Dénier

      — Маменька, прошу, я же не маленький ребенок! Мне не нужна нянька! — негодующий тон Беатрис разрезал гостиную, пока она сама ходила вдоль и поперек, не в силах присесть.       — Бетти, я просто волнуюсь о твоей безопасности! — упрямо заявила ей в ответ Элизабет, со спокойным благородством отпивая чай из миниатюрной чашечки. — Ты уверяешь меня будто в полнейшем одиночестве в огромной толпе, а поверь она будет необъятной в этот праздник, для тебя пройдет все размеренно. Ты ошибаешься, милая. Найдутся те, кто обратит на тебя излишнее внимание.       — Джейн в любом случае не сможет нас защитить, матушка, — взмахнув руками, сказала Беатрис, — она весьма хрупкая женщина.       — Одна ты никуда не пойдешь, — твердо проговорила миссис Ричмонд, ставя весомую точку.       Беатрис разочарованно выдохнула, складывая руки на груди. Мать была права, однако желание посетить фестиваль фонарей было совершенно нестерпимым. Доселе ей доводилось наблюдать за красивыми огнями только из дома. Вид был, разумеется, необыкновенный, но Бетти была уверена, что вблизи все будет абсолютно иначе. Мозг настойчиво перебирал варианты, и вдруг, как стрела, в него вонзилась совсем не дурная мысль.       — Маменька, а что, если со мной пойдет Феликс? — девушка замерла на месте, впервые за десять минут, и обратила лик к матери.       Элизабет подняла глаза на дочь и, казалось, молча размышляла. Зеленые глаза отображали медленный поток раздумий, а лицо слегка расслабилось, лишаясь прежнего напряжения. Женщина дотянулась рукой до колокольчика на столике рядом с собой и позвонила. Через несколько мгновений в комнату зашла служанка в белом фартуке и без слов поклонилась.       — Позовите мне сюда Феликса, будьте добры, — молодая женщина тут же скрылась из вида, а миссис Ричмонд указала дочери на место рядом с собой, — присядь, будь любезна. От твоих метаний у меня мигрень разыграется.       Беатрис послушалась и села на софу, чувствуя, как все тело заполняет трепет. Через пару минут она вновь увидит знакомый лик, что странными покалываниями отзывался глубоко в сердце, и Бетти не могла избавиться от этого уже долгое время. С того момента, как она услышала слова его раскаяния, прошло несколько дней, в течение которых она настойчиво ворочала в голове тягучие мысли. Гордость держалась по-прежнему упрямо, но уже более вяло, и на подсознании Беатрис понимала, что простила Феликса ровно в тот миг, как увидела его залитые виной глаза.       Волнение щекотало кончики пальцев, и молодая герцогиня призвала все силы, чтобы оставаться беспристрастной. Однако что-то внутри замерло, когда фигура черноволосого молодого человека появилась в гостиной. Его лицо выражало непонимание, а плечи были сгорблены.       — Феликс, моя дочь хочет посетить город этим вечером и решила, что ты можешь составить ей компанию. Что ты на счет этого думаешь?       Конюх осторожно поднял взор черных глаз сначала на миссис Ричмонд, будто не верил тому, что услышал, а после взглянул на Беатрис. Она смотрела на него зорко и многозначительно, медленно моргая.       — Если госпожа желает этого, — он почтительно склонил голову, а Беатрис едва не подпрыгнула на месте.       — Ну что ж, Бетти, будет как ты хочешь, — Элизабет кинула взгляд на дочь, а после рассмеялась, — ну ты погляди на эту девчонку! Точно вне себя от радости, так и сияет!       Беатрис и правда не могла скрыть радостных чувств и нетерпеливо подскочила с софы, а после изящно присела в реверансе перед матерью. Засыпав ее благодарностями, девушка пулей вылетела из гостиной, едва задевая Феликса локтем. Ей предстояло подготовить к вечеру наряд, который мог бы соответствовать вылазке в город. Там ей не стоило выделяться из толпы, дабы не привлекать к себе крестьян, и необходимо было отыскать самое простое платье из всех возможных.       Такое в ее гардеробе не нашлось, однако одна из служанок нашла у себя почти новый наряд, который надевала лишь пару раз. Платье было слегка великовато Беатрис, но тем самым создавало нужный вид. Теперь она совсем не походила на герцогиню Ричмонд, чему впервые в жизни была рада. День пролетел незаметно, и уже близился вечер, а значит стоило выдвигаться в путь. Решено было пройти до города пешком, дорога была недалекой, а погода стояла чудесная.       — Береги себя, милая, прошу, — настаивала Элизабет, провожая дочь. — Я дала Феликсу несколько наставлений, он не спустит с тебя глаз.       — Матушка! — смущенно воскликнула Беатрис. — Повторюсь, я не маленькая!       — Знаю-знаю, — руки женщины аккуратно поправили воротник платья дочери, — денег у тебя достаточно, вот твоя корзинка, — Элизабет вручила ей вещицу.       — А другой не было? — Беатрис покрутила перед собой вещь, рассматривая. — Видно же, что дорогая работа.       — Других у нас не водится, — пожала плечами миссис Ричмонд. — Отец не видел тебя еще в таком туалете, точно бы со смеху покатился.       — Матушка!       — Все-все, иди, — Элизабет открыла дверь и на прощание коснулась спины Беатрис.       Девушка сделала короткий книксен и вышла на улицу, где ее уже ждал Феликс. На нем были привычные штаны, которые уже весьма плотно сидели на талии и бедрах, и чистая рубашка. Он стоял, сложив перед собой руки, и терпеливо ждал ее появления. Как только стоило Беатрис выйти на крыльце, он несколько оживился, но потом вдруг снова принял хладнокровный вид. Девушка осторожно спустилась по короткой лестнице, ощущая невесть откуда взявшуюся слабость в коленях. Бетти робко взглянула на Феликса, но тот не поднимал глаза, и позволила себе несколько секунд не отрывать взор от его лица. Губы были упорно сжаты, выражая внутреннюю тревогу. Феликс продолжал думать, что она его не простила. До чего же он глуп.       — Пошли, — коротко сказала Беатрис, проходя мимо него.       Он двинулся за ней следом почти тут же, словно становясь ее тенью. Так они шествовали некоторое время, показавшееся молодой герцогине вечностью, и в какой-то момент она застыла на месте, разворачиваясь. Феликс, явно не ожидавший этого, едва не налетел на нее, но вовремя остановился.       — Я не держу обиды, — ее губы расплылись в улыбке, совершенно не слушаясь. — Но надеюсь, что не услышу таких слов вновь.       Феликс молча помотал головой, не в силах совладать с собственным языком, и предстал перед ней словно маленький мальчик. Беатрис закусила губу, чтобы не улыбаться слишком широко, и поспешила продолжить путь. Через несколько секунд с ней поравнялся и Феликс, теперь шагая подле герцогини.       — Ты бывал раньше на фестивале? — спросила Беатрис, разрушая неловкую тишину.       — Однажды, но чаще всего я работал в этот день, — ответил ей конюх.       — А правда ли, что в этот вечер весь народ выходит на площадь? — девушка наблюдала, как небо копотливо окрашивается в теплую палитру красок.       — Правда.       — Надеюсь, мы сольемся с толпой.       — Даже в простом наряде любой узнает в Вас госпожу, — глухо отозвался Феликс.       Они шли, не смотря друг на друга, разделенные метром пространства. Со скоростью ветра мимо пролетали птицы, будто играя в догонялки. Беатрис крепко держала корзину перед собой, сцепив пальцы. То и дело ей хотелось прикоснуться к прическе или оправить платье, но она заверяла себя, что сотни раз проверила внешний вид перед выходом.       — Расскажи мне про свою семью. Они ведь живут в городе? — Беатрис несколько стушевалась, однако любопытство взыграло сильнее.       — У меня трое сестер и трое братьев, — ответил Феликс спустя некоторое время. — Пэгги старше меня на год, все остальные младше. Мама сейчас не работает и занимается только хозяйством. Нашего с сестрой жалования хватает на содержание семьи. Отец умер давно от эпидемии тифа.       — Ты недавно навещал их?       — Да, у них все хорошо. Я очень рад этому, — его голос заполнила теплота.       — Наверняка, все дети невероятно милые. Вы похожи? — спросила Беатрис, поворачиваясь к Феликсу, замечая, что его лик расслабился.       — Не особо. Мама говорит, что я единственный пошел в ее родню, — его черные кудри ласково трепал ветер.       Вскоре они дошли до города, почти сразу попадая на рынок. Глаза Беатрис тут же разбежались, цепляясь за каждую сладость, украшение или игрушку. Вокруг уже было много людей, которые настойчиво что-то кричали, кто-то ругался, а кто-то заливисто хохотал. Туда-сюда сновали дети самых разных возрастов, несколько раз чуть не сбив с ног бедную Беатрис. Она лишь улыбалась им вслед, не замечая за своей спиной все более тревожащегося Феликса, который не отступал от нее ни на шаг. Корзинка с каждой минутой становилась тяжелее, Беатрис скупала почти все, что видела. Туда летели всевозможные леденцы, конфеты и мармелад, деревянные игрушки и разноцветные бантики. Следом туда отправились и фрукты, купленные в одной чудесной лавке, где всем руководил весьма предприимчивый человек, постаравшийся взять с герцогини втридорога. Однако стоило ему взглянуть ей за спину, цена внезапно снизилась до обычной.       Некоторое время спустя корзину нес уже Феликс, потому что Беатрис не могла держать ее. Время приближалось к официальному началу праздника, и люди тянулись ближе к пристани, где обычно запускались фонари. Небо темнело, но все еще кое-где плясали яркие кляксы солнечного света.       — Феликс, отведи меня в свой дом, — Беатрис встала ровно перед ним, прямо взирая в черные глаза.       — Госпожа, может не стоит? — неуверенно спросил он, бегая взором по ее воодушевленному лицу.       — Стоит, — настойчиво ответила молодая герцогиня, нетерпеливо перетаптываясь на месте.       Феликс несколько мгновений вглядывался в ее голубые глаза, сверкающие в закатных лучах, и не смог отказать.

***

      Дверь его отчего дома отворилась, заполняя легкие Феликса ароматом свежеприготовленной еды. Его взору открылась небольшая комната, заполненная детьми, которые тут же обратили внимание к пришедшему. Секунду спустя раздались оглушительные крики, и вся толпа налетела на него. Его обнимали со всех сторон, руки дергали за рубашку, а кто-то и вовсе трепал волосы. Маленькая девочка заплакала, закрывая кулачками глазки.       — Ну же, Гвэн, полно слезы лить, — Феликс поднял на руки ребенка, ярко улыбаясь, — я привел к вам гостя.       — Кого же? — раздался детский голосок справа от него.       — Да, братец, кого ты привел?       Феликс отступил от двери, освобождая проход, и открывая взору остальных Беатрис. Герцогиня шагнула в дом, закрывая за собой дверь, и поставила на пол тяжелую корзину. Дети в мгновение ока затихли, прижимаясь к старшему брату, и внимательно рассматривали светловолосую девушку.       — Госпожа? Мисс Ричмонд? — спросила мать Феликса, что наблюдала до этого за всем со стороны.       — Здравствуйте, миссис Брикман, — Беатрис подошла к женщине и протянула ей руки. — Очень приятно с Вами познакомиться, — она с нежностью сжала ее ладони.       — Госпожа, зовите меня просто Патриция, — на ее лице затерялась робость, и женщина счастливо улыбалась. — Это такая честь.       — Ну что Вы, — лицо герцогини окрасилось благодушием и открытостью. — Я пришла не с пустыми руками, — Беатрис вернулась к корзине и присела, чтобы убрать тряпочку, что прикрывала ее содержимое.       Дети пришли в восторг от одного лишь вида, что предстал перед ними, и бросились к герцогине. Она лишь очаровательно рассмеялась, и начала показывать все, что было в корзине. Беатрис несколько раз заверила, что все эти подарки она принесла только им, и они вправе полностью ими насладиться. Дети облепили мисс Ричмонд со всех сторон, пораженные ее обликом и добрым характером.       Феликс смотрел на эту чудесную картину и наслаждался внутренним счастьем, что захлестывало его с головой. Он не мог оторвать взора от сияющих глаз его госпожи и той любви, которой она ослепляла его братьев и сестер. Молодой человек почувствовал, как его плеча трепетно коснулась рука матери.       — Я отговаривал. Госпожа была непреклонна, — ответил он на ее молчаливый вопрос.       — Она невероятно красива и добросердечна, — сказала женщина, наблюдая за герцогиней.       — Да, — почти шепотом согласился Феликс, будто не веря, что говорит это вслух.       Он ощутил взгляд матери, но не смог оторваться от Беатрис, которая окончательно полюбилась всем. К ее юбкам прижимался Итон, которого она нежно гладила по голове, а за ручку держалась маленькая Гвэн. Тайлер, который был всего на два года младше герцогини, нелепо хорохорился, постоянно ероша рыжие волосы. Беатрис смотрела на всех с огромным интересом и исхитрялась уделить внимание каждому.       — Госпожа, Вы такая красивая, — шепотом произнесла Лаура, подойдя к герцогине поближе.       — Правда? — умиленно спросила Беатрис, смотря в светло-зеленые глаза девочки. — В следующий раз, если ваш брат соизволит меня проводить, — девушка кинула быстрый взор на Феликса, — я принесу еще больше подарков, быть может книги или одежды.       — Приходите много раз, даже без подарков мы будем Вас ждать, — сказал Итон, неистово смущаясь, и тут же спрятал пылающее лицо в платье Беатрис.       — Я обязательно приду еще, — заверила молодая герцогиня, погладив мальчика по спине.       — Госпожа, нам, вероятно, пора, — подал голос Феликс, когда понял, что на улице изрядно потемнело.       — Простите, дорогие, что наша встреча была такой недолгой, — Беатрис присела, дабы сровняться ростом с младшими.       — Мы будем скучать, — почти хором заявили дети, кидаясь на шею герцогини.       — Полно-полно, вы сейчас раздавите мисс Ричмонд, — охладила их мать, и, к удивлению, ее услышали тут же. — Госпожа, благодарю Вас.       — Не стоит, право, я пришла, дабы скрасить ваш день, и рада, что у меня это чудно вышло, — Беатрис вновь оглядела всех детей, прелестно улыбаясь. — До скорой встречи, мои милые.       — До свидания! — высокие голоса переполнили маленький дом, почти оглушая герцогиню, на что она весело рассмеялась.

***

      — Госпожа, право, не стоило. Так много подарков, — Феликс повторял одну и ту же фразу уже в пятый раз, отчего Беатрис начинала злиться.       — Хватит! Иди тогда и отбери у детей, все чему они так обрадовались! — герцогиня сердито тыкнула пальчиком ему в грудь, а после указала в сторону его дома.       Феликс пришел в смущение, но не сдержал улыбки от взбеленившегося вида молодой госпожи.       — Он еще и надсмехается, — с наигранным поражением проговорила Беатрис, вдруг ощущая, что лед между ними заметно оттаивает.       Они двинулись дальше сквозь уплотнившуюся толпу. Вероятно, и правда почти все жители вышли посмотреть на огни в честь королевы. Идти стало тяжелее, на Беатрис беспрестанно налетали люди, толкаясь локтями. Она ничего не могла с этим поделать, понимая, что этого никак не избежать. Негодовали многие, места не хватало, но тем не менее это не могло заглушить атмосферу праздника вокруг. Под окнами каждого дома были подвешены флаги королевства, создавая ощущение единства народа в такой день.       — Глянь, какая пташка, — до ушей Беатрис донесся мужской голос, а после ее запястье пребольно ухватили.       Она успела только испуганно ахнуть и поняла, что ее с силой рванули куда-то в сторону. Перед ликом через секунду возникло засаленное лицо мужчины, чьи глаза пьяно блестели в свете фонарей. Тело в испуге натянулось будто тетива, а сердце трусливо забилось в груди. Внезапно ее ручка оказалась свободной, а перед ней возвысилась крепкая фигура Феликса, который скрыл ее за своей широкой спиной.       — Иди куда шел, — Беатрис услышала его утробный голос, и дрожь прошла от головы до пят.       Она не видела, что происходило между ним и отвратительным мужчиной, но вскоре последний испарился будто его и не было, а они с Феликсом продолжили путь. Он заметил, что Беатрис прибывала в жутчайшей растерянности, и поспешил поинтересоваться, не поранилась ли она.       — Нет, просто испугалась, — заверила его герцогиня, замечая явный страх в собственном голосе.       Феликс, сжав челюсти, сдержал желание найти того мерзавца и все же оставить на гадком лице пару ударов. Он не посмел проявить жестокость на глазах у Беатрис и просто отпустил человека с миром, о чем уже пожалел. Он осмелился дотронуться до нее своими грязными и гнусными лапищами. Никто не смел этого делать.       — Феликс, могу я взять тебя за руку? — робко спросила Беатрис, поднимая на него свои хрустали. — Мне так будет покойнее.       Молодой человек замер, его глаза удивленно расширились. Просьба на ее лице приятно отозвалась внутри. Он протянул руку, рассчитывая, что герцогиня ухватится за запястье или предплечье, но Беатрис осторожно коснулась его ладони и вложила туда свою. Сердце Феликса подскочило в эйфории, а потом яростно забилось в груди, разгоняя в миг ставшую горячей кровь. Сама герцогиня слегка засмущалась, что черные глаза тут же приметили, однако некоторое время не могли поверить в то, что видели. Феликс в смятении пошел дальше по их пути и крепче перехватил тонкую ручку девушки, упиваясь нежностью ее кожи.       Несколько минут спустя они, наконец, достигли нужного места. Молодой человек с сожалением отпустил ладонь госпожи, чье призрачное прикосновение еще долго оставалось вместе с ним. Беатрис встала у ограждения, скрывая от Феликса возбужденный вид, и заметила первые фонари, которые плавно летели по воздуху в метре от темной воды. Совсем скоро их стало так много, что все вокруг озарилось теплым светом. Люди пели песни и танцевали, заполняя все вокруг восторгом и радостью. Народ до сих пор несказанно любил покойную королеву, чью светлую память почитали из года в год.       — Матушка была знакома с Ее Величеством, — сказала Беатрис, когда Феликс встал по левое плечо от нее, — совсем недолго, но говорит, что она была сущим ангелом на земле.       «Сомневаюсь, что существовал на свете ангел более сказочный, чем Вы», — пронеслось в голове у Феликса.       — Как горько, что королева скончалась так внезапно. Родив сына, она тут же отправилась на небеса, — Беатрис не замечала взгляда черных омутов, что не могли оторваться от ее лика. — Его Высочество, разумеется, не помнит мать, но ему ее очень не хватает. А король до сих пор испытывает огромную боль в сердце, потому что любит свою королеву и не может увидеть ее рядом с собой. Невероятно грустно, — в ее глазах заблестели слезы.       В них отражались огни фонарей, причудливо переливаясь ярким светом. Феликс завороженно следил за ними, мысленно призывая остатки воли, чтобы отвлечься от лица герцогини. Она будто подчинила себе всего его, без остатка и пощады. Беатрис ощущала тепло его тела рядом, и неописуемое спокойствие проникло в каждую ее мышцу. Она взглянула на Феликса, который задумчиво смотрел вдаль. Казалось, его не интересовали сотни фонарей, окружавшие их как стая птиц. Его профиль был напряжен лишь чуточку, глаза были практически безмятежны. Сердце Беатрис глухо билось в груди. Она поняла, что ее дорога назад смывалась проливным дождем усиливающейся привязанности.