Ледяное сердце / Icy Heart

Прошла очередная серая неделя. Я стояла около заднего КПП и ждала девочек, мысленно радуясь, что сегодня нет допов по экономике. Ночью навалило много снега и поэтому ближняя машина от меня была полностью в нем. Я подняла взгляд в чистое голубое небо, выпуская облачко пара. От нечего делать я как на автомате подошла к снежному сугробу в виде машины и там, где предположительно должно находиться стекло пассажирского окна, начала рисовать. Когда руки закололо от холода, я встряхнула их, смахивая капли и торопливо засунула в карманы. Теперь на стекле, в снегу, красовалось чёрное сердце. Позади послышались шаги. — Эй, страдалица! — громко позвал меня Сергей. Закатив глаза, я нехотя повернулась к нему. Окинув меня пренебрежительным взглядом, он привычно усмехнулся. — Тц-ц, одиночество тебе не к лицу. Накрасилась бы что-ли! Может и парней бы не отпугивала. — Можно подумать, за тобой девчонки хвостом ходят, — сквозь зубы выдавила я. — Может. Но меня они не интересуют. — Ответ жалкого девственника. — Он сделал тебя злой, Разумовская. Где-то в груди начал закипать гнев, поднимая желчь к горлу. — Что тебе надо? Нет, ну скажи. Что? — чуть ли не кричала я. — Ты откровенно издеваешься надо мной и надеешься, что я начну испытывать к тебе хоть какие-то положительные эмоции? Чего ты добиваешься? Он поднял ладони в защитном жесте. — Тише! Тише! Тебе бы валерьянки для успокоения нервов… — Хватит издеваться! — уголки его губ чуть дрогнули. — Подожди... Я окинула его оценивающим взглядом, а он чуть ли не давился от смеха. — Ты это специально! — Что? — делая глупое лицо, спросил он. — Тебе ведь это доставляет удовольствие? Не так ли? — сузила глаза и посмотрела на него. — Не понимаю, о чем ты, — встал по стойке смирно и начал кривить лицо в попытке сбросить глупую ухмылку. — Ты же ловишь кайф с того, как мне плохо. Наконец, я получила по заслугам после того, как первая с тобой рассталась, а потом и отшивала, когда ты весь такой классный пытался начать все заново. Хотя, ты, конечно же, меня предупреждал, — изобразила кавычки в воздухе. Тут он переменился в лице, чуть наклонив голову так, чтобы из-под челки были видны грозно опущенные ресницы и сверкающие голубые глаза, а губы приняли животный оскал. Он медленно покачал головой из стороны в сторону и засмеялся тихим, утробным смехом. — А я-то думал, когда до тебя, тупой овечки, дойдет! Мои брови подлетели вверх. — Да-да, ты не ослышалась! Тупая овца! Строила из себя оскорбленную деву, хотя в разрыве наших отношений виновата целиком была ты! Я пытался дать тебе второй шанс, но ты нашла этого разрисованного придурка и смотрела на меня свысока, как будто я плебей, — выплюнул он мне в лицо. — Я все думал, когда настанет этот момент, когда он вытрет об тебя ноги! Как сделал это я однажды. Большего ты и не достойна… Его слова били точно в сердце, я слышала этот звук. Звук, когда старые доски хлипкой двери кто-то выбивает ногой. Этот безжалостный скрип. Он говорил долго, с яростью в глазах, с пеной у рта, но я ничего не слышала, вокруг снова был белый шум. Спустя энное количество времени мне надоело. — Все сказал? — без какой-либо эмоции в голосе спросила я, что очень сильно его ошарашило. — Я, пожалуй, пойду, просто дома никого нет, не хочу это пропустить. Обойдя шокированного парня, я сделала три шага и обернулась. — Я поняла, насколько я убогая и тупая, больше мне этого объяснять не нужно. И если мы случайно встретимся вновь — обойди. Продолжая идти, я услышала слова, что донеслись мне в спину. — Ну нет, так легко я тебя не отпущу, дорогая!

***

Шесть часов вечера, а я только подхожу к дому после пар. В наушниках долбит «Жди меня дома – МУККА», когда я дёргаюсь от боли. Прикоснувшись к губам кончиками пальцев, я пытаюсь разглядеть в зимней ночи, насколько сильно идёт кровь из искусанных губ. — Надо завязывать грызть губы… — говорю я сама себе, пока подхожу к двери, в ручке которой торчит белая роза. Остервенело открепив ее, уже замахиваюсь в сторону, чтобы выкинуть, но замечаю маленькую записку, прикреплённую к шипастому стеблю. Зайдя в темный тихий дом, меня никто не встречает, даже Дуся. Скинув обувь и куртку, не включая свет, прохожу сразу к себе в комнату. Скидываю рюкзак на пол, подхожу к окну и включаю гирлянду. Движения мои заторможенные, как будто в замедленной съёмке. Сил нет. Смысла в жизни нет. Все однотонно и однообразно, я дальтоник в этом мире чувств и красок. Сев за стол, я тупо смотрю на цветок в моих руках в течении минут десяти. И снова комнату заполняет белый шум, но в этот раз его прерывают воспоминания. Самое страшное время для меня, это как сейчас, когда я слышу отрывки из прошлого. — Ни одной твоей букве не верю! Не ори на меня своими восклицательными знаками!!! — Милая, я пытаюсь тебе объяснить, что это моя бывшая! Не нынешняя. Что мне кроме тебя никто не нужен. Успокойся, пожалуйста, или мне придется приехать к тебе и заткнуть твой прекрасный ротик своим ехидным… Медленно моргаю и появляется новая картинка: как мы после поездки в городок в горах вернулись к нашему домику, я выбежала из машины без куртки, а Андрей кинулся за мной. Схватил за локоть, хотел развернуть к себе, но вышло очень скверно и мы упали в сугроб. Мы громко, долго и искренне смеялись, а когда отдышались, Анде посмотрел на меня своими искрящимися любовью глазами и поцеловал мокрыми и холодными от снега губами. Снова белый шум, будто переключаю каналы старого телевизора, и темнота, сквозь него доносится его смех и слова о любви. Губы защищало с новой силой от слез, которые тихо скатились по безэмоциональному лицу. Рука потянулась к телефону, и открыла наш диалог. Андрей: Почему ты стесняешься меня? Я: В смысле? Андрей: Ты ни разу при мне не ковырялась в зубах, в носу, не пукала и всякое такое. Я: Чего, блять? Ты напился что-ли? Андрей: Нет, я серьёзно. Я: А я должна? Андрей: Ну да, а зачем в себе держать? Рыгни хотя бы разок, это будет твой первый шаг на пути к совершенству, как у ангела 😉 Я: Боже. Ты такой… Дурачок😏 Экран телефона был весь в слезах, когда моя рука безвольно повисла. Дрожь и слабость в теле уступила место тошноте. Взгляд невольно упал на кровать, вырывая из памяти новое непрошенное воспоминание. Как мы лежали на ней вдвоем. Облокотившись на локоть, я возвышалась над ним, поправляя кудрявые пряди другой рукой. Он нежно водил своей ладонью по моей голой спине и нежно улыбался, разглядывая мое счастливое лицо. Всё, абсолютно всё, напоминало мне каждый день, каждую секунду о нём. Даже собственный дом не оставлял меня в покое. Кровать, снег, плюшевый заяц, которого оставила Соня, мандарины, звук барабанов в песнях. Мой мозг начал сходить с ума и я буквально каждые пятнадцать минут ощущала его запах, его духи. Первое время это происходило в колледже, и я думала, что он где-то рядом, искала его, пару раз даже звала, но в итоге поняла, что потихоньку сдаю. Начала кусать до крови губы, постоянно верчу кольцо на исхудавшем пальце руки. Снова взяв в руки телефон, я начала свое ежевечерний ритуал. Открыв заметки, пишу ему письмо: — Я просто скучаю… По твоему смеху, голосу, рукам, глазам, улыбке. Просто по тебе. Мне не хватает ТЕБЯ! Я никогда ни к кому так не привязывалась. Никогда никого так не любила, до одури, до паранойи, до ревности. Ты везде, ты вокруг меня, в каждом предмете. Я чувствую твой запах. Я схожу с ума от того, что кто-то другой сейчас заполняет твои мысли, что я не могу с тобой поговорить, обнять, поцеловать. Я хочу дышать тобой и никогда не отпускать. Ты мне снишься. Каждый день. Сегодня ты пришел ко мне во сне, сказал, что все это было ошибкой, что ты вернулся, и никогда больше не уйдешь… Но это всего лишь сон, самый больной в мире сон из моих желаний. Каждый день ложась в кровать в твоей футболке, у меня в голове лишь одна мысль. Встретимся ли мы снова?

***

ANDE Сильнее, сильнее и ещё! Последний удар по барабанам прогремел на всю студию, я вложил в него всю свою силу. Всю свою боль, разрывающую меня изнутри. Тяжело дыша, я отшвырнул от себя окровавленные палочки. Нагнулся на пол за бутылкой светлого пива и сделал глоток, поморщившись. Тёплое. Медленно встав, я прошел мимо кожаного черного дивана, взяв с него белое полотенце, чтобы вытереть пот с голой груди. Подойдя к огромным панорамным окнам в нашей студии для записи, я достал дрожащими руками из заднего кармана черных джинсы последнюю сигарету из пачки, не обращая внимание на кровь и мозоли. Затянувшись, я облокотился рукой на стекло, оставляя разводы. Передо мной раскинулся панорамный вид на Нью-Йорк, над которым занимался оранжевый рассвет. Последнее время я тр и делал, что только лишь репетировал и тренировался, писал соло, в общем все, что угодно, лишь бы не оставаться в тишине, наедине с собой, со своими мыслями и воспоминаниями о ней. Но все это смех, да и только, кого я пытался этим обмануть?! Даже во сне я видел ее. Мое ледяное сердце. Каждую секунду я сам свожу себя с ума мыслями о том, что кто-то другой сейчас заставляет ее смеяться, кто-то другой называет ее ласково, касается ее… Глухой удар моей руки о стекло разрезает тишину, но такая желанная физическая боль не приходит. Сигарета догорает, я подхожу к пианино, на котором периодически играет Ник, и кидаю окурок в пепельницу на его крышке, рядом с которой раскиданы белые исписанные черной гелиевой ручкой листы. Мой черновик с песнями и нотами под барабаны. Беру ручку и делаю быстрые пометки. Все мои тексты только о ней, о моих чувствах, мыслях и сожалениях. Звучит жалко, но в этом вся моя жизнь. Выпрямившись, в рассветных сумерках я окидывая взглядом беспорядок. Нужно будет убраться до прихода парней и сходить в душ, иначе они точно меня накачают снотворным, заставив таким образом отдохнуть впервые за два месяца. Запустив руки в кудрявые волосы, начинаю их нервно оттягивать. Мне до сих пор не пришло смс о том, где сейчас Вика и все ли с ней в порядке. Я попросил Фила последить за ней, пока нас не будет, чтобы все было в порядке. Со мной, наверное. На телефон приходит оповещение, я кидаюсь, сломя голову, через все помещение к нему. Но это не Фил. Это Гордей, он говорит, что заедет после казино в студию, чтобы обсудить название для группы. Тяжело вздохнув, я понимаю, что нужно остановить парня в его пристрастии к азартным играм, но и у него сейчас проблемы с Ульяной. В том плане, что до него потихоньку начало доходить, что она ему нравится, но он всеми силами пытается разубедить себя в этом, и нашел изощрённый способ. Каждый из нас предпочитает пилюлю иллюзии, чтобы быть в блаженном неведении, и прописывает ее сам себе, думая, что так будет лучше.