В октябре

      — Спасибо за гостеприимство. — стою в дверях номера в некой растерянности. А ты глядишь на меня своими стрелами, от чего мне становится тепло почему-то. Вежливый и даже несколько милый. Хотя о тебе я узнала другое. Но, видимо, это все не распространяется на меня. Что ты деспотичный, грубый, злой и агрессивный. Хотя чего мне судить. Во-первых, сказать можно все что угодно. Слухам предпочитаю не верить. Во-вторых, мы с тобой не знакомы.       — Располагайся. Чувствуй себя как дома, хотя и я здесь себя так не чувствую по понятным причинам. — с улыбкой говоришь мне ты, а слова последние едва ли были слышны. Я осматриваюсь, и приметив кресло, направляюсь сесть. — У меня есть желание выпить. Ты не хочешь?       — Да, можно. — я смотрю на тебя, ты садишься в кресло по другую сторону от моего. Снова смотришь на меня, но в этот раз с недопониманием. И я поняла, что я только что сказала. — Хочу.       — Чего я, вероятно, ни за что не пойму; так это то, что на вопрос «хочешь», русскоговорящие отвечают «можно». — и твои губы вновь расплылись в улыбке. Которая мне кажется такой родной, словно тысячи лет тебя знаю. Знаю, какой ты и когда.       — Если задуматься, то и я не очень-то понимаю. — почесав затылок и поправив волосы вторю я тебе. И одна прядь предательски не могла заправиться за ухо, в конечном итоге зацепившись за кольцо. — Чтобы чёрт тебя драл!       — Позволь мне помочь. — ты подрываешься с места, облокотившись на стол между нами одной рукой; потянувшись к моему лицу другой, пока я пытаюсь вытащить из кольца волосы.       — Однажды я облысею. — сердито бормочу и все также пялюсь на это несчастное кольцо, которое вот-вот расплавится под моим взглядом. Ух, не уже ли выпутались.       — Да, если ты не перестанешь злиться. — я перевожу взгляд на тебя. Мы в паре сантиметров друг от друга. Кончиками пальцев ты поправляешь мои волосы и лёгким движением заправляешь за ухо. Мы смотрим друг другу в глаза. Каре-зеленые. Да, этот твой взгляд. Даже сталь плавится под ним, а это нечестно. — Вот, так-то лучше.       — Спасибо. — доля секунды, и мы снова сидим напротив друг друга по обе стороны стола.       — Вспыльчивая. — куда-то отводишь взгляд, смотришь вниз, а после снова на меня. Ласково улыбаешься. А я так и не расслышала, что ты сказал.       — Что?       — Я говорю, что ты вспыльчивая. В миг злишься, а в следующий — спокойна. — я смотрю, тебе это даже понравилось. — Мы собирались выпить. Давай же сделаем это.       Пью виски на этот раз без колы. Бокал второй, бокал третий. Не знаю, сколько часов мы говорим. Может быть три, а может — четыре. Как хорошо, что у тебя в номере есть балкон. И мы дымим, как два паровоза. Я смотрю на тебя, а ты смотришь с таким неподдельным интересом на город. То поджимаешь губы, то расслабляешь, то кусаешь нижнюю. Затягиваюсь. Ты переводишь взгляд на меня и щуришься.       — Ты пялишься. — твое лицо вновь озаряет улыбка. А я знаю, что пялюсь. Да это просто невозможно.       — Алкоголь.       — Дело не только в нём, ты знаешь. — ох, этот твой тон, пожалуйста замолчи; никакой усталой ведь моей души не хватит.       — Соглашусь. Мне все же интересно, как же так совпали звёзды, чтобы ты оказался в моем городе, а я столкнулась с тобой. И теперь я по забавному стечению обстоятельств нахожусь в твоём номере рядом с тобой.       — Мне и самому интересно. — а в прочем, глупо отрицать. Ты мне понравился. Ты такой, какой есть. Ни больше, ни меньше. Докуриваю и тушу сигарету об пепельницу, бросаю взгляд на крыши домов и покидаю балкон. Ты следуешь за мной. Нечаянно касаемся друг о друга тыльными сторонами ладоней. Меня ударяет словно током, я вздрагиваю. — У тебя руки такие холодные.       — Твои тоже. — но тебя не останавливают слова. Берешь меня за руку. Я не против. Пусть и холодные, но согреются куда быстрее, чем порознь.       — Курить меньше надо. — ты смеёшься. Смеюсь и я.       — Кто бы говорил.       — И все равно я некоторые фразы не понимаю или понимаю не до конца. — глаза в глаза. И от этих безумных глаз мир вокруг исчезает в темноте.