Южнее Даунтауна

Ветер задувал под куртку, щекоча волоски на животе и вдоль поясницы. Ганнибал нисколько не морщился, лишь наблюдал за Уиллом без особого усердия и желания, ожидая сигнала. Он хорошо умел притворяться вовлечённым в процесс, учитывая, что ребенок вёл их неизвестно куда, указывая дорогу. Он не умолял и не лил слёзы, когда Уилл поймал его за руку. Не угрожал и не вырывался. Он не делал ничего, что было свойственно маленькому ребёнку, оттого Ганнибал и был настороже. Дождь тем временем не замолкал, разбиваясь об обломки зданий, машин и прочего мусора. Тёмное небо, некогда скрытое бурей, давно перестало искриться закатными лучами. По ветру не летел песок, но Ганнибал всё ещё чувствовал его на зубах, несмотря на выпитый холодный чай. Все молчали. Уилл стоял напротив, опустив голову между плеч. Он стучал по бедру с зажатым в руке ножом. Мальчишка по имени Морган стоял рядом, держа Уилла за руку. Он мирно дожёвывал отданное ему яблоко и тёр глаза. По дороге ему пришлось описать ситуацию своей матери, попавшей в ловушку к недобрым людям, и то, как она застряла в дыре, а его попросила идти за помощью. «Она сказала, что пока для них незаметна, и придавленная нога — меньшее из её проблем, а мне нужно спасаться», — Морган произнёс это так тихо, но Ганнибал услышал всё до последнего слова. Он долго смотрел на дверь убежища, видимо боялся, что та распахнётся под натиском той банды, с кем ему пришлось оставить мать. Под конец рассказа сам нахмурился и замолк, стоило Уиллу бросить короткое «идём». Не прибегая к детальному описанию всей местности, Морган вызвался вести их по памяти, ссылаясь на то, что это десять минут ходьбы. Уилл не стал уточнять, каким именно образом мальчишка выследил их, да и сам Ганнибал не спешил наседать или выбивать правду силой. Он подписался на союз с Уиллом при трезвом уме и рассудке, поэтому и не сомневался, что тот поступает правильно, помогая ребёнку. Они сорвались с места, никак не передохнув, и спустя пять минут стояли в одной из комнат этажом ниже от того места, где по словам Моргана скрывалась банда. Те самые уроды (как успел представить Ганнибал), окружившие мать мальчика. — Наши дальнейшие планы? — Ганнибал потянулся к поясу, где спрятал пистолет, но задержался, стоило носом уткнуться в спину Уилла. Они негласно поменялись местами, и Уилл, явно этого не ожидавший, отреагировал смешком. — Залезть туда и вытащить женщину. Всё просто, главное складно делать. Сколько ты сказал там людей? Уилл посмотрел сверху вниз на Моргана. Тот показал три пальца и выкинул огрызок, затем завис, словно только что своими руками сделал нечто страшное. Он явно утратил интерес к разговору, а сейчас и вовсе думал только о своём. Немного помявшись, Морган произнёс: — Мама всегда говорила, что для мусора есть специальные вёдра, а я выкинул яблоко просто на асфальт. Ганнибал не сдержал улыбки. Пришлось растянуть рот, скрывая следы приподнятого поступком мальчишки настроения. Тот виновато опустил руку Уилла, повернувшись к нему лицом. — А вы очень похожи на человека серьёзного. Думаю, что вы были полицейским. — Это так заметно? — уточнил Уилл. — Не знаю, но вы не похожи на обычного. Я ещё мал, чтобы разбираться в людях, понимать их поступки и судить, но вы оба выглядели опасными и крутыми. «Спасибо за комплимент», — подумал Ганнибал. Не всегда ему выпадала честь поговорить с восьмилеткой о таких вещах, хотя казалось бы, он всего лишь бросил огрызок на асфальт. — Мусорить не люблю и не считаю это достойным поступком. Вы же не скажете маме, что я сделал? — Ни за что, но если ты сам захочешь об этом рассказать, то ни о чём не беспокойся. Яблоко сгниёт, послужит удобрением для почвы и, возможно, среди этого хлама прорастёт цветок, — продолжил Уилл, смотря по сторонам. Он изредка прикасался к воздуху, а потом переходил к стенам, прислушиваясь. — Тогда это хорошо, наверное. — Более чем. Всегда приятно быть причастным к рождению чего-то нового. Это забавляет. Может и вдохновить на нечто большее. — Например? — Морган резко переключил своё внимание на Уилла с остатков яблока, будто бы вовсе и не собирался спасать маму. — Не забивай ему этим голову, — отозвался Ганнибал, чувствуя, как время утекало за пустыми разговорами. — Вряд ли он хочет думать об этом. — Так просто легче. Ганнибал присел, поравнявшись ростом с мальчиком. В вечерней мгле едва ли можно было разглядеть собственные пальцы, не говоря уже о чём-то другом, но он отчаянно заглянул в детские глаза. При свете генератора в комнатушке Ганнибал заметил, насколько мягкими были черты лица, с бледными щеками и пухлыми губами. Сейчас на его лицо несложно было наложить отпечаток воспоминания, чтобы увидеть ту детскую невинность, испорченную вторжением машин. Это событие испортило детство. Ганнибал не раз подумал про себя, что его мама, возможно, не менее привлекательная женщина, не говоря об отце. О нём Морган и не упоминал вовсе. Если об этом думал и сам Уилл, стоя молча у разбитого окна, то им повезло мыслить в одном направлении на расстоянии и не зная друг друга. Переключив внимание обратно на мальчишку, Ганнибал кивнул. — Нам надо поспешить. Ночью машины более активны, чем днём. Да? — Да, — Морган ответил на самый очевидный вопрос, — это правда. Почему так происходит, даже мама не знает. — Будем тогда надеяться, что нас не заметят, — Уилл всем видом пытался внушить уверенность и без того расслабленного Ганнибала. Это возбуждало. — Их реакция на неспокойных людей буйная, но они и без того чувствуют наше присутствие из-за тепла тел. Люди, держащие твою маму, явно не дураки. В дождь почувствовать тепло или присутствие человека им куда сложнее, чем просто ночью или в пустыне. — Когда-нибудь я перестану тобою восхищаться, ровно так, как начал. Уилл уверенно перелез через оконную раму, приподнявшись над землёй на руках, а затем закинул одну ногу. В этот момент мышцы напряглись и одежда так натянулась, что Ганнибал заметил блик на ягодицах и мысленно возликовал. Уилл умело провернул трюк без всякого постороннего шума, перекинув вторую ногу, и спрыгнул. Оказавшись по ту сторону, он протянул руки. — Теперь мальчик. Ганнибал ждал этого момента и не сразу сдвинулся с места. Ребёнок в руках. В последний раз он держал кого-то лет тридцать пять назад, когда сестра была ещё живой, крохотной и тёплой. Ганнибалу нравилось укачивать её по ночам, как только она научилась держать головку, а потом сидеть, агукать, улыбаться. Не затягивая с паузой, он спокойно взял Моргана подмышки и прижал к себе. Быстро. Морган обхватил его за шею, как получалось у детеныша обезьяны, а после протянул руки Уиллу. Передача прошла без шума. Никто ничего не сказал. Оставалось залезть самому. — Здесь точно нет другого входа? — Нет, — отозвался Морган откуда-то снизу. — Соседнее здание справа обрушилось на это, а то, что слева, было взорвано. Везде тупики из-за камней. — Не самое лучшее место для ночёвки, — Уилл включил фонарь, осветив противоположные стены, и у дверного проёма приглушил свет. Второй щелчок и фонарь погас. — Тут всё держится на соплях. Сам Ганнибал надеялся, что их поступок окажется разумным, и выбор, сделанный Уиллом, не принесёт ему больших проблем. Своим безрассудством Ганнибал подкреплял правильность первой мысли, посетившей его в песках: Уилл чёртов фаталист. — Что делать дальше? — спросил шёпотом Ганнибал, держась рукой за ремень. Пистолет был с ним, а обращаться к нему он не спешил, но чем дольше Уилл молчал, тем становилось неспокойнее. Снова. По словам мальчика, женщину придавила деталь убитой машины. Придавила не в полёте или при падении в момент гибели машины, а из-за человеческого вмешательства, когда им суждено было убежать, случилась катастрофа. Мужчина, решивший поиграть чужими жизнями, мало того, что натравил монстра, он ещё и обокрал их, полагаясь на шаткие стены здания, описанного Морганом в такой дикой спешке, что Ганнибалу хотелось подышать, но он не мог, вслушиваясь в рассказ. Не всё до конца складывалось в нечто цельное, словно одна-единственная важная деталь просто затерялась в потоке слов. — Будешь и дальше молчать? — Ганнибал не хотел мешкать. — Мы справимся. Я и не таких подонков встречал, — ответил Уилл, по голосу напомнивший ему воина, бьющегося на последнем вздохе с нависшей над ним угрозой. — Встречал, но мог ли с ними справиться? — Я смог обдурить тебя, а это уже о многом говорит. — Да ну, — Ганнибал почему-то вспомнил о комнате, где рос ворох. Он рос и в те дни, когда ему пришлось заночевать вдали от людей. Даже тогда, встретив человека, ему каким-то чудным образом удалось сбить того с толку, убедить в бесповоротном конце, а потом убить и запастись таким образом мясом. Сейчас так не получалось сделать. Уилл не поддавался на это, а может и чувствовал опасность, потому-то и говорил честно, чтобы и дальше жить. Отличный всё-таки ход. — Не стоит так отзываться. Мы и вовсе здесь не за этим. Захочешь узнать больше, помоги спасти женщину, а там уже посмотрим что я могу тебе предложить или наоборот, от чего готов избавиться ты. — От давления в паху, пожалуй, — Ганнибал грязно пошутил, а когда понял, что сорвалось с его губ, Уилл вовсю прятал рот за ладонью. — Хрен с тобой, идём! — И нет ничего лучшего в том, чтобы довериться случаю, но пусть уж так. Ганнибал осознанно давил на больное. Не так давно, благодаря ему, Уиллу удалось миновать бурю в песках вдалеке от убежища с куклой в виде приманки. Как он выживал до этого было сродни фантастике. Ганнибал хотел перерезать нить судьбы, как делали пираты, решаясь на уход с корабля, оставляя мотоцикл без присмотра, но в итоге не вышло. У него появился хвост с потрясающей фигурой и необычайно острым умом. Уилл продолжал молчать, явно понимая, что речь зашла об их встрече. Не спешил бросаться колкостью в ответ. Нечем было отговариваться, ведь Ганнибал спас ему жизнь и взял плату поцелуем. — Какова вероятность того, что женщина ещё жива? — Моя мама не могла умереть! — Морган слегка повысил голос, а после снова притих. — Она попросила меня уйти не для того, чтобы вы сомневались в её живучести. Она не стала бы меня прогонять. У Ганнибала зачесались руки. Хотелось закрыть рот парнишке, лишь бы он не повышал голос. От стен, столь хрупких и пробитых, без труда отражались даже тихие звуки, не говоря уже о повышенных нотах. Любая крыса могла их услышать, заметить. Среди прочего строительного мусора под ногами ползала и другая, более мерзкая живность. Ганнибал изрядно удивился выбору женщины остаться у некогда складских помещений у свалки, ещё и с ребёнком. Парнишка, не отпуская руку Уилла, отошёл от стены к дверному проёму и выглянул в коридор. Это не ускользнуло от Ганнибала. Ничего примечательного, но волоски на теле отзывались на каждый шорох над головой так, словно так бродила смерть, вывернутая наизнанку в позе сухого и дряхлого трупа. Было сложно сосредоточиться только на одном здании, будучи в окружении десятка ему подобных каменных исполинов с забитыми окнами или торчащими из всех щелей кусками тел. — Лестница чистая, нет даже света фонаря. Этот убийца мог притаиться, — заявил Морган, следуя за Уиллом. — Он так и сделал. Ещё на улице я заметил слабый блеск, настолько слабый, что заметить его можно было только если долго всматриваешься в одну точку. Морган повернулся к Уиллу, отпуская мужскую ладонь, упираясь двумя руками в стену как раз в тот момент, когда Ганнибал оказался рядом. — Почему тогда ждём? — Я не уверен, малыш, что он там один, понимаешь? Ты говорил о троих, но их может быть и больше. — Будем ждать глубокую ночь? — Нет смысла, — ответил Уилл, почесав подбородок. Это не на шутку цепляло Ганнибала. — В это время машины патрулируют улицы, обходят все здания. Не мои слова, я сам это видел! Внутрь они не пролезут, а вот в дыры заглянут. Если этот дурак, как ты сказал, и есть дураком, то он это использует против нас. Ганнибал дёрнул глазом, не веря в собственное напряжение. Он едва ли был готов остаться в стороне. Давно пора отдохнуть, а он на ногах в кромешной тьме пытался ухватиться за Уилла, чтобы удержаться. Нога онемела, словно кто-то залез под подошву и укусил. — Ты не можешь заглядывать в будущее, — настойчивым голосом произнёс Морган. Уилл почему-то посмотрел на Ганнибала, встав одной ногой на булыжник. В глазах его не было страха, но он и не смеялся. Вёл себя сдержанно и языком тела призывал действовать. Ганнибал напрягся, как только исчезла боль. — Я умею прогнозировать, — он снова посмотрел на Моргана, опуская ногу. — Хочешь верить или нет, но за нами уже следят. Как раз тот, кто стоит за этой стеной. Ганнибал нахмурился. Что? Не было никаких оснований для такого вердикта. Уилл сдурел? Он не слышал чужих голосов, не было запаха пота, мокрого тела, чего угодно, что указывало бы на чужое присутствие, и стоило Ганнибалу об этом подумать, как Уилл с оглушающим криком ударил стену ногой. Посыпалась пыль, кирпичи словно выпали вперёд, оставаясь на месте. Кто-то закричал, и Уилл скрылся, немного грубовато оттолкнув Моргана. Всё произошло в моменте, за несколько секунд, что Ганнибалу удалось посмотреть под ноги и заметить придавленное им насекомое с усиками, как где-то рядом уже падал ребёнок. Ганнибал подоспел, поймав мальчика под спину, но дальше не понимал всего услышанного в коридоре, а там кричали и ругались матом и явно на испанском. Он достал нож из кармана. Немного позже полетело нечто тяжёлое, с ужасным грохотом скатываясь по лестнице. Примитивизм самой борьбы ощущался кожей. Началось живо и закончилось бессмысленно, но чувства у Ганнибала, казалось, отключились, кроме зрения. Он вышел в коридор, интуитивно уклонившись от летящего в его сторону предмета. Крик мужчины очернил ветхие стены, когда он вновь замахнулся и собрался что-то кинуть, но Уилл был слишком близко, чтобы скинуть его самого. — Рядом ещё один, — прокричал Уилл, держа нечто за голову, если это была голова, вытесненная топором. По безволосому черепу стекала кровь, а выпученные глаза блестели, как два стеклянных диска. Он хрипел, дёргался, но вскоре затих. Ганнибал подумал, что влюбился. Наблюдая за сценой расправы, он потерял ребёнка, но вовремя услышал шаги тучного человека, а затем и крик полоумного. Это стоило ему жизни. Ганнибал развернулся всем телом и всадил ему в шею нож, более того, заглянув в подобие глаз, проталкивая глубже лезвие, чтобы точно добить. За спиной не утихала драка в захлёбывающихся звуках, но Ганнибал присел на корточки, как только тело убитого упало к его ногам, чтобы скрыться. Всё закончилось быстро и без зрелищ. Почувствовав, как кожа головы немеет, Ганнибал часто заморгал. Пришлось почесать голову. Не помогло. Левая часть лица продолжала неметь, и чувство это ползло до самого затылка. Он не боялся ран или увечий, но погружаясь в эти ощущения, не следил за происходящим. Моргана он давно потерял из виду. Слева от него Уилл продолжал тяжело дышать и уворачиваться от чьих-то выпадов с ножом. Было слышно, как полоса металла рассекала воздух и затихала перед новым ударом. Ганнибал бесшумно повернулся к ним. Без опасений, что сзади прятался пятый или неизвестный по счёту противник, он вытянул из-за пояса пистолет. «Один выстрел, только один! Ты не должен промахнуться! Один выстрел!» — пронеслось в голове как предупреждение. Всё очень просто. Осталось поймать цель и выстрелить. — Уилл, ты со мной? — Подожди! Я не могу ударить. — Ах ты, ублюдок мелкий, пришёл не один? Много же вас тут? — У нас мало времени, — вновь отозвался Уилл, и Ганнибал заметил, буквально вспышкой, его щетинистую щёку, скулу и кудрявые волосы над ухом. Миг и перед глазами показалась другая часть чужого лица. Он не скрывался под маской. Ганнибал выстрелил. Кто-то закричал, а после пошёл на Уилла. Прогремел второй выстрел и уже этот, Ганнибал не сомневался, попал в голову. Тело нападавшего тяжёлым мешком упало на пол, словно колени не выдержали веса и сломались. Лицом, как заметил Ганнибал, мужчина приземлился на камень и разбил его в фарш. Посыпались зубы. От звука ломающихся костей хотелось выть. — Последний, — простонав, сказал Уилл. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я чувствую подвох, красавчик. Чувствую! И вот сейчас всё ровно. Ганнибал помолчал: — Сукин ты сын! — О да, мне нравится твой голос. — Где ты так научился вести бой? — Ганнибал буквально вышел из тени, приветствуя Уилла кивком. Они хорошо справились, разве что Ганнибал убил одного урода, а Уилл целую стаю. — Далёкое прошлое, учения. — Служил? — Тебе всё расскажи, — Уилл похлопал по груди, словно одежда успела пропитаться пылью во время потасовок. — Душевные излияния оставим на потом. Где Морган? — Где-то здесь, но с ним всё в порядке. Ганнибал немного приукрасил. Он действительно потерял Моргана, а теперь, смотря на трупы, боялся худшего. Мать мальчика и сама могла быть мёртвой. Связываться, особенно не по своей воле, с фанатиками — страшная затея, не стоящая душевных и физических мучений. Он видел это при нормальной жизни и столкнулся в дороге, без сожаления убивая парочку бритых жирных мужиков и женщин, ушедших в разгул с рухнувшей экономикой в рухнувшей стране. Мародёрство в первые дни нашествия машин потекло, как вино из бочек. — Когда мир перевернулся, — Уилл поравнялся с Ганнибалом, — то никто не сказал, что будет хорошо и есть просвет. Человек по-прежнему остаётся человеком. Идём. И они пошли к лестнице, а там, не сказав ни слова, Ганнибал увидел свет ламп и пляску теней. Кто-то стонал от боли, но детского плача он не слышал, хотя вслушивался в окружающий мир в поиске именно этих звуков. Ускорил шаг и первым вошёл в комнату. Морган сидел на коленях, помогая женщине убирать камень за камнем. Она стонала, а затем говорила, чего Ганнибал не мог расслышать. Увидев их, она почему-то искренне улыбнулась, перестав отталкивать камни. По красоте, как Ганнибал и думал, она была симпатичной даже в испачканной одежде и с кровью на щеке. Русые волосы, заплетённые в косу, больше напоминали ворох опавших листьев. Она выглядела уставшей, побитой, но жизнь так и плескалась в её теле. Улыбалась незнакомым парням, которые не факт, что пришли на помощь. Не факт, что добродетели. Лично Ганнибал так всё и понимал, а она продолжала лучиться радостью. — Он сбежал, — ответил Морган, заметив их у входа, — их главарь. Выпрыгнул в окно. — Тем лучше для нас всех, — отозвался Уилл, демонстрируя свою дружелюбность хлопком в ладоши. Он в пару шагов оказался рядом с парнишкой и потрепал его по волосам. Тот и не возражал, разве что продолжал смотреть на Ганнибала с недетским осуждением в глазах. — Тем лучше, — Морган скопировал, нет, понизил тон голоса, скрывая от всех злобу. — Я же говорил, что моя мама — смелая женщина и лучшая из всех, кого мне довелось встречать. А вы сомневались, Ганнибал. — Морган, это слишком, — отозвалась женщина, — но я не откажусь от поддержки в данную минуту. Ганнибал не сдвинулся с места. Уилл уже и без его вмешательства присел перед женщиной на колени, подтягивая к себе один из самых крупных на вид булыжников. Он напрягся. Отступил, поднимая рукава к локтю, оголяя руки. Перекатывая мышцы с новой попыткой отодвинуть булыжник, Уилл закряхтел, и звук этот как хлыст ударил по ушам и сердцу Ганнибала. Он возбудился, наблюдая за всем с искренним интересом. Его не волновало, как это могли понять присутствующие в комнате. Ганнибал смотрел со стороны, делая вид, что не замечал Моргана. Уилл справлялся сам и его это вдохновляло. Ганнибал помог лишь в последний момент, когда оставалось отодвинуть крупный булыжник, чтобы женская нога смогла выскользнуть. Уилл протянул руку женщине, и она уверенно приняла её, с нескрываемой тяжестью поднимаясь на ноги. Морган и сам поднялся, озлобившийся, но вот на что, Ганнибал так и не понимал. Он не нанимался сопровождать ребенка, если тот думал о «прогулке за ручку с новым другом». Ганнибал буквально транслировал ему мысль, обратную его гневу, но повисшая между ними чёрная ширма недопонимания медленно испарялась из-за Уилла. Тот подмигнул ему. Всем видом показал, как порой нужно верить и доверять людям. Это было ровным счётом как с ним самим на пустынной земле перед бурей. Они оба понимали: не будь там Ганнибала на байке, всего этого не произошло бы. От изматывающего переглядывания их отвлекла женщина. Она поднимала сумку с пола и что-то говорила сыну, чего издалека невозможно было расслышать, но вскоре резко повернулась и с улыбкой обратилась к Уиллу. — Марго Вёрджер, хотя фамилии не так уже и важны, — она жестом руки подозвала мальчика, оставляя его под боком, — Моргана вы уже знаете. Повисла тишина. Все переглядывались, изредка поглядывая в некогда окно. Дождь прекратился, но ощущение «конца» не совпадало с тем, что довелось видеть Ганнибалу. На улице проснулись машины. Он не слышал их, не воспринимал мелкие яркие вспышки где-то вдалеке как сигнал их пробуждения. Он всё ещё надеялся, что это проделки безобидных дронов, а может и вертолётов, ищущих людей на обломках города. Вдруг одна из вспышек стала краснеть и подниматься выше горизонта. Цвет распространялся равномерно, как от кругового прожектора. Ганнибал услышал голос Уилла, но не зацепился за смысл слов. Подходя к окну, у него и не было мыслей увидеть и отчётливо услышать лопасти реального вертолёта. — Там спасатели, — лишённый вдохновения произнёс Ганнибал. Первой сорвалась с места Марго, но её опередил Морган, подбежав к самому краю дыры. Детские ножки стояли в паре сантиметрах от пропасти, и Ганнибал не смог долго смотреть на это. Снова перевёл взгляд на горизонт, замечая ещё одно яркое пятно. — Целая группа, — отозвалась Марго, — они часто летают в этих краях, но эти парни уже покойники. Ганнибал сделал вид, что не расслышал. Он примерно представил дальнейший ряд событий, как наизусть просмотренный фильм далёкого прошлого, но всего-то ему удалось продумать нападение машин, как всё произошло и наяву. Пролетая над с виду целой многоэтажкой, вертолёт наклонился, делая разворот, но тут из тьмы к лопастям потянулся шланг с клешнями. Это движение было столь молниеносным, что Ганнибал заметил только искры, прислушиваясь к взрыву турбинного двигателя прямо в воздухе. Вспышка была не хуже отблеска факела, будь они в глубокой пещере. — Машины не жалуют гостей в воздухе. Это далеко не первый рейд и пилоты как настоящие дураки надеются остаться незамеченными… — Марго Вёрджер говорила тихо, спокойно, словно привыкла видеть взрывы каждый день. — Они всё не могут смириться со своей никчёмностью. — Но они продолжают бороться. — И это бесполезно, — ответила Марго, — куда разумнее смириться. Хочешь жить, тогда-то и придётся поступиться желанием спасать другого. Время остановилось. Ганнибал давно воспринимал события последних дней как действующую и неизменную реальность, где ничего нет. Ни работы, ни вкусного ужина после долгой и плодотворной разборки трупа, ни книг для топки мозга. Он скучал по дням, когда классическая музыка лилась из колонок в его гостиной. Ганнибал смотрел на блёклые и словно тающие вспышки взрыва, чётко представляя разорванные чёрные куски плоти, их аромат, как у куска свинины на гриле. От этих мыслей захотелось есть. Ганнибал посмотрел на Уилла и мысленно протянул к его руке свою, требуя (почему так и сам не понимал) немедленного возвращения в берлогу, к мотоциклу. Они не закончили разговор, не поели, будь о том вообще речь. Ганнибал как смотрел, так и мысленно раздевал шебутного Уилла, чувствуя нечеловеческую тягу. — Нам пора уходить, — едва ли можно было сказать, что эти слова разбавили тишину, но Марго сказала это вовремя. — Мы здесь как на ладони. Ещё несколько часов и машин прибавится. — Они ничего не сделают нам, — Уилл, так и не взглянувший в сторону Ганнибала, слегка нахмурился. — Я в этом городе не первый день и знаю, о чём говорю. Они не будут нападать на просто проходящих людей. — Мы же не будем спорить о том, кто прав? Я лишь хочу поскорее уйти отсюда, — Марго Вёрджер выпрямилась и рука её сжала бретель рюкзака. — Всё меняется. Они вначале сотнями убивали людей, давили их, кромсали и только сейчас многие из них нейтрально смотрят на нас, потому что угроза нулевая. Другие же всё равно распознают в вас помеху и ликвидируют. — Кто вы? — голос Ганнибала прозвучал натянуто и опасно, но Марго его поняла. Она увидела это в его глазах, стоило их взглядам пересечься. — Биофизик, кандидат медицинских наук и человек, один из первых увидевший рождение машины. — Вот же… — затянул Уилл, — блять, как интересен этот мир. Я уже и не надеялся встретить кого-то из верхов. — Я тоже думаю, что компания у нас более чем выдающаяся, — Марго говорила это так, что у Ганнибала под коленом словно порвалась вся сеть вен и артерий. Она и смотрела на него так, будто знала его или пыталась вспомнить. Ганнибал лишь знал фамилию. Видимо её брат, Мэйсон Вёрджер, лечился два года назад в Балтиморе, штат Мэриленд в попытке избавиться от мыслей о садизме. Весьма удачно. Мэйсон умер в муках немного позже того, как его активы ушли на растерзание всем желающим. Ганнибал читал об этом в основном в статьях, видел парочку интервью, а однажды удостоился чести встретиться с личным психиатром Мэйсона чисто в профессиональной атмосфере. Что ж, в любом случае он знал Марго, но вот она его — точно нет, но игра взглядами продолжалась, и если бы не вмешательство Уилла, то всё бы затянулось. «Как вовремя стих дождь», — подумал Ганнибал. Как удачно замолчал предательски воющий ветер. Наконец всё стихло. Им оставалось лишь вернуться пройденной дорогой обратно.