, мне интересно, как тебя угораздило оказаться в ловушке, в которой я тебя нашел? Изящную шею Кроули залила краска. — Э-э, я… я пытался выпустить бестолковую бабочку, которая летела слишком низко. — О, но у тебя получилось, не так ли? — Конечно, получилось! Повернув голову, Кроули с преувеличенным интересом стал наблюдать, как Азирафель круговыми движениями осторожно намыливал его верхнее правое крыло. Азирафель почувствовал, что его щекам стало жарко. — Я никогда не думал, что бабочки тоже могут попасть в ловушку, — поспешно выдохнул он. — Ну да, они очень красивые, но тупые как камни. От такого категоричного заявления Азирафель рассмеялся. У него возникло чувство, что привычный мир изменился и ему больше не принадлежит. Однако еще он почувствовал, что этот мир принадлежит им обоим, несмотря на весьма ощутимые различия между ними. — Разве это было не опасно? — спросил Азирафель. — Не-а, не очень, — с придыханием произнес Кроули сквозь зубы, в то время как Азирафель снова прижал раскрытую ладонь к расправившимся во всей своей красе правым крыльям. — Но ведь, дорогой, в итоге ты оказался в ловушке, — мягко указал Азирафель. — Всего лишь небольшая неприятность. Азирафель ополоснул крылья, любуясь яркостью багровых пятен на черном фоне. — Интересно, что было бы, если бы я тебя не выпустил? Все еще держа руки на крыльях, Азирафель не мог не заметить, как напряглись маленькие плечи при этом вопросе. — Рано или поздно я решил бы эту проблему, — сказал Кроули с напряжением в голосе. — О, да, конечно, — Азирафель провел пальцем по изгибу крыла. — Я полагаю, твои сородичи пришли бы тебе на помощь, верно? Реакция Кроули на этот невинный вопрос была резкой, словно удар хлыста. Он рывком повернулся, выплеснув из блюда воду с пеной и пятнами масла. — Тебе-то что? — он почти рычал, всякое подобие волшебной мягкости исчезло. — Это не твоё чертово дело! Азирафель мог лишь моргать в ответ, столкнувшись с приступом гнева фейри. Он сразу понял, что ему не следовало ничего спрашивать о соплеменниках Кроули. — Извини меня. До сих пор он не осознавал, насколько велики различия между ними. Привычки, культура, огромное множество неизвестных ему правил волшебного мира. Тем не менее, Азирафелю не хотелось, чтобы его маленький друг ушел. — Извини меня, пожалуйста, — повторил он. — Я просто предположил… — В том-то и проблема. Не предполагай. Предположения — худшая вещь на свете, — яростно прошипел Кроули. На мгновение запнувшись, Азирафель пытался подобрать слова. Понятно, что он каким-то образом задел Кроули, и довольно сильно, но хуже всего то, что сам не понял, чем именно. С языка сорвалось единственно подходящее в данной ситуации: — Прости, дорогой, я не хотел тебя обидеть. Кроули, скрестив крошечные руки на груди, смотрел на него глубоким хмурым взглядом. Азирафель попытался представить, что перед ним обычный человек, его друг. Как бы тогда он поступил в подобной ситуации? Поразмыслив, он пришел к выводу, что он мог бы чем-то угостить Кроули, возможно предложил бы ему выпить. Чтобы настроить его более благожелательно. — Может быть, я мог бы соблазнить тебя бокалом вина, чтобы найти выход из этого тупика? Кроули резко выгнул бровь. — Вино? — О, да, где-то в моей кладовой ждет своего часа бутылка очень хорошего вина. Буду рад открыть его для тебя, — Азирафель подхватил полотенце и расправил его, жестом предлагая Кроули вылезти из ванны. — Хочешь попробовать? Он ни с кем не планировать поделиться этой бутылкой, так редко у него бывали гости. И если это поможет успокоить Кроули и его задетые чувства, то оно того стоит. — Я никогда не пил человеческого вина, — в итоге сдал позиции Кроули. Азирафель подумал, что сдержанность в его голосе скорее всего была наиграна. А вот любопытство казалось искренним. — Что ж, я буду счастлив разделить с тобой бокал или, полагаю, в твоем случае, напёрсток. Кроули выпятил свой маленький подбородок, обдумывая предложение, затем положил обе руки на край блюда и встал. Его кожа слегка порозовела от жары и выглядела шелковистой, она еле заметно переливалась на свету и притягивала взгляд. С трепещущих крыльев разлетелись крошечные капли, которые упали на рубашку Азирафеля и шкафчик в ванной, но он не сказал ни слова. Кроули взял уголок полотенца, которое лежало на руках Азирафеля, и начал вытираться. Это заняло у него довольно много времени, поскольку он не спеша потягивался, наклонялся, несколько раз проводя полотенцем по одному и тому же месту. Кто-то мог бы даже решить, что он специально красуется и щеголяет собой. Азирафель решил, что разумнее всего будет перестать смотреть. — Пойду открою бутылку. Ты хочешь присоединиться ко мне на кухне или предпочитаешь гостиную? Не хочу, чтобы ты простудился. — Я летел через лес ночью, если ты забыл, — напомнил ему Кроули. — А в твоем доме намного уютнее. Азирафель отправился на кухню и достал бутылку, которую прятал в кладовой. Он взял бокал для себя, а затем начал рыться в ящике, где лежала всякая всячина. Помнится, где-то там лежал металлический напёрсток — хотя для Кроули по размеру он скорее сравним с пивной кружкой, так что придется быть осторожным и не переборщить с количеством напитка. Хотя, возможно, вино фей тоже довольно крепкое, кто знает, какие необычные ингредиенты они в него добавляют. Вместо того чтобы вернуться в ванную, он пошел на странные звуки, доносящиеся из гостиной, и обнаружил, что Кроули открыл проигрыватель и поднимает и опускает лапку. — Осторожно, это очень хрупкая вещь, её легко сломать, — предупредил он. Кроули бросил на него взгляд и снова посмотрел на проигрыватель. — Он для музыки, верно? Как это работает? Азирафель, обрадованный тем, что Кроули всё ещё готов общаться с ним, наклонился, чтобы найти пластинку, которая может понравиться гостю, и попросил его отойти, чтобы поставить её. Он включил проигрыватель, и лапка повернулась, останавливаясь на виниле. — Углубления на пластинке — это множество различных звуков. По ним проигрыватель определяет, что играть и насколько быстро, — пояснил Азирафель. Заиграло вступление, звук постепенно нарастал. Кроули всё ещё стоял рядом с проигрывателем, нахмурив крошечные брови и сжав кулаки. — Тебе нравится? — осторожно задал вопрос Азирафель, замечая, что фейри до сих пор напряжен. — Песня не украдена? — внезапно спросил Кроули. — Люди, которые пели её изначально… они всё ещё могут петь? Несколько секунд Азирафель раздумывал над вопросом Кроули, чтобы осознать заложенный в него тревожный смысл. Он постарался как можно точнее подобрать нужные слова. — Они всё ещё могут петь, — заверил он. — Люди записали ещё много разных песен и сделали их копии, чтобы другие могли наслаждаться ими. Это одна из этих копий. У меня есть много разных песен, которые были записаны на пластинки, чтобы люди могли слушать их у себя дома. — В таком случае мне нравится, — кивнул Кроули. Азирафель поставил на стол стакан и наперсток, налил Кроули несколько капель в эту импровизированную позолоченную чашку. Фейри подошел к нему по столу, поднял наперсток обеими руками и с любопытством понюхал, а затем засунул внутрь язык. — Острое и горькое, — заявил он. — Словно память о давно умерших фруктах. — Он снова засунул внутрь язык, на удивление длинный и странно гибкий. — Вкусно! Азирафель налил себе полстакана, наблюдая, как Кроули, наконец, подносит напиток ко рту и глотает. — А какое на вкус ваше вино? — спросил Азирафель. — Вино фей? — Вино фей, — резко бросил Кроули, — медово-сладкое, шипучее, оно либо всех цветов радуги, либо бесцветное, в зависимости от того, что способны увидеть твои глаза. — Оно крепкое? Кроули поставил наперсток между скрещенными ногами, его крылья вздрогнули, сложились за спиной и замерли. — Зависит от того, что ты подразумеваешь под крепким. Им не отравишься. А опьянение не проходит до утра, даже если ты уже перестал его пить. И от него хочется так сильно смеяться, что иногда уши болят. Азирафель какое-то время наблюдал, как Кроули пьет, умиляясь тому, как он вытирал рот тыльной стороной ладони, когда увлекался и делал слишком большой глоток. — Признаюсь, я не уверен, какие вопросы можно задавать. Есть ли какие-то правила или вещи, которых лучше не касаться? — Азирафель поставил свой стакан на стол. — Мне бы очень хотелось поговорить с тобой, но я не хочу снова тебя обидеть. Кроули помолчал, постукивая ногтями по своей чашке. — Можешь спрашивать о чем угодно, — наконец сказал он. — Я скажу тебе, если не захочу об этом говорить. Азирафель немного расслабился, но решил, что лучше пока избегать темы дома Кроули и его собратьев-фейри. Вместо этого он спросил, что Кроули любит делать летом, когда дни такие долгие, какие у него бывают приключения, и Кроули рассказал ему довольно длинную историю о том, как его поймали на краже меда и ему пришлось спасаться от целого роя пчел. Он рассказывал, постоянно прикладываясь к напёрстку, пока тот не опустел, и Азирафель налил ему ещё, когда Кроули поднял его со смехом. Азирафель слишком поздно сообразил, что вино фей, очевидно, далеко не самое крепкое. — ... и Хастуриум, тьфу, мышиная мошонка, вот он кто! Он сказал мне, что я не должен покидать границы нашего мира. Как будто я только распустившийся цветок и мозгов у меня не больше чем у семечка! Я конечно же взял и ушёл. Они меня не выгоняли, я ушёл сам. — Кроули резко прижал наперсток к груди, едва не выплеснув вино через край. — Сам. Песня на пластинке закончилась, но Азирафель не стал вставать, чтобы заменить ее. — Я видел многое, но они притворяются, что этого не существует. Я видел грызущих в Старом Лесу. О них никто не говорит, и мне было запрещено туда возвращаться. «Это не твое дело, Кроули», говорили они. Они не хотят, чтобы мы задавали вопросы, чтобы знали. Они просто хотят, чтобы мы танцевали, обманывали смертных и никогда не менялись тысячи… тысячи… Он ненадолго затих, но вскоре снова повелительно махнул напёрстком в сторону бутылки. — Может, тебе на сегодня хватит? — спросил Азирафель. — Я не подумал, что вино окажется для тебя таким крепким. — Я — житель невидимого мира, и я сам решу, когда мне хватит, смертный. Его речь была бы даже убедительной, если бы ей не мешал заплетающийся язык, покачивание из стороны в сторону и прервавшая его на середине слова отрыжка. Напёрсток, который еще даже не успели осушить до дна, снова протянули в сторону Азирафеля: — Ещё! Наверное, это не самая… Да нет, это просто ужасная идея. — Тогда по полстаканчика для каждого из нас, — решил Азирафель. — Так как тебе еще лететь домой, а для меня уже скоро утро. Кроули нахмурился, но спорить не стал. Если в начале третьего напёрстка вина его гнев начал гаснуть, то к концу его настроение скатилось к слезам и всхлипываниям. — … что мне оставалось делать? Вельзи-белл и Лигур были главными, а влетело всё равно мне. Мне ведь просто было любопытно. Я хотел знать. Никто не хотел мне говорить, так что я просто пошёл сам. А они думали, что я присоединюсь к их танцам. Как будто это всё не по-настоящему. Слишком боясь его прервать, Азирафель молча протянул Кроули носовой платок, который тот лишь прижал к себе словно одеяло. Вино определенно стоило убрать обратно на кухню, решил Азирафель. Он закрыл его пробкой и унёс, пока Кроули продолжал путано рассказывать о том, как однажды его угораздило заблудиться в лесу, а всё из-за того, что Вельзи-белл неправильно объяснила, куда лететь. Азирафеля внезапно пронзило осознание того, что Кроули — не просто какое-то мифическое магическое существо, а живой человечек из плоти и крови, со своей жизнью, со своей историей, с воспоминаниями о друзьях и семье, которые иногда могут нести в себе столько же боли, как и его собственные воспоминания. Стало тихо. Когда Азирафель вернулся обратно в гостиную, причина стала очевидна: Кроули распластался на деревянном столе и крепко спал. Бедняжка, наверняка он совсем вымотался, изливая душу и делясь болезненными для него воспоминаниями. Вероятно, сам того не желая. Азирафель вздохнул, очень осторожно поднял своего маленького гостя в ладонях и направился по лестнице наверх в гостевую спальню.