Глава 13. Прощай Дж. У.
25 июля 2024 г., 23:32
Яркий, весенний, желтый круг уже успел стать оранжевым. Проходя по башне, эти яркие лучи ослепляли, оставляя в глазах белые точки. Адреналин, полученный Эллис сразу после новостей, успел выветриться, из-за чего ноги девушки уже тяжело ступали по ступеням и коридору, но ее это абсолютно не волновало. Главной задачей Эли была, какая-никакая, защита замка, к которому она уже успела привыкнуть. Но непременно главной задачей для нее была защита детей. Любой учитель в первую очередь должен заботиться о своих учениках.
Ноги Эллис еле-еле гнулись и поднимались на каждую новую ступеньку. В один момент она просто не выдержала и сошла на ближайшем ярусе. В мыслях не было абсолютно ничего. Она даже и не помнила, как подошла к периле у открытого окна и стала любоваться закатом. Только первый год работы, а уже таки неприятные события, что выбивают из колеи моментально. Ни мечт о конце всего этого ужаса, ни мыслей о коллегах или, быть может, о Северусе тоже не было, имелось только одно желание — сон. С каждой секундой ее эмоциональное и физическое истощение росло. Она хотела уснуть, а проснуться в абсолютно обычной магической школе, в которой она так мечтала работать.
Эллис оперлась локтями о перила и закрыла ладонями лицо. Она глубоко вздыхала и молчала. Мысли, опять же, были пусты. Ей просто стоило разгрузиться от пережитого адреналина и усталости после него.
На лестнице стали слышится тихие, медленные шаги. Было понятно, что кто-то пытался подняться на башню незаметно, но учитывая здесь почти гробовую тишину шаги было идеально слышно. Эли моментально выпрямилась. Одна рука сразу ушла в карман юбки к палочке, пока другая рука была наготове к невербальной магии. Казалось, что ее сердце перестало биться, а дыхание стало тихим-тихим от такого напряжения. Шаги были все ближе и ближе, а через несколько секунд у самого пола в проеме показались золотистые волосы, а еще через несколько появился Златопуст.
— Что вы здесь делайте? — сказала девушка с одновременным удивлением и раздражением.
— Я… Я хотел проверить все ли с вами в порядке… — удивленно заикался Златопуст, не ожидав что его так быстро обнаружат.
Опустив руки, Эли раздраженно выдохнула и закатила глаза. Она отвернулась от Локонса и снова оперлась о перила.
— Лучше вернитесь на свой пост, профессор, — недовольно буркнула через плечо Эллис.
— Ох, мисс, думаю, в скором времени нам не придется этого делать, — заверил Локонс.
Вопросительно вскинув одну бровь, девушка взглянула на мужчину как на сумасшедшего. Тот в свою очередь смотрел на нее абсолютно серьезно со своей ослепительной, широкой улыбкой.
— Умоляю, мисс, не смотрите на меня так, — молебно произнес Златопуст. — Поймите, вы не обладайте той информацией, которую я сейчас имею при себе. Все же, меня поставили на очень важный пост — у самого кабинета директора! — мужчина важно поднял свой указательный палец и высокомерно вздернул нос.
Эллис повернулась к нему лицом, оперевшись спиной к перилам, и скрестила руки на груди. На ее лице читались абсолютный скептицизм и легкое раздражение. О том, что Златопуст дежурил у кабинета директора Эли благополучно прослушала еще в учительской, так что заявление об этом удивило ее.
— Именно там я и услышал, что через несколько часов в школу прибудет сам министр, чтобы разобраться с нападениями… — продолжил Златопуст.
— За эти несколько часов, существо не просто окаменит, но и убить сможет всех маглорожденных и полукровных учеников, и разбирать уже будет нечего! — с громким раздражением перебила Эллис.
— Мисс, прошу, дослушайте, — снова молил Локонс. — У нас имеется подозреваемый!
— Кто? — Эли снова вопросительно подняла на него бровь. Ее голос понизился.
— Не поверите — Хагрид! — воскликнул Златопуст, от чего девушка вскинула обе брови в удивлении. — Да, да! Оказывается наш лесничий в прошлом и открывал тайную комнату, за что и был выгнан из школы!
Эллис как током ударило. Она не могла в это поверить. Сразу стала перебирать в голове все воспоминания с Хагридом: как они познакомились в Косой аллее, как он познакомил ее с кентавром. Девушка не верила, что этот добрый полувеликан мог сделать такое. Она отшатнулась назад и прикрыла рот ладонью.
— Я… Я не верю! — отчаянно говорила Эллис, мотая головой. — Откуда у вас эта информация?
— Все из уст директора… — не радостно заверил Локонс. — Мисс, почему вы расстроены? Наоборот, хорошо же что виновного поймают, посадят в Азкабан и этот ужас в школе закончится.
Эти слова снова ударили девушку как ток. Она подняла удивленные глаза на мужчину. Эллис была знакома с Азкабаном, но только по информации от бывших коллег. Это тюрьма для волшебников, нарушивших закон, как ни странно. По рассказам очень жуткое и неприятное место и никому лучше туда не попадать, а попавшие, быстро сходят с ума и погибают.
— О, Мерлин! Вы не понимайте что это не может быть Хагрид? — нервно и яростно спросила Эли.
— Не знаю как вы, мисс, но я верю словам профессора Дамблдора, — высоконравственно процедил Златопуст и снова вдернул свой нос.
— Так бы и сказали, что не имейте аналитических способностей и своего мнения, — грубо поцедила в ответ девушка. — Спасибо, что поделились информацией, но говорить нам с вами больше не о чем. Возвращайтесь на свой пост!
Мужчина хотел было ответить на тонкое оскорбление Эллис, но не успел. Девушка взмахом руки развернула его спиной и уже самостоятельно толкала в спину к винтовой лестнице. Локонс пытался остановиться сам или словами остановить девушку, но дополнительная магия не давала ему сдвинуться с места, а Эли его банально не хотела слушать.
На лестнице девушка околдовала ему ноги и, что-то крича вслед, он быстро спустился до первого яруса башни, где эффект от магии сразу прошел. Эллис вернулась к окну, где ее встретили уже почти догоревшее солнце и ярко-оранжевый закат.
В без пятнадцати десять на улице стояла ясная звездная ночь. Звезды были как большие огни, как горящие окна дальних домов. Эли с удовольствием разглядывала их, ожидая прихода Флитвика на замену. К этому времени ее ноги ужасно болели, отчего она и осталась на предпоследнем ярусе башни, где находился ее рабочий стол, разглядывать звезды.
Глаза девушки уже самостоятельно вырисовывали знакомые созвездия и искали самые яркие и известные звезды. Но ее взгляд был прикован не только к небу. Несколько раз ее глаза бросали короткий взор на хижину лесничего. Эллис не верила в слова Златопуста о виновности Хагрида и не хотела верить в то, что его отправят в Азкабан. От этого девушка несколько раз тяжело вздыхала и опускала голову, от чего она начинала кружиться из-за почти тридцатиметровой высоты.
С лестницы снова послышались шаги, в этот раз более мелкие со слышными вздохами. Эли на почти не гнущихся ногах подошла к перилам лестницы и взглянула вниз. Звуки издавал профессор Флитвик. Было заметно, как ему тяжело идти по лестнице, а ему предстояло ходить так всю ночь.
— Профессор Флитвик? — аккуратно позвала девушка.
Маленький мужчина негромко вскрикнул от неожиданности и чуть не соскользнул со ступени, на которую только что поднялся. Он смог сохранить равновесие и резко поднял глаза вверх, чтоб узнать, кто его звал.
— Ох, профессор Абер, это вы… — с облегчением сказала мужчина. — Рад что вы меня услышали. Можете идти спать, дальше я со всем разберусь, — уверенно говорил Флитвик.
— Спасибо, но мне нужно проверить работы шестого курса, — приподняв уголки губ, отвечала девушка. — Доброй вам ночи.
— Как скажите, — спокойно сказала мужчина. Он уже хотел лезть на следующую ступеньку, как услышал пожелание Эли. — И вам того же, мисс.
Девушка чуть шире улыбнулась профессору на прощание, но он этого не видел. На уже не гнущихся ногах она села за стол, который был завален скрученными и сложенными в несколько раз пергаментами со звездными картами. Протерев уставшее лицо, Эллис взяла первую карту с пером и пропала, осознавая количество всех работ.
На каждую карту уходило разное количество времени, так что, сколько ей понадобилось, чтобы проверить каждую работу, я не отвечу. Но через два часа на ее столе было только шесть проверенных работ, а оставалось их около тридцати.
Глаза девушки сами собой закрывались. На часах уже было заполночь. Перо в руке для Эллис казалось килограммовым и еле тянулось исправить ошибку на бумаге. В один момент рука просто отказалась подниматься к пергаменту и осталась в одном положении. Взгляд девушки завис на одно точке за пределами стола. Мысли перебегали одна другую. Только она думала о предстоящем конце года, как слышались шаги Флитвика и мысли переключились на него, на других преподавателей и далее, пока Эли неосознанно опустила голову на стол и закрыла глаза.
***
Глаза сами собой открылись, смотря в заштукатуренный белый потолок. Это был не Хогвартс. Но девушке это место было знакомо как никогда. По телу пробежало сразу два дежавю: приятное и нагнетающее. Уже все зная, ведь она видела этот сон не в первый раз, девушка повернула голову налево, где стена, покрытая старыми обоями на таких же старых газетах, была украшена ярким армянским ковром, на котором, перед сном, ты всегда пальцем обводишь темный узор на красном или другом ярком фоне. В тяге за чарующей ностальгией, Эли протянула руку к этой мягкой стене и несколько раз обтерла, тем самым чуть искривляя рисунок ковра. Эллис прекрасно знала свою квартиру, так что, встав с кровати, перед ней стоял ее старый письменный стол, очень похожий на школьную парту, и деревянный стул, на котором висела какая-то одежда. Подойдя и распахнув шкаф, в поисках новой ностальгии, девушка ничего там не нашла и отошла к деревянному окну. Для девятилетней девочки оно казалось большим, но несколько раз покрашенным и сильно продувающим зимой, что даже вата и скотч в швах никак не помогали. Друзей, гуляющих этим летом во дворе, было видно замечательно, особенно с ее четвертого этажа. Но сейчас двор пустовал, все, конечно же, на дачах. В поисках новых чувств, Эллис вышла из комнаты и сразу заглянула в соседнюю. В кресле, идентичной расцветки как диван, стоящий в дальнем углу, сидел отец… Высокий, худощавый и черноволосый мужчина, остриженный под, уже отросший, орфей и с легкой щетиной. Судя по всему, программа на черно-белом телевизоре «Вечер», который отец благополучно выиграл в лотерее от сельхоза, была настолько интересной, что он уснул. Еще около минуты Эли смотрела на отца с грустью и любовь, не обращая внимания на то, что в его руке и у этого самого кресла стояла гора выпитых, и оставленных на четверть, бутылок. Несмотря на свой алкоголизм, отец всегда был добр к Эллис и старался дать ей всё, что мог. Каждый раз, когда Михаил сдавал бутылки, а именно так звали отца девушки, он приносил ей сладости, а иногда даже игрушки. Когда пришло время идти в школу, отец без труда купил дочери форму, красивые белые банты, портфель и все необходимые канцтовары. Эли никогда не держала зла на отца из-за его алкоголизма, возможно, она только обижена. О матери же она почти ничего не знала до самой смерти отца. Единственное, что было известно девушке о матери — это её имя, девичья фамилия и то, что Эллис была на нее очень похожа. Однако она не представляла, как именно ее мать выглядела, потому что даже её фотографий не видела до двадцати лет. Даже ее деятельность девочка не знала, пока не наступил яркий день, который, как раз, и снился Эли сейчас. Девочка стремительно вернулась в свою комнату. Со страшным скрипом она присела на кровать. Эллис еще немного помотала ногами в воздухе, осматривая своими глазами каждый уголок и неровность на потолке, пока не раздался желанный стук в окно. Девочка сразу повернула туда голову и увидела большого черного ворона стоявшего на отливе на своих тонких когтистых лапах. Его черные перья красиво переливались от солнца фиолетовым оттенком, а черные глаза бусинки ярко блестели. В остром клюве птица держала свежее письмо из желтоватого пергамента с яркой красной печатью. В первый раз увиденное захватывает дух и пугает, но этот сон Эллис видела каждый раз, когда уснет за рабочим местом. Преследует это ее с самого начала работы в министерстве. Зная, что она не дотянется до ручки большого деревянного окна, Эли поспешно придвинула к нему стул. С него она уже смогла залезть на подоконник и открыть окно. Через только образовавшуюся щель ворон стал просовывать письмо, ударяясь своим клювом о дерево. Девочка еще шире открыла окно и забрала бумагу у зверя. Тот, на последок, гаркнул и сразу улетел. Повернув ручку окна обратно, Эллис села на подоконник, свесив ноги вниз, к батарее. Она несколько раз провертела конверт в руках, рассматривая печать и красивый каллиграфичный почерк. На уже знакомой лицевой стороне письма виднелась надпись, написанная темно-синими чернилами:Уведомление о зачислении в школу ведовства Колдовстворец
Эллис быстро сломала сургучную печать и уже хотела приступить к чтению письма, когда в комнату вошёл её отец. Он, вероятно, проснулся от звука открывающегося и закрывающегося окна. — Милая, зачем ты открывала окно? И что у тебя в руках? — вопросил Михаил. Он сделала несколько шагов навстречу девочке…***
— Профессор. Профессор Абер! — торопливо и беспокойно подал голос Флитвик, аккуратно толкая девушку за локоть. Эллис сразу же подскочила и оторвала лицо от стола. Она несколько раз фыркнула и протёрла глаза руками. — А, это вы, профессор, — сказала девушка, посмотрев на Флитвика, и протерла лицо ладонями. — Что-то не так? Спина Элли ужасно ныла из-за неудобной позы для сна. Она откинулась на спинку стула и с удовольствием потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки. — Слава Мерлину, все в порядке, — более спокойным тоном заверил Флитвик. — Я просто хотел проверить вас. Вы уже больше полутора часа не издавали какие-либо звуки. Когда я увидел вас спящую, я немного успокоился, но вы так крепко спали что, казалось, вообще не дышите, вот я и начал вас будить. Девушка понимающе закивала головой и промяла себе шею. В мыслях все еще мелькали части сна и жажда продолжения. Как в прошлый раз, ее взгляд остановился на одной точке, абсолютно не моргая. Заметив это, профессор Флитвик еще раз потрепал ее локоть и снова начал беспокойно: — Вам следует пойти спать, дорогая, а то вы так и продолжите спать на столе, — Эллис только хотела возразить, опираясь на работу, как Филиус ее перебил. — Ничего страшного. Вы можете продолжить работу в другой раз, ученики вас точно поймут. На слова профессора девушка лишь вздохнула, но все же встала со своего места и медленно стала спускаться по ступеням. Коллеги снова обменялись друг с другом любезностями, но Эли словно уже этого и не помнила. Как только она вошла в спальню, ничком упала на кровать и моментально заснула, забыв даже переодеться. Утром ее разбудил торопливый, громкий и довольно беспокойный стук в дверь. Сон был настолько крепким что девушка за это время не сменила позу, а возможные сны даже не отложились в памяти. На момент ее пробуждения солнце уже ярко светило в окна и прогревало окрестности. Вся растрёпанная и опухшая ото сна Эллис резко поднялась на руках с кровати. Неизвестный все стучал и стучал, делая не большие перерывы по несколько десятков секунд. Девушка торопливо стала собираться открыть дверь; поправила волосы и только хотела накинуть халат, как поняла что даже не в пижаме. Эллис почти бегом вышла из спальни и резким движением отворила дверь, отчего на девушку подул заметный поток воздуха. Перед дверью стояла обеспокоенная Минерва. Ее губы были сжаты в тонкую нить, что и выдавало нервозность, а ее нога быстро и неслышно била каблуком о каменный пол. — Что случилось? — настороженно спросила Эли. — Я что-то пропустила? Ничего не ответив, женщина настойчивыми шагами прошла в покои. Остановившись у камина, она громко вздохнула и поправила свои прямоугольные очки. — Ты все пропустила, моя дорогая… — тяжело вздыхая, и абсолютно размякшим голосом сказала профессор. — Видно, утро сегодня доброе… — пробормотала Эллис и, закрыв дверь, подошла к женщине. — Знала бы ты, что произошло прошлой ночью… — прикрыв рот ладонью, говорила Минерва. — Ну, так расскажи, что произошло прошлой ночью! — чуть повысив голос и зевая, сказала девушка. Женщина чуть потупила взгляд и еще раз громко и тяжело вздохнула. Молчание продлилось несколько секунд, пока Минерва не продолжила: — Альбуса с Хагридом отстранили… — снова вздохнула женщина. — Еще и в такое не спокойное время… — Что?! — вскрикнула девушка. — Хорошо, про Хагрида я знаю, но как получилось что отстранили Дамблдора? — Откуда ты знаешь про Хагрида? — голос Минервы резко стал тверже. — Это Локонс… — раздраженно протянула Эли. — У него, что язык длинный, что уши большие. Каким-то образом услышал из кабинета директора, что скоро прибудет Фадж и заберет Хагрида. — Да уж, сплетни он разносит лучше, чем пишет книги… — раздраженно промычала женщина. — Минерва, как и кто отстранил Дамблдора?! — снова резко воскликнула Эллис. — Сразу за Фаджем, в школу прибыл Малфой, — говорила профессор твердо, но нотки беспокойства все еще слышались, — Принес с собой бумажку от Совета попечителей с временным отстранением Альбуса. Эли оперлась локтем на полку камина и промассировала переносицу. Женщина тем временем села на диван. — Знала бы ты, как мне хотелось задушить Малфоя! — более эмоционально продолжала Минерва. — Мне теперь все самой придется расхлебывать. И так все здесь, в министерстве, все стоят на ушах из-за произошедшего! Альбус еще как-то мог все контролировать, но я то без него что смогу сделать?! Девушка прекрасно разделяла все переживания коллеги. У нее никак не укладывалось в голове, что в такой напряженный момент в школе кто-то решил сдвинуть самую влиятельную фигуру — директора. — Мда, замечательное утро, — прошипела Эллис, закрыв глаза и лоб ладонью. — Милая моя, уже почти полдень. Завтрак был больше двух часов назад, — смягчив пыл, сказала Минерва. У девушки моментально округлились глаза. Она вздрогнула и только хотела спросить про занятия и начать метаться по комнате, как женщина схватила ее за запястье и посмотрела в глаза: — Эллис, сейчас воскресенье и занятий нет, а вместо тебя и Флитвика сейчас дежурит школьная охрана, — продолжала она говорить спокойно. Эли сразу после слов громко выдохнула и опустилась на диван. С ее души упал один камушек. Минерва продолжила стоять и молча смотреть на девушку, скорее всего копаясь в своих мыслях. — Спустись поешь — станет спокойнее, — тихо сказала женщина, на что Эллис, зевая, отрицательно покачала головой и сказала, что не имеет абсолютно никакого желания. Минерва попросила девушку обязательно явиться на обед и такими же настойчивыми шагами вышла из покоев. Эли еще некоторое время смотрела в одну точку в пустом камине, пока не решилась, наконец, окончательно взять себя в руки и привести всю свою растрепанность в порядок. На окрестности Хогвартса незаметно подкралось лето. По словам некоторых очень говорливых учеников, все оранжереи профессора Стебель бушевали яркими красками зацветших растений. Больничное крыло было закрыто для посещений в целях безопасности. Даже преподавателям не рекомендовалось его посещать, по словам Помфри. Учительский стол в Большом зале опустел на два места. Из дымохода дома лесничего, который с высоты башни казался кукольным, перестал валить дым, не было слышно лая собаки. Уроки по ночам были отменены окончательно. Эллис приходилось выкручиваться и объяснять все без практики. Да и сами уроки проходили в ужасном напряжении, которого всячески добавляла школьная охрана на башне. С уходом Дамблдора страх поселился почти во всех сердцах; казалось, что даже жаркое июньское солнце не грело внутренности замка. Редко появляющийся смех учеников в коридорах, который так любит Эллис, казался неуместным и почти сразу стихал. Веселых и безмятежных лиц на уроках девушка не видела. Их словно и не было никогда. Сама девушка упала духом, но при учениках она никогда этого не показывала, неважно первый это или седьмой курс. Каждый урок девушка пыталась вернуть надежду и смелость в ее всегда светлый из-за солнца класс. Это были простые фразы, легкие, но ободряющие прикосновения. Это немного ободряло учеников, но только на данный урок, после опять был страх и грусть. Все учителя сами по себе стали ужасно суровыми и мрачными. Улыбка Локонса стала единственной в школе, и он стал единственным, кто не утратил своей говорливости и доблести. Он снова стал частым гостем у девушки в кабинете, что выводило ее. Сколько бы раз Эллис не предупреждала его, что опасность еще есть — он твердил одно: — Опасность миновала! Министр никогда бы не посадил Хагрида, не будь он уверен в его виновности, — как позже выяснилось, он говорил это всем, даже ученикам. С Северусом Эли перестала часто и долго видеться. Единственным местом, где они могли поговорить и встретиться, стал Большой зал, но они там даже не разговаривали. У обоих на душе было паршиво, и говорить об этом абсолютно не хотелось. Единственное что еще могло показать их привязанность друг к другу — редкие прикосновения. Чаще всего, кто-то из них касался края мантии или подола другой одежды, задерживал там пальцы и обтирал их о приятную ткань, а через несколько секунд отстранялся снова. Реже, были прикосновения к рукам и ладоням. Когда подворачивался удобный случай, чтоб никто не видел, кто-то из них аккуратно касался мизинцем руки соседа, а иногда мизинцы даже скреплялись, как рыболовные крючки. Вечером, из-за отмененных занятий, Эллис ничего не оставалось, как проверять работы и дежурить на башне. Постепенно, каждый день стал похож на другой. Если успевала, завтрак, первый урок, отвести детей на другое занятие, усадить следующий курс, обед и далее по кругу. Чтобы усталость не съела живьем, Эли часто вставала посмотреть на звезды за окном, пока школьная охрана, вместе с преподавателями кружила по всему замку. Сегодняшняя ночь была яркой и лунной. Девушка, лишь иногда вздыхая, осматривала темно-синее небо в поисках чего-то нового. На лестнице, уже в который раз, раздались твердые шаги. Эллис подозревала увидеть охранника или Локонса, который, как всегда, нарушает обязанности. Как только шаги стали ближе, девушка повернулась к ступеням, но в проеме у пола показались не золотые волосы. — Северус? — тихо произнесла Эли и сделала шаг вперед, когда показалась знакомое лицо с темными, как туннели, глазами и крючковатым носом. Фигура, в своем классическом черном сюртуке, вышла к девушке. Незаметно приподняв уголки своих губ, он смотрел девушке прямо в глаза. Эллис, не медля ни секунды, сделала несколько быстрых шагов к мужчине и обхватила его туловище руками. Ее голова приземлилась чуть выше груди, но его спокойное сердцебиение она слышала прекрасно. Руки Снейпа аккуратно и нежно обвили ее спину. — Прости, что убежала тогда. Я… — робко сказала девушка, подняв голову на зельевара. — Это ты прости меня, — перебил Северус. — Мне нужно было рассказать тебе все сразу, и ничего бы не было. Я такой идиот! — раскаивался он. Руки мужчины скользнули на ее талию, а сам он прикрыл глаза и, раздраженный сам от себя, нахмурил брови. Эллис нежно провела своей мягкой ладонью по его шероховатой щеке, смотря на зельевара с тонкой улыбкой. Через мгновение, девушка положила свою руку мужчине на плечо и снова наклонила голову к его груди. — Главное, что с тобой все хорошо и нечего не случилось, — прошептала девушка. Эли снова услышала его сердце. Оно тихо екнуло, а потом забилось с новой скоростью. Лицо Северуса стало более расслабленное. Он открыл глаза и одарил макушку девушки легким поцелуем. — Я тоже рад, что с тобой все хорошо, — тихо сказал мужчина и несколько раз, ласково, погладил спину Эллис. Почти минуту они простояли в объятьях, пока девушка, вогнав Северуса немного в ступор, первая вышла из его рук и, взяв одну из них, потащила его к окну, у которого она уже стояла. Снейп шел, послушно и не сопротивляясь. Встал он у перил справа от Эли и не отводил от нее спокойного взгляда. — Яркий сегодня вечер, да? — удовлетворенно спрашивала девушка. — Да, вполне, — вкрадчиво ответил мужчина и бросил мимолетный взгляд на небо. Повисло молчание. Столько всего произошло, но говорить об этом не хотелось — неприятно. Эллис стыдливо водила пальцами по перилле, а Северус продолжал смотреть на небо. Ему не удается это сделать из своего подземелья. Снейпу словно тоже стало стыдливо, но как только он повернул голову к Эли, чтобы, наконец, поговорить, краем зрения он увидел яркое пятно света в окрестности Хогвартса. Зельевар сузил глаза, чтобы лучше присмотреться, но это не помогло — расстояние было слишком большое. Было ясно одно — кто-то с палочкой в руках шел в сторону хижины Хагрида. Северус аккуратно толкнул девушку в плечо: — Эллис, ты это видишь? — чуть взволнованно спросил Снейп. Девушка сразу вздернула голову. — Что? Где? — вздернула она брови и стала озираться по сторонам, пока Северус не показал пальцем направление. — Кто это? — Понятия не имею… — настороженно пробурчал зельевар. — Ничего не видно, не такой уж и яркий вечер. Теперь они оба сощурились, пытаясь разобрать фигуру, пока Эли не вспомнила, что дарила ей Минерва на рождество. Девушка быстро добежала до своего рабочего стола, где из тумбочки достала лупу-монокль. Вещь оказалась очень полезной, за что Эллис ни один раз благодарила Макгонагал, и сейчас она пригодиться как никогда. Девушка быстро вернулась с окулярчиком и сразу подошла к ограждению. Только она хотела поднести прибор к глазу и рассмотреть свет у хижины, как сзади на ее плечо резко опустилась чья-то массивная рука. Это точно не Северус. От такой сильной неожиданности Эли дернулась так, что монокль выпал из ее руки и полетел вниз. Она прислонилась к ограде ближе и стала глазами провожать падающий прибор. Негодование взяло вверх, и только Эллис хотела нецензурно выругать обидчика, как, повернувшись, перед ней стоял Альбус Дамблдор. — Директор?! — одновременно и удивленно сказали Эли и Северус. Как оказалось, Дамблдор коснулся и плеча зельевара, на что тот так же повернулся. На его лице застыли смешанные эмоции страха и удивления. — Нарушаем новые обязанности? — с улыбкой спрашивал директор, словно, насмехаясь. Пара продолжала молчать и удивленно смотреть. — Что вы здесь делайте? — наконец, спустя несколько десятков секунд молчания, спросил Снейп. — Ничего такого, только хотел сказать, чтобы вы забыли об этом маленьком огоньке в наших окрестностях, — с той же улыбкой, по-доброму и с голосом, словно что-то замышляя, говорил Дамблдор. Он положил руки им на макушки и повернул головы в сторону, где они видели огонек, и сразу отстранился. Эллис с Северусом несколько секунд смотрели в некуда, переглянулись и снова заглянули себе за спины, но директора уже не было. — И часто он у вас так?.. — настороженно уточняла Эли. — Нет… — напряженно процедил зельевар. — Обычно его не отстраняют на неопределенный срок, и он не врывается после этого в школу. Вернув взгляды в то самое место, никакого света уже не было, как и на ближайшей видимой плоскости. Пара одновременно вздохнула и снова посмотрела друг на друга. В глазах Северуса читалась простая нежность и беспокойство, пока Эллис смотрела на него добросердечно. — Я был рад повидаться с тобой хоть где-то кроме Большого зала, но, думаю, нам пора вернутся на посты, — взяв ладони девушки в свои руки, спокойно сказал Северус. — Я тоже была рада тебя увидеть. Пожалуйста, будь осторожен, — с ноткой беспокойства просила Эли. Снейп на мгновение улыбнулся в ответ на ее слова, и, как было его привычкой, невесомо взяв ее ладонь, подарил ей легкий поцелуй. Он уже собирался отстраниться, но она, пронзенная нежностью момента, сама притянула его к себе для поцелуя в губы. Трехсекундная нежность, которая смогла удивить и обрадовать зельевара, казалась самой сладкой из-за долгой разлуки и переживаний, которыми уже не было смысла делиться. Напоследок, Северус тепло улыбнулся Эллис, и на мгновение вся тревожащая суета словно исчезла. Он развернулся и, погружаясь в свои мысли, устремился прочь. Девушка смотрела ему вслед, и в ее сердце, не в первый раз, зажигалось что-то странное и светлое, словно только разгорающийся камин. За отдаляющимися шагами Снейпа, стали раздаваться ее шаги, направляющиеся на дежурство. Через час, перед уходом на покой, Эллис вернулась к тому же окну и устремила взгляд к тому месту, но никакого огонька не было. Не покидала надежда, что девушка не заметила его и он, кто бы это ни был, вернулся восвояси, пока она не видела. Постояв и понаблюдав за этим местом еще несколько минут, Эли, все же, отправилась спать. Июнь стал подбираться ближе, а вместе с ним и экзамены, как оказалось. Собрав за полторы недели до первого июня всех преподавателей в учительской, Минерва огласила не очень приятную новость и вывесила даты экзаменов. Было заметно, как некоторые учителя негодовали, это очень хорошо читалось по их лицам, но слова протеста никто не сказал. За этот год, Эли уже хорошо привыкла к коллективу и, набравшись определенной смелости, стала первой, кто решил высказать претензию твердым, но вежливым тоном: — Профессор Макгонагал, как это понимать? Дети и так сейчас переживают из-за случившегося, так мы прибавляем им стресса с этими экзаменами. Да и не только им, но и себе… — Профессор Абер, я понимаю вашу претензию, но профессор Дамблдор предписал соблюдать заведенные порядки, насколько это возможно, и проверка знаний за год входит в данный порядок, — перебила девушку Минерва, до этого слегка обомлев от ее слов. Эллис сдалась. Скрестив руки под грудью, негромко выдохнув и опустив глаза вниз, она приняла поражение. Если директор сказал, значит нужно исполнить. Впрочем, ей вполне повезло, она экзамены не сдает и не составляет. Еще в самом начале, во время первой уборки на башне, она нашла бланки экзаменов на все курсы вместе с ответами и поменяла в них только пару вопросов. Все было как у адекватного учителя — самое важное, что было на уроке, будет на экзамене. Но подготовку никто не отменял. В первый день недели, после известия, уроки у Эли начинались с фразы: «Вы же в курсе, что экзамены не отменили?» И после громких недовольств и галдежа девушка начинала повторять предыдущие темы, заостряя на этом особое внимание с пятым, которым нужно сдавать СОВ, и седьмым, некоторым из которых нужно сдавать ЖАБА, курсами. За три дня до экзаменов Минерва снова собрала учительскую перед завтраком. В этот раз новости были приятнее. — Опасность миновала? — спросил Флитвик. — Профессор Дамблдор возвращается? — воскликнули еще пара преподавателей, как только Макгонагал сообщила про приятные новости. — Нет, коллеги, — спокойно сказала профессор, сама немого разочаровавшись, что это не так. — Профессор Стебель с радостью передала мне, что мандрагоры, наконец-то, созрели и готовы к употреблению. Уже этим вечером, все кто поддался заклятию Оцепенения вернуться к жизни. Вся учительская радостно разразилась похвальными аплодисментами Стебель. Почти все преподаватели, включая Эллис, умиротворенно выдохнули. Глаза девушки сами начали искать Северуса, чтобы увидеть его реакцию. Он стоял у книжного шкафа и, по всей видимости, делал то же, что и Эли. На его лице играла почти незаметная улыбка, но было понятно, что он рад, что одна из проблем миновала. — Минерва, а как же эти дети будут сдавать экзамены? За три дня невозможно подготовиться, — раздался вопрос от кого-то из преподавателей. Учительская загудела, перемывая теперь этот вопрос. — У меня так же возник этот вопрос и его решение еще обрабатывается, — ответила с радостным тоном Минерва. Эллис хотела подойти к Снейпу поговорить, как на ее пути возник Локонс и перегородил дорогу. — Ах, какая приятная новость! — громко ликовал он. — Коллеги, это обязательно нужно отпраздновать! Но никто его идею не поддержал, сделав вид, что его не слышали. Еще пару минут обменявшись радостями, вся учительская стала расходиться на завтрак. Этим же днем, в свободное время, Эли перебирала вопросы экзаменов и сверяла их с ответами. Неожиданно для себя, она увидела несколько вариантов экзамена для одного курса, и у нее сразу возник вопрос. Сама Минерва говорила, что по всем вопросам о экзаменах обращаться к ней, именно так девушка и поступала, потому что вопросов было много. С примерами в руках Эллис быстрым шагом уже подошла к кабинету Макгонагал и встретила ее, заплаканную. — Минерва, что случилось? — обеспокоенно спрашивала девушка, положив свою ладонь ей на плечо. — Все нормально, — с сильно горечью отвечала женщина, протирая слезы под очками. — Сама понимаешь, многое навалилось. Эли положительно качнула головой и потупила взор. — У тебя как-то вопрос, дорогая? — все еще тоскливо спрашивала Минерва. — Да, но… — Давай сюда быстрее, у меня урок, — всхлипнув, перебила женщина и выхватила из рук девушки пергамент. Понадобилось меньше минуты, чтобы получить ответ и Эллис, охваченная спокойствием, медленно направилась обратно к башне. Высокие каменные коридоры, по которым в тихое время шаги раздаются громким эхом, стали по-настоящему родными. Лестницы, которые двигаются сами собой, все еще были для нее немого непривычны. Время близилось к вечеру, поэтому уже рыжеющее солнце яркими красками падало на стены через витражи. Решив, все же, сократить путь, Эли свернула в коридор второго этажа. В тот самый, где была написана первая надпись и нашли несколько тел. Место поросло слухами и историями, которыми обычно запугивают младшекурсников. Большинству учеников все равно не избежать попадания в этот коридор — большинство занятий проходили в кабинетах мимо этого места, и в некоторые спальни факультетов можно было попасть только через него. Учителям, конечно же, было все равно, за исключением самых впечатлительных. Для девушки этот коридор сильно большого значения не имел — он такой же, как остальные во всем замке. В душе не было ни страха, ни любопытства — она просто шла дальше, словно это была привычная тропа, по которой прошли уже тысячи учеников до нее. Глаза сами, краем, увидели алые выведенные буквы на серой стене. Сердце на мгновенье замерло, а вместе с ним и тело. Эллис встала, словно вросшая в каменный пол, боясь узнать, что же все-таки было там написано. В ушах колотило, дыхание участилось и стало прерывистым. Любопытство все-таки взяло верх, и девушка приподняла голову. «Ее скелет навечно останется пребывать в Тайной комнате. Прощай, Дж.У.» — гласила надпись. Сердце забилось с невероятной силой, словно желая вырваться из груди, и заглушило все посторонние звуки. Легкие жадно глотали воздух. Эли хотелось закричать, но глотка, словно не хотела этого, и сосредоточилась только на дыхании. Ноги отступили назад, с опаской угрожая сбить с ног своего хозяина. Простояв в таком положении еще несколько секунд, Эллис рванулась назад, обратно в кабинет Минервы. Сердцебиение продолжало рвать уши, а легкие уже начинали гореть, как свежий уголек, от частых вздохов. Ноги несколько раз оступались на лестницах и в коридорах, от чего девушка даже умудрилась упасть. Каждый шаг казался вечностью, а страх гнал её вперед. Все это было похоже на страшный сон, который никак не хотел заканчиваться и остаться плохим воспоминанием. И вот, перед ее глазами дверь в кабинет трансфигурации. Остановившись у него, хотелось восстановить дыхание полностью, но времени не было, уже через десять минут прозвенит звонок. Сделав несколько глубоких вдохов, облокотившись на стены, Эли постучала в деревянную дверь. Звонкий стук разнесся по коридору. Не дожидаясь ответа, девушка распахнула дверь, и все взгляды кабинета сразу направились на нее. Быстро просмотрев глазами парты с учениками, она увидела, что это был первый курс и что именно одной, ярко-рыжей головы, среди них не хватает. Именно тогда она и догадалась о ком шла речь в надписи. — Можно вас на пару минут, профессор? — наконец, собравшись с мыслями, все еще тяжело дыша, спросила Эллис. Наказав тишину, Минерва быстро встала из-за своего стола и подошла к девушке, закрыв за собой дверь. Еще не успев женщина спросить, что случилось, Эли уже начала рассказывать: — В коридоре… Надпись, — уже не сдерживая дыхание и эмоций, говорила она. — Показывай, — твердым голосом сказала Минерва. Быстрым шагом они направились в нужный коридор. Эллис все никак не могла отдышаться, так резко она вела женщину. Когда они, наконец, остановились, Минерва мгновенно подняла глаза на яркие красные буквы, пылающие как тревожный сигнал, которым они и были. Было заметно, что она прибывает в таком же ужасе, что Эли. Она вновь и вновь перечитывала надпись, как будто надеясь, что слова преобразятся в нечто менее пугающее. — Дж. У… — вслух задумалась Макгонагал и приложила ладонь к стене. — Джинни Уизли, — нервно протараторила девушка, наконец, отдышавшись. Кровь встала в жилах обеих. Минерва сомкнула свои губы в такую тонкую полоску, что было почти не видно. Эли несколько раз тяжело вздохнула, переваривая свое собственное предположение. — Ее не было на твоем уроке, а никто другой с такими инициалами на ум и не приходит, — чуть повысив тон из-за эмоций, продолжала Эллис. Минерва сделала пару шагов по круговой, находясь в глубоком смятении. Через несколько секунд, поняв, что время не терпит, она, поманив девушку жестом, помчалась обратно в свой класс. Каждое движение было наполнено волнением. Сердце снова билось в быстром ритме, пытаясь проломить ребра. — Успокой и собери детей, а после этого беги в учительскую, я их отведу, — серьезно проговорила Минерва почти у самого кабинета. Женщины с силой распахнули дверь. Профессор Макгонагал сразу скрылась за дверью в другой части кабинета, а Эллис встала у преподавательского стола и спокойным, даже немого ласковым, голосом сказала детям: — Так, первый курс, не беспокоимся. Все в порядке. Сейчас каждый тихо и собирает свои вещи, и профессор Макгонагал отведет вас в ваши спальни. Дослушав инструкции, дети мигом стали запихивать в сумки учебники, чернильницы и тому подобное. Вот-вот должен прозвенеть звонок на перемену, но вместо него по замку эхом прокатился голос Минервы: — Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской и, пожалуйста, как можно скорее. После оповещения, профессор почти буквально выбежала из комнаты и, построив курс, вышла вместе с ними за дверь. Эллис пошла сразу за ними, но в сторону учительской. В коридорах воцарилась анархия и толкучка. Все стремились как можно быстрее попасть в спальню факультета. Вместе с ними в балаган вмешивались и учителя, пытающиеся выйти к учительской. Учительский кабинет уже был полон народу, когда Эли туда буквально вбежала. Кто-то был растерян, а кто-то откровенно испуган. Все недоуменно спрашивали и смотрели друг на друга. Девушка на трясущихся от страха и усталости ногах, подошла и село в одно из бархатных кресел. Только она успела расслабиться и почувствовать гудение в ногах, как сзади почувствовала чье-то присутствие и подняла голову. Это был Северус. Он положил свои руки на спинку ее кресла и, пока никто не видит, поправил пару прядей на голове девушки. На душе ее стало чуть спокойнее. К Эллис подошел один из профессоров и спросил, знает ли она что случилось, как в комнату последней пришла Минерва и начала сразу в наступившей тишине. — Это опять случилось, — обеспокоено и нервно сказала она. — Монстр напал на ученика и в этот раз утащил в Тайную комнату. Флитвик вскрикнул. Стебель прижала руки ко рту. Эллис опустила голову вниз и начала массировать свой лоб, а Снейп с силой сжал спинку кресла. — Откуда такая уверенность? — спросил он. — Наследник Слизерина, — Минерва вздохнула и побледнела, — оставил еще одну надпись на стене: «Ее скелет навечно останется в Комнате». Флитвик и еще несколько профессоров залились слезами. Эли вжалась с кресло и закрыла лицо ладонями. — Кто на этот раз? — всхлипнула мадам Трюк и упала на соседнее кресло из-за подкосившихся ног. — Джинни Уизли. И тут Эллис ощутила всю горечь сложившейся ситуации. Уизли — ее единственные друзья за пределами Хогвартса — потеряли свою единственную дочь, младшего ребенка. От этого осознания на глазах девушки выступили слезы, которые она всячески утирала, стараясь их скрыть. — Завтра будем отправлять учеников домой, — горестно заявила Минерва. — Хогвартс на грани закрытия. Дамблдор говорил… Неожиданно, дверь в учительскую снова распахнулась с громким стуком. Эли даже понятия не имела, кто это мог быть, пока не заметила что в помещении слишком тихо. Это был, как всегда, сияющий Локонс. — Простите, что опоздал, просто сплю на ходу! Я пропустил что-то важное? — отшучивался он. Все присутствующие одарили вошедшего ненавистными взглядами и Златопуст, по-видимому, это не заметил. Повисла тишина. Неожиданно Северус отошел от кресла и выступил вперед. — Вот, кто нам нужен! — яростно заявил он. — Да, именно он. Послушайте, Локонс, монстр похитил девочку и утащил ее в Тайную комнату. Коллега, пробил ваш час. Златопуст побледнел до такой степени, что стал цветом с волосы Эли. — В самом деле, Златопуст, — вмешалась Стебель. — Не вы ли вчера объявили, что вам доподлинно известно, где находится вход в Тайную комнату? — Я… Ну, да… — стал заплетаться Локонс. — Точно. Вы меня уверяли вчера, что знайте, кто там обитает, — всхлипнув, перебил его Флитвик. — Я? Уве-уверял? Н-н-не припомню… — А вот я точно помню, как вы сетовали, что вам не удалось продемонстрировать нам всю свою силу, так как Хагрида успели арестовать, — продолжал Северус. — Именно! — перебила зельевара Эллис, вытирая последнюю слезу. — Вы весь год укоряли нас, что вам не предоставили свободу действий и тогда бы никаких бед в школе не произошло. На лицах коллег не было ни капли сочувствия, даже наоборот некая радость. — Я… Я, честное слово… Вы… Вы, видимо, не так меня поняли… — Словом, профессор Локонс, мы хотим загладить данную несправедливость. Поручаем вам сразиться с чудовищем, — заключила Минерва. — Сегодня вечером у вас наконец-то будут развязаны руки. Вы совершите подвиг — избавите Хогвартс от монстра. Златопуст стал озираться по всем сторонам и лицам коллег. Но, увы! Ни одного сочувственного взгляда. И Эли, наконец, увидеть его истинный вид, не блестящий и зазнайский. Его белозубая улыбка исчезла, губы тряслись, сам он выглядел настолько слабым и бледным, что, казалось, вот-вот свалится в обморок. — О-очень хорошо… — промямлил он, пятясь назад. — Ну… Я пошел. Буду у себя в кабинете — подготовлюсь… И Локонс махом вышел из учительской. — Ну, хоть он больше не будет путаться у нас под ногами, — махнула рукой Минерва и перешла к главному. — Поручаю деканам известить студентов о случившемся. Скажите, что завтра утром Хогвартс-экспресс увезет их домой. Всех остальных попрошу проследить, чтобы никто не покидал факультетских помещений. Все преподаватели, молча, поднялись и разошлись один за другим. Эллис хотела уже следовать за Северусом, в подземелья, как ее окликнул Флитвик и попросил пройти с ним к башне Когтевран. Поймав его взгляд, она кивнула с готовностью, но в глазах продолжало гулять смятение, провожая глазами уходящего за угол Снейпа.
